а что было вчера?

услышав очередной восхищенный лепет, парень закатил глаза. октябрь радовал своим теплом и хорошей погодой, и все жители города спешили на улицу. на каждой скамейке, у каждого фонарного столба, в каждом магазине обязательно кто-то, да был. о парке стоило забыть напрочь - пройдясь там разок, можно было попасть в объективы камер фотографов так пятнадцати. Вася спокойно говорил обо всем, что придёт в голову, не обращая внимания на толпы горожан, но вот об Н. отчего-то предпочитал говорить наедине с другом. наверняка, это была большая честь, только вот Завернин, кажется, с радостью бы её лишился. - да ну тебя! - цыкнул Вася, усаживаясь на диван рядом с тем - ты просто ничего не понимаешь! ты не знаком с Н. в ответ Никита издал лишь лёгкий смешок. он слышал это раз в сотый, а может, и в тысячный. чтобы хоть как-то себя развлечь, он решил подыграть тому. - мм. а вы с ним подружились? Баскаков слегка забегал глазами. - не совсем... - ну так вот и забудь о нем, нахрен он тебе сдался? Вася недовольно глянул на того. - ну, предположим, ты его встретишь. и что ты скажешь ему? - а сам ты как думаешь? - лично я бы написал на него заявление - признался Завернин - козёл он какой-то... совратил тебя и кинул. и, наверняка, не тебя одного. - тебе-то откуда знать? - возмутился тот в ответ. Никита понял, что перегибает. он откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди и процедил - интуиция. Баскаков снова начал трещать об Н., и парень, тупо глядя в ковёр на полу, погрузился в свои мысли. так странно и глупо всё это. ревность - чувство априори неприятное, но в его жизни сейчас происходила такая комедия! иногда было приятно отделиться от неё, и посмотреть со стороны, из зрительного зала. тем абсурднее это становилось. конечно, не скрыть, было приятно, что всего за несколько часов та его личность по имени Н. смогла произвести на беднягу такое впечатление. только вот проблема в том, что личность по имени Никита была в разы хуже, по крайней мере, по мнению его друга, который тем временем продолжал в сотый раз рассказывать ему о той августовской ночи. - так, всё, ты достал - Завернин привстал с дивана, и через щель в шторах ему в глаза ударил яркий луч солнца. тот сощурился, но продолжал - будто других людей вообще не существует, всё Н. да Н., а ведь вполне может быть - он сел обратно - где-то совсем рядом ходит тот, кто души в тебе не чает, а ты и не видишь. возьмём вот, к примеру, меня... - Никитос, - Вася радостно вытаращил глаза и лучезарно улыбнулся, не заметив, что перебил его - ты гений!! ведь Н. может быть где-то рядом! а я даже об этом не знаю.. - резко он приуныл. - ну... - Никита поджал губы - типа того. ... солнца уже не было видно довольно давно. все небо заслонила огромная дымовая завеса. она, воздушная, кудрявая и мохнатая, походила на гигантского серого кота, который, нежась в тёплых лучах, закрыл собой всё остальное. по ночам, оставаясь без солнца, этот кот часто плакал, досаждая жителям города обильными дождями и заражая всех тоской из-за грядущих морозов. а может, и не было никакого кота, просто наступил ноябрь, только и всего. людей на улице стало в разы меньше. на неровной дороге из жёлто-серых каменных плит образовались неглубокие лужицы. с наступлением первых морозов они покроются тонкими корками льда, и сонные дети, идущие в школу ранним утром, непременно оставят свой след в их истории. на тонкой ветке небольшого куста понуро раскачивалась мокрая, зеленоватая детская перчатка. вдоль дорог темнели полосы из медленно чернеющих кленовых листьев. а если поднять голову, можно увидеть, как голые деревья, может, от скуки, а может, от злости, втыкаются своими ветками в бока коту. может, потому он и плачет... бордовый шарф снова сдуло с плеча, и парень, вздохнув, закинул его обратно, поправил очки большим и средним пальцами, и, поёжившись, спрятал руку обратно в карман пальто. он шёл, петляя из стороны в сторону, поистине аккуратно и манерно обходя лужи. но, несмотря на это, его брюки всё же были забрызганы мутной водой, ведь, в отличие от друга, Вася, идущий рядом, топал по лужам, как слон. Баскаков снова рассказал странную шутку, Никита снова нервно посмеялся. и, в общем-то, день был вполне обычным. по крайней мере, для Васи. а Завернин в стрессе мял в кармане бумажку и кусал губы. - ну все, давай, до завтра - спокойно, с лёгкой улыбкой попрощался Баскаков. пульс Никиты разгонался, наверное, до ста двадцати. собравшись с силами, он быстро выдал: - давай я тебя провожу? тот удивился, пожал плечами, но ребята всё же продолжили свой путь вместе. огромный серый кот, детская перчатка, полосы тёмных листьев, следы от ногтей на ладонях - кулаки крепко сжаты, лёгкое головокружение - и вот уже перед глазами тёмные коты, детские листья, огромная, серая перчатка... оставшуюся дорогу Никита молчал, смотря себе под ноги, но всё так же огибая лужицы. до Васиного дома дошли довольно быстро. двор был пуст, и неудивительно - какой ребёнок захочет скатиться с мокрой горки. и вот парень, оставив Завернина где-то позади, уже подходит к двери подъезда. нужно было что-то сделать. тянется к ручке. стало прохладно то ли от нервов, то ли от ветра. взялся за ручку. тянет на себя. ну не зря же всё это было! - есть сигарета? у меня кончились. Баскаков тормознул. - долго ещё клянчить будешь? - с издёвкой спросил тот, оборачиваясь к другу и копошась в сумке - на. с тобой покурю. - спасибо - улыбнулся он, закапывая свою пачку на дно шоппера. всё шло точно по плану. небо становилось всё чернее, ветер всё сильнее. колени Никиты затряслись. нужно было начинать, но он не знал, с чего. если честно, он даже не думал, что решится на начало плана, а то, как завести разговор, не стал продумывать и вовсе. дым от сигарет поднимался вверх. иногда парню нравилось думать, что он остаётся там, высоко, превращаясь в крохотные облачка. потом они разрастаются, делаются больше, и в конце концов заслоняют собой небосвод. но сейчас было вовсе не до этого. - слушай, Вась, ты это... - Никита попытался заговорить. Баскаков оглянулся на того. пути назад уже не было - извини вобщем. что тебя избегал в начале года. ты оказался потрясающим человеком, и, сам не понимая этого, ты изменил мою жизнь. я был ужасен. парень смотрел на того вопросительно. - о чем ты? - и мне кажется, что я испытываю что-то необычное для себя, не думал, что на такое способен. я думал, что уже давно разучился любить, но я думаю, что... - Никита глубоко вдохнул, сжал кулаки до боли в плечах, и, опустив голову, произнёс то, к чему готовился целый месяц - ты мне нравишься. Баскаков широко раскрыл глаза, сдвинул брови и уставился перед собой. - ого, неожиданно. - он говорил медленно, и, в отличие от Завернина, уверенно - мне очень приятно, но, к сожалению, мне нравится другой - Вася запнулся - другой.. человек. - и кто она? - действительно хочешь узнать? - улыбнулся тот. Никита наконец поднял взгляд, и, уныло посмотрев на друга, слегка кивнул. - ну, слушай. как-то перед первым сентября меня затащили в клуб... и тут в голове у Завернина что-то щёлкнуло. вдруг всплыли все его слова об Н., все восхищённые взгляды в ту ночь. неужели и впрямь влюблён? как этого можно было не заметить? это же было так очевидно... и только лишь он успел вспомнить всё это, сложить воедино, как внезапно само вырвалось: - так это же.. я! улыбка тут же пропала с лица Баскакова. он посмотрел на того с недоверием, и, в какой-то степени, даже презрением. Никита испугался. - ты? Н.?! ха! - он не на шутку разозлился - неужели ты не мог придумать лучший способ получить моё внимание? или ты не понял моего отказа? очень эгоистично с твоей стороны так лгать. проигрывать тоже нужно уметь. он потушил сигарету ногой, и, развернувшись, ушёл домой, хлопнув дверью. сигарета догорала в руке остолбеневшего парня. грянул гром. редкие капли попадали с неба. одна из них приземлилась точно на кончик сигареты. она тут же погасла. дождь усиливался с каждой секундой. казалось, плачет сейчас не только кот.