Попытка номер два

Голоса стихают, наступает тишина. Такая, что слышно звук собственного сердца, бьющегося настолько сильно, что будто сейчас выскочит из груди. Он закрывает глаза, потом открывает, надеясь, что всё это сон. Но картина не пропадает. Наоборот, предстаёт ещё чётче. Тарталья вспоминает про то, что надо сделать вдох, и воздух со свистом заполняет лёгкие. Он ощущает, как дрожит всем телом, как по виску течёт капля пота и как руки сжимаются в кулаки до боли. Чайльд пытается успокоиться, но безуспешно. Наоборот, это приводит к ещё большей панике, и по телу проходит волна дрожи. Всё, что он может,—продолжать пытаться как-то организовать мысли, выстраивать одну за другой в попытках расставить их по местам. Тарталья снова вздрагивает, когда погружается глубоко в воспоминания. Звуки внешнего мира отвлекают от мыслей, но ненадолго. Вскоре глаза Чайльда вновь тускнеют, и он отключается. Месяцами планировавшаяся операция Фатуи срывается из-за Путешественника, который "очень вовремя" оказался в Ли Юэ, и всё пошло коту под хвост. Фатуи полностью потеряли доверие Цисин и были вынуждены применить экстренные меры. Путешественник каким-то невообразимым образом узнал о месте проведения этих мер и подоспел в самый разгар событий. Вторая схватка между Предвестником и Путешественником обернулась победой первого, но последний привёл с собой целое войско, и отряд был вынужден остаться в Ли Юэ до решения проблемы. Единственным, кто остался непойманным, был Чайльд, перед уходом пообещавший агенту попытаться уладить ситуацию. Как у него получилось незаметно пробраться в город, найти нужное место и скрыться–не знал даже сам Предвестник. Нужным местом было кафе, далеко не самое известное, что создавало возможность укрытия там. Хозяином этого кафе был бывший солдат Фатуи, поэтому он без колебаний принял Предвестника и спрятал в одном из помещений для сотрудников, откуда Чайльд вёл переписку с Снежной(точнее, ждал ответа на письмо о ситуации) и куда точно бы не заглянули Миллелиты. Но со временем их визиты стали чаще, и в кафе стало неспокойно. Однако причиной паники Тартальи был не возможный исход конфликта, а та схватка и последующая картина, когда он покидал поле битвы. Чайльд до сих пор помнит момент, когда водяной клинок попадает в грудь Путешественнику и тот отлетает, теряя меч. Он помнит последние слова Путешественника так же, как будто только что услышал: –"Ты... действительно... стал... сильнее..." Чайльд шипит и хватается за голову от резкой боли, как стрелой, пронзившей её. За дверью слышатся голоса, и он замирает, закрыв рот ладонью. С каких пор он так нервничает? "С тех пор, когда та битва закончилась". Чужая рука касается плеча Предвестника, но тот не чувствует, зарывшись пальцами в волосы. –Чайльд. Тарталья рвано вдыхает, когда его зовут по имени. Появляется ощущение тяжести на плече, и он слегка дёргает им, чтобы убрать эту тяжесть. Но она не пропадает. –Ты меня слышишь? Нет. Нет. Нет. Нет. Кто угодно. Но не он. Пожалуйста. Чжун Ли садится на соседний стул, не убирая руку с плеча Тартальи. Тот молится всему, кому можно, чтобы посетитель ушёл как можно скорее. –Оставьте нас, пожалуйста. Не уходите. Не оставляйте меня с ним наедине. Пожалуйста... Дверь закрывается, и в комнате наступает тишина. Первым голос подаёт Тарталья: –Убери руку, пожалуйста. Он поднимает голову и выпрямляется, но глаз не поднимает. Чжун Ли несколько секунд внимательно изучает Чайльда взглядом, а затем спрашивает: –Сколько ночей ты не спал? Тарталья с облегчением отмечает, что Чжун Ли убрал руку. Он вздыхает, вспоминая все ночи с инцидента, и отвечает: –Я спал. Просто мало. Тарталья чувствует испытующий взгляд Сяньшэна и на долю секунды поднимает взгляд, но тут же отводит.  Он знает, что Чжун Ли понял, что он врёт, но ответить честно не может. Впрочем, необходимость в этом скоро пропадает: –Ты не спал. На этом моменте Чайльд искренне хочет посмотреть в глаза Чжун Ли, но тут же желание пропадает. Серьёзно? Он человек, который однажды чуть не погубил Ли Юэ и теперь попытался сделать это снова, который убил Путешественника, который, возможно, положил начало новой войне, а Чжун Ли интересуется, сколько он спал? Тарталья усмехается, но в этой усмешке слышно отчаяние и страх. Он наконец поднимает голову и говорит примерно то, что думал: –Ты издеваешься? Я Ли Юэ второй раз разрушаю, я убил Путешественника, Я В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ ВОЙНУ НАЧАЛ, А ТЫ ПРО МОЙ СОН СПРАШИВАЕШЬ? Последние слова Тарталья произносит хрипло и на высоких тонах, затем поднимается и начинает описывать круги по свободной части комнаты. Чжун Ли какое-то время за этим наблюдает, потом встаёт и делает шаг к центру комнаты, останавливаясь у стола. –Чжун Ли... зачем ты пришёл? Тарталья резко останавливается и поворачивается к Сяньшэну. Застигнутый врасплох Чжун Ли на мгновение отводит взгляд, а Чайльд добавляет: –Разве не за тем, чтобы прикончить меня? –Нет. –Тогда зачем? Почему ты здесь? Почему? Почему не убьёшь меня? Разве я этого не заслуживаю? Ты знаешь что я сделал, знаешь, что это непростительно, так почему? Почему?–на последних словах Чайльд срывается на крик. –Тарталья, успокойся! Чжун Ли кладёт обе руки на плечи Предвестнику, и тот поднимает голову, встречаясь с янтарными глазами. Чайльд чувствует, как в горле стоит ком, а по щеке течёт что-то горячее. Он опускает голову, и слёзы капают с ресниц на пол. Чжун Ли осторожно прижимает к себе Тарталью, и Чайльд чувствует прикосновение к затылку. Чужие пальцы перебирают рыжие волосы, а другая рука ложится на спину, успокаивающе поглаживая. Тарталья сжимает ткань пиджака Сяньшэна и утыкается в чужое плечо, не переставая мелко вздрагивать. –Я пришёл сюда, потому что волновался за тебя. Тарталья ощущает тёплое дыхание около шеи, и внезапно ему становится так спокойно, что он почти тут же успокаивается. Он расслабляет пальцы и обнимает Чжуна. –Спасибо тебе... спасибо большое. Чжун Ли лишь слегка улыбается и крепче сжимает руки. Так проходит около минуты, и тишина вновь нарушается: –Что ты будешь делать потом? –Не знаю. Но я точно уйду из Фатуи. Хватит с меня этой нервотрёпки. Чжун Ли удивляется такому решению, но понимает, что Тарталья говорит всерьёз. С таким не шутят. –Потом... когда всё закончится, то переберусь, наверное, в деревню Цинцэ... я там не был, и там наиболее безопасно. Тарталья вспоминает про обещание и решается спросить о судьбе остальных: –А что будет с остальным отрядом? –Они понесут наказание, но Цисин смягчили его, и вместо вынесения дела на Главный суд Фатуи будут вынуждены прекратить любую деятельность в Ли Юэ. Чайльд не показывает это, но он рад, потому что Главный суд не дал бы им никакой поблажки, и Фатуи потеряли бы всё влияние, не только в Ли Юэ, но и на всём Тейвате. Он закрывает глаза и выдыхает. Когда руки отпускают тело, Тарталья выпрямляется и быстро вытирает глаза перчаткой. Чжун Ли направляется к двери. –Я попрошу принести чай. Тарталья провожает его взглядом и возвращается в угол комнаты. Он снова остаётся в тишине, но в этот раз воспоминания не лезут в голову. Чайльд прислоняется к стене, закрывает глаза и сам не замечает, как засыпает. Вернувшийся с чаем Чжун Ли тихо ставит поднос на стол, укрывает Тарталью пиджаком и садится напротив, открывая книгу. Он замечает, как сквозь сон Чайльд улыбается, и опускает глаза на текст. Через несколько минут часы бьют два часа ночи, и спящий просыпается. Тарталья поворачивает голову к двери и щурится от света, затем плотнее закутывается в пиджак и снова поворачивается к стене. Чжун Ли пододвигает свой стул ближе к Чайльду и убирает книгу. Под окном раздаются мерные шаги, и Тарталья рефлекторно отодвигается дальше в тень, но Чжун Ли берёт его за руку и успокаивает. Вскоре Чайльд снова погружается в царство снов. Чжун Ли убеждается, что тот спит достаточно крепко, и сам скоро засыпает. Утром Тарталья проснётся не от кошмаров, а от того, что солнце поднялось так высоко, что проникает через окно, и обнаружит рядом мирно спящего Чжуна Ли, и позволит себе снова закрыть глаза и подремать ещё немного. Потом, когда проснётся его вчерашний посетитель, между ними завяжется дружеский разговор, и Тарталья узнает, что, оказывается, Чжун Ли умеет улыбаться. Через неделю накал в Ли Юэ спадёт, и Чайльд, как и хотел, уйдёт в деревню Цинцэ. На письмо об уходе Царица отреагирует равнодушно, и разговоры об этом в Фатуи скоро угаснут. Жизнь вернётся на круги своя, и Чайльд перестанет опасаться за свою жизнь. Чжун Ли пообещает, что будет навещать его, и каждую неделю они могли спокойно поговорить о различных интересных вещах. Через пару месяцев Тарталья придёт на Праздник Морских Фонарей, где они вместе с Чжуном Ли поужинают в кафе с видом на порт Ли Юэ и посмотрят на новогодний салют. Ещё через некоторое время их отношения перерастут в нечто большее, чем дружба. Через год Тарталья заведёт кота, напоминающего ему о Чжуне, и теперь они втроём смотрят на салют: Тарталья кладёт голову на плечо Чжуна Ли и сцепляет одну руку с его рукой, Сяньшэнь второй рукой обнимает Чайльда, а кот по имени Тоору ложится на их колени, сворачиваясь в клубок. Небо загорается красным, синим, фиолетовым, зелёным, оранжевым, жёлтым. Чжун Ли отмечает про себя, что в глазах Тартальи отражаются краски салюта, что делает их ещё более красивыми. –Твои глаза... очень красивые, Аякс. Тарталья поднимает голову, но вдруг к нему приходит озарение: –Откуда ты... Чжун Ли не даёт договорить, наклоняясь к Тарталье и накрывая его губы своими. Аякс закрывает глаза и углубляет поцелуй, свободной рукой обнимает Чжуна.  Последний перемещает руку с плеча Тартальи на затылок и запускает руку в рыжую шевелюру. Кислород заканчивается, и они отстраняются. "Неважно, откуда он его знает. Теперь-не важно",–проносится в голове Тартальи, когда Чжун Ли снова обнимает его, и он прикрывает глаза, не отрывая взгляда от салюта и поднимающегося оранжевого зарева бумажных фонарей. Ещё один год прошёл, и что ждёт их теперь—загадка даже для Архонтов.