Штиль между нами

      — Эй, Акаши, ты говорил, что это был скучный матч, — поправил очки Мидорима. — Что именно ты имел ввиду?       Две команды отдалялись, а чужой разговор не был таким уж громким, но. Последующая фраза была отчётлива слышна всем.       — Может ли быть интересна игра без того игрока, что может изменить ход всего? Он сегодня не играл. Потому и не было сособого интереса к противникам, — потянулся капитан средней Тейко. Он знал, что эти слова услышит именно он. На то и был расчёт.       Да, этими словами он захлопнет чужую клетку. Клетку из отчаяния. Интересно, когда он стал таким? Изменился после той игры против Атсуши? Вроде того. Он всё ещё был самим собой, но другим. Жадным до побед. И сегодня он победит ещё раз. И вовсе не в игре. Он победит в чужой жизни. Клетка захлопнется и добыча больше от него не сбежит.       Он довольно улыбнулся тому, что по его мнению должно было произойти этим вечером. И даже если сама Судьба будет против, он сделает всё, чтобы одержать верх и над ней.       «Довольный Акаши выглядит куда безобидней, чем обычно. Это даже лучше. Надеюсь, что эти мысли нас не касаются», вздохнул Шинтаро.

***

      Тем вечером, ребята из баскетбольного клуба средней школы Хибия впервые не собрались, чтобы обсудить прошедшую игру. Оно было и понятно, что никто не хочет о ней думать. Да и многие слишком явно показывали своё желание бросить сам баскетбол. После игры никто не проронил ни слова. Они не винили Куроко, но их сердца и взгляды говорили обратное. Было понятно, что такое могло произойти с каждым. Они все были на нервах перед игрой, да и после тоже. Обида захлестнула с головой. Куроэ демонстративно не замечал Тецу и постоянно задевал плечо голубоглазого.       Слишком явное проявление отрицательных эмоций. Это было крайне неприятно. И Тецуя прекрасно понимал причину такого поведения, но это всё равно так неприятно скребло его душу. В какой-то момент он просто свернул в тёмный переулок. Какая разница как идти, если про него никто не вспомнит? Его сейчас точно никто не будет искать. С одной стороны это было удобно, но с другой… с другой было понятно, что едва ли кому-то в своей средней школе он был нужен. Да и не только в своей школе.       Возвращаться в дом тёти желания не было совершенно. Там его тоже не заметят. Было бы здорово съехать от них, вот только для этого нужно найти работу, а возраст для этого ещё немного не подходил. В любом случае, максимум он мог просто прийти чуть позже обычного. Пусть его часто и не замечали, но если совсем не вернуться в тот дом, то его будут искать. А это будет очень некстати.       Куроко вздохнул и пнул жестяную банку под ногами. Пнул несильно, чтобы потом подобрать и всё же выкинуть выпавшую из мусорки банку. Он не любил грязь, не любил и излюшнюю фальшивую чистоту.       Но больше всего Куроко не любил одиночество. Это чувство он ненавидел всей душой, если такова в нём всё ещё была. Порой мальчик замечал за собой, что он делает что-либо просто на автомате и будто наблюдает за этим. Это было странно и пугало его. Но такова была его жизнь последний год. Отвратительный год.       Он вышел из подворотни на незнакомую ему улочку с тусклыми фонарями, которые то и дело норовили погаснуть. Любой нормальный человек испугался бы того, что открылось сейчас глазам. Пустая улочка, деревья с пушистыми кронами, мигающие фонари и полное отсутствие каких-либо работающих в этот вечерний час магазинчиков. А ещё здесь было крайне тихо. Но кто сказал, что Куроко входил в число этих самых нормальных людей?       Ему было безразлично почти всё. И эта ситуация входила в это самое «всё». Будто с ним могло что-либо случиться. Мало кто рискнёт подойти к человеку, который не меняется в лице и смотрит на всё погасшим взглядом. Многие бы посчитали его мертвецом, если бы под глазами были более яркие тёмные круги, а сам парнишка был бы ещё тоще. Другим бы в голову заползла мысль о том, как долго мог этот мальчик голодать. Да и как он вообще стоит до сих пор на ногах.       На деле же всё было с ним хорошо. Да, может, порой спал маловато, пренебрегал некоторыми приёмами пищи, но вовсе не голодал.       Тецу вздохнул. Сейчас ему было тошно от себя. Тошно от того, что рядом нет никого, кто мог бы хоть как-то его поддержать. Таких людей и не было рядом с ними. Никогда. Он был единственным, кто поддерживал других. Выслушивал, давал советы. Но на его проблемы все махали рукой. Так и появился этот безэмоциональный мальчик. Всем было без разницы, что он есть, что его нет. Для них он был чужим. Никем. Не представлял из себя ценности.       Сам Тецуя порой тоже чувствовал себя неполноценным. Но таковым он и был. У него не было тех, кого он мог бы назвать для себя близкими людьми. Он не пытался найти таких среди его друзей, хотя едва ли такие люди вправду были его друзьями.       Сумерки плотнее опускались на город, а память услужливо подсказывала, что есть кое-что важное в планах. Куроко достал телефон из кармашка спортивной сумки и раскрыл его. Пару секунд он просто смотрел в тёмный экран выключенного телефона. Стук. Экран загорелся. Половина восьмого и два непрочитанных сообщения.       Два сообщения со странного номера. Он не имел ни малейшего представления о том, кто ему пишет с него уже целый год, но окрестил «Судьба». Почему? Да потому, что хозяин этого номера всегда подбадривал в трудные моменты. И это были не такие уж абстрактные подбадривания. Тот человек будто знал, что творилось на душе мальчика. И вначале этого очень пугало, а потом… стало привычкой.       Куроко всегда перечитывал сообщения по нескольку раз, когда ему было очень тоскливо на душе. Тоскливо до такой степени, что хотелось выть. Или просто исчезнуть.       Но сегодня среди сообщений был вопрос о встрече. И Куроко впервые ответил тому абоненту. Было очень интересно увидеть того, кого он окрестил судьбой. И встреча должна была быть через полчаса. Чёртовых полчаса, которых ему не хватит, чтобы добраться до места.       Щелчок. Он открыл последние сообщения. «Ты же придёшь?» и «Ты успеваешь? Если нет, то могу тебя забрать. Скажи, где ты сейчас» — таковы были те сообщения.       «Сказать или нет? Я совершенно не знаю, кто это… Но разве что-то особо изменится, даже если это будет кто-то плохой? Даже если со мной что-то станет? Вовсе нет.»       Куроко вернулся обратно через переулок. Там было не так страшно. Да и он знал название той улицы. Быстро напечатал ответ, а точнее сухой адрес, и прислонился к дереву.       Оставалось только ждать. И это ожидание, наполненное ожиданиями, отвлекало от тех упаднических мыслей. Быть может, это был последний для него день. Последний день такой его жизни. И он совсем не жалел о том, что выбрал неизвестность. Это было куда лучше беспросветной тьмы, что клубилась около слова «будущее».       Всё может измениться. Полностью и бесповоротно. В хорошую или плохую сторону. Но мы все всегда надеемся на самое лучше, а потому и не сдаёмся. Но что же происходит с теми, кто сдался и больше не надеется? Они чаще всего ждут конец всего. Ждут полного краха всего, что ранее их окружало. И быть может этот крах поможет им вновь встать на ноги?