Лучший подарок

Любой ребёнок в волшебном мире знает, что Санта — Клаус существует. ⠀ Николас Фламель после изобретения философского камня увлёкся благотворительностью. Это был его способ не скучать, проживая столько лет на этой земле. И конечно, как порядочный чудак, дарил подарки детям, которые хорошо себя вели: слушались родителей и были старательными в учёбе. ⠀Знали о тайной личности благодетеля всего мира немного людей, например, Дамблдор и Малфои. Первый — как когда-то самый любознательный ученик, Малфои — как родственники любимой жены верного Фламеля. Несмотря на то, что Николас под оборотным нет-нет забегал в мэнор пропустить стаканчик-другой огневиски с Люциусом, послушать сплетни о волшебном мире, разузнать о веяниях в магическом сообществе да отужинать лучшими блюдами, приготовленными эльфами Малфоев, он оставался для мальчика странным родственником, которого просто нужно было принимать таким, какой он есть. Чудаковатый лорд трепал Драко по прилизанной светлой шевелюре, превращая ее в подобие прически Поттера, что юный наследник стоически терпел, улыбаясь под предупреждающим взглядом отца, нарабатывая навыки лицемерия и понимание о жертвах ради полезных связей. Эти навыки, вкупе с уроками окклюменции от тетушки Беллы пригодились, когда в мэноре гостил самый страшный и жестокий маг поколения. Драко не мог допустить, чтобы Темный Лорд узнал, как страстно младший Малфой желал победы Поттера. Все же созерцание поглощаемых огромной змеей преподавателей на своем обеденном столе не входило в список любимых занятий чистокровного семейства. Маленький Драко считал, что достоин получать подарки на Рождество уже за то, что не укусил назойливого волшебника, превращающего его прическу в воронье гнездо Грейнджер. Он свято верил, что представляет собой образец послушного сына и умного ответственного ученика. Поэтому принимал как само собой разумеющееся, то, что каждый год находил под ёлкой заветный свёрток от Клауса в фирменной оберточной бумаге с маленькими изображениями эльфов, помогающих в упаковке подарков. И всегда там была самая желанная на тот момент для него вещь. Драко, принявший Темную метку, не ждал таких милостей от Санты, как его прозвали маглы, потому что не считал себя достойным. Все его хорошие поступки заключались только в том, что он не узнал Поттера и попытался саботировать догадки тети про Грейнджер. Трус, жалкий слабак и предатель крови. Предатель крови — потому что он очень испугался за грязнокровку, когда тетка пытала девчонку на полу мэнора. Испугался и понял — она ему небезразлична… Жалкий трусливый никчемный Пожиратель Смерти, недостойный наследник чистокровной семьи с родословной длиннее, чем экватор. Но в то Рождество он нашел у себя на кровати (ни о какой елке в поместье с Темным Лордом в гостях и речи быть не могло) коробку, обернутую в знакомую бумагу. Внутри обнаружилась круглая тарелка с яблоком. «Дорогой Драко! Уверен, что тебе понравится подарок. Это артефакт из России, созданный княжной Ягой, женой моего дорогого друга Кащея. Достаточно раскрутить на тарелке яблоко, подумать о том, кого хочешь увидеть и произнести: «Остенде». Не злоупотребляй, помни, что девушке может не понравится, что за ней в какие-то моменты наблюдают. P.S. Ты хороший человек, милый. И достоин счастья. С любовью, Санта Клаус» Санта снова исполнил заветное желание Драко. Теперь, закрываясь ночью в тишине своей комнаты, он часами мог наблюдать за спящим умиротворенным лицом в обрамлении буйства каштановых кудрей. Видел ее в палатке. Видел ее слезы, беспомощно сжимая кулаки. Видел крики кошмарных снов в искаженном ужасом лице… Он пересчитал каждую ее веснушку, он мог бы сдать ЖАБА по Грейнджер. Наверное, Николас как-то понял, как важно было для Драко знать, что она в безопасности и жива. Ходил слух, что Фламель уничтожил Философский камень, став обычным пожилым мужчиной. Но Драко в это не верил. Ну даже если камень уничтожен, что мешает его создателю снова воспроизвести второй? Поэтому, когда Малфой пошёл на 8 курс обучения в Хогвартсе по постановлению Визенгамота, то не удивился, обнаружив Рождественской ночью в своей комнате огромную коробку в легкоузнаваемой обёртке. Драко подошёл ближе, не представляя, какое его желание исполнилось, учитывая, что любая вещь, которую можно купить за деньги, не стоила пристального внимания. Единственным тайным желанием была… она. Самая выдающаяся ведьма поколения. Его глаза жадно следили на ней на занятиях объединенного восьмого курса. Замечали легкую грусть, которая омрачала лицо, когда совы приносили почту другим студентам. Впитывали ее радость, когда она получала весточку от друзей. Запоминали ее сосредоточенность, когда она колдовала над зельем. Изучали ее задумчивость над книгой по Древним рунам, когда она работала с домашним заданием в библиотеке. Однажды карие глаза поймали его взгляд за наблюдением ее рассеянности у Черного озера. Он застыл, не зная, как поступить. Первым порывом было спрятать глаза, застигнутые за подглядыванием. Трусливо. Жалко. Но он не смог. Жадно упивался цветом огденского огневиски, открывая свою одержимость. Он боялся спугнуть ее, но и молчать больше не мог. Не теперь, когда война окончена. Не теперь, когда чистота крови больше не имеет значения. Не теперь, когда он был так влюблен. Драко тонул в ее расширяющихся зрачках, не замечая холода, колючего ветра и острых снежинок. Не мог оторвать глаз, словно боялся, что она исчезнет, что этот взгляд ему привиделся. Когда стала кружиться голова, он понял, что не дышал и судорожно вдохнул, закусывая губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу жалкие мольбы о взаимности. В ее темных глазах загорелся вопрос, который сменило изумление от полученного безмолвного ответа. Пухлые розовые губы удивленно округлились, ресницы распахнулись сильнее, тонкие брови поползли вверх. Между ними словно исчез воздух, вокруг пропала вселенная. Ноги Драко самостоятельно двинулись вперед, подгоняемые мучительной жаждой приблизиться. Грейнджер словно приросла к земле, не двигаясь, похожая на статую в снегу. Он подошел вплотную, разглядывая в карем космосе сияющие желтые карлики, мерцающие из глубины ее чистой души. От черных дыр, в которых он аннигилировал, расходились золотистые лучики, подсвеченные отраженным от снежного покрывала светом. На гладкой коже расцвели розовые пятна, мелко сбрызнутые шоколадом веснушек. Маленький острый носик нежно розовел от мороза и колких снежинок. В груди Драко теснились слова, желая вырваться на волю, быть услышанными той, для кого они накапливались все это время. Он хрипло выдохнул непослушными губами: — Грейнджер… Прости… Она моргнула. Зрачки слегка расплылись, сжимая карие радужки. — Что? — Прости за все: как я себя вел с тобой, каким был засранцем и самоуверенным ублюдком… прости, что не спас тебя тогда в Мэноре, издевался над тобой. — Слова вылетали облачками пара, согревая атмосферу. — Я так сожалею обо всем. Его руки дернулись в стремлении взять ее за плечи, но Драко усилием воли остановил этот порыв, сжимая кулаки и крепко зажмуриваясь Вряд ли она мечтает о прикосновениях бывшего Пожирателя Смерти и ненавистника грязнокровок. Тяжелое дыхание охлаждало грудь, кружа голову избытком кислорода. Он почувствовал мягкое шерстяное прикосновение варежек к голой коже кисти. — Драко… Он распахнул глаза, впиваясь в ее лицо взглядом в желании разгадать мысли. — Я не держу зла на тебя. Молли Уизли сказала, что вы были всего лишь детьми, когда вас поставили перед выбором: помогать Волдеморту или быть мертвыми. И я с ней согласна. Ты, по крайней мере помог нам в мэноре… Он попытался возразить, но она остановила его взмахом руки в теплой варежке. — Да, помог. Саботаж — это тоже способ помочь. И ты не дал убить Гарри в Выручай-комнате. Теплая варежка сжала кулак, побуждая его расслабиться. Он кивнул, принимая ее объяснение. — Спасибо… Она улыбнулась. Он не знал, что сказать еще — слишком спонтанным был этот разговор. — Ты в этом году много проводишь время в библиотеке, — констатировала Гермиона. Он хмыкнул, осознавая, что она все же замечала его. — Да, знаешь, учиться гораздо интереснее, чем участвовать в этих отвязных вечеринках, где все меня ненавидят. Гермиона внимательно посмотрела в серые глаза. — Мы могли бы заниматься вместе, тогда не было бы так …скучно. — Только не это, Грейнджер, — взмолился Драко. — Не делай из меня проект по спасению. — Но мне в самом деле было бы интересно. — возразила Гермиона. — Ты очень хорош в зельях и чарах. Мне кажется, что ты знаешь больше, чем нам здесь преподают. — У меня в распоряжении фамильная библиотека, собираемая поколениями Малфоев, Грейнджер. — он улыбнулся, чувствуя, как трескается его ледяная корка из одиночества и сквозь трещины проливается затопившая его нежность. — И там меня не ограничивают Запретной секцией. Так хотелось схватить в охапку эту миниатюрную фигурку, укутанную в длинную теплую мантию, толстую вязаную шапку и шарф крупной вязки, прижать крепко-крепко, подарить ей право на безлимитное посещение библиотеки, купить ей новейшие издания последнего слова магической науки, отдать свое сердце в эти маленькие испачканные чернилами ладошки… Драко моргнул, прогоняя нахлынувшее наваждение, чтобы не испугать ее своим глупым влюбленным видом. Ее глаза загорелись при мысли о бесконечных залежах информации на полках библиотеки Малфой-мэнора, и он улыбнулся: — Возможно, когда-нибудь ты сможешь ее увидеть. Алчный блеск любимых глаз согласился с этим. — Гермиона! — звонкий голос Джинни Уизли разрушил маленький уютный мирок, что возник вокруг них. — Я здесь, Джинни! — крикнула в ответ Грейнджер. — Сейчас подойду. И Драко не мог не сказать с неистребимой надеждой на взаимность: — Я был бы счастлив заниматься вместе с самой умной ведьмой нашего поколения. Она кивнула, улыбнулась и побежала к замку. Потом обернулась: — Завтра после обеда я буду на обычном месте в библиотеке. И снег снова заскрипел под ее сапожками. Драко остался у озера, пытаясь обуздать пузырьки счастья, кружащие ему голову. С тех пор они каждый день почти месяц занимались. Драко подолгу залипал на полукружиях густых длинных ресниц, тонкой морщинке между бровей, закушенной в сосредоточенности губе, не в силах оторваться от нее. Она, казалось, не замечала, но все же в последнее время под его пристальным взглядом ее щеки стали наливаться румянцем и на рукописях появляться кляксы. Он осмелился надеяться, что, возможно, она испытывает те же чувства. И вот теперь, с замиранием сердца дотрагиваясь до золотистой ленты, завязанной на подарке, он задержал дыхание. Лента тихо упала на пол, открывая створки коробки, внутри которой ослепительно улыбаясь, сидела Гермиона. — Счастливого Рождества, Драко, — проворковала она, отчаянно краснея. — Меня навестил один пожилой волшебник, рассказал много увлекательных вещей и убедил, что лучший подарок тебе на Рождество — это я…. Она встала с какого-то странного кресла в виде подушки. У и без того потерявшего дар речи Малфоя перехватило дыхание. Гермиона была в элегантном платье, струящемся по точеному телу, глубокий вырез обнажал верхние полукружия аппетитных грудей, на которых остро топорщили тонкий шелк соски. Во рту пересохло, но Драко все равно сглотнул, пытаясь увлажнить горло. — Гермиона… — прохрипел он. — Салазар… Мерлин… Ты… О, ты прекрасна. Ты действительно лучшее, что есть в моей жизни. Но не подарок — ты не вещь. Ты — любимая девушка, — наконец смог произнести Драко. Она смущалась, алея щеками, тем не менее жадно внимая его словам. — Я люблю тебя, уже давно, и… — он осекся. — Я могу тебя обнять? Она счастливо засмеялась: — Мерлин, Драко, да! И не только обнять. Ему не требовалось большего — он шагнул ближе и прижал ее тоненькую фигурку к себе, ощущая грудью ее хрупкость и нежность. Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь: — Только, пожалуйста, будь осторожен… У меня это впервые… Кровь зашумела в ушах, обожгла щеки и прилила горячей волной к паху. — Гермиона, я… Мы будем учиться вместе, — неловко усмехнулся Драко. — Ты производил другое впечатление, — ее горячее дыхание согревало грудь. — Гермиона, посмотри на меня, — ласково попросил он. Она подняла на него блестящие почерневшие глаза, красная от смущения. — Это неверное впечатление. Я влюбился в тебя тогда, когда парни начинают спать с девушками, и не хотел другую. — Он запнулся. — И, думаю, мы постепенно придем к этому этапу. Может, сначала почитаем какую-то специальную литературу… — Драко, это я здесь заучка, — смеясь напомнила ему Гермиона. — Самая любимая заучка, — согласился он. — Но мне кажется, там не должно быть ничего сложного, — возразила она. — Ты не представляешь даже, как я нервничаю, — признался Драко. — Я хочу, чтобы это не просто случилось, а чтобы ты получила удовольствие. И мне нужно немного больше знаний о твоем теле. Гермиона вздохнула, смиряясь. — Я хотела подарить тебе себя на Рождество… — То, что ты пришла — для меня самый лучший и долгожданный подарок. А наш первый раз я хочу сделать особенным и красивым, — и он, наконец, заткнул любимый рот самым лучшим способом из существующих. Они целовались, пока в окно спальни Драко не заглянул тусклый солнечный свет…