Тонкие стены

Светило яркое солнце, облака медленно проплывали над головами, словно идущие по полю бараны. Ветер шумел в листьях. Май. Здесь, в тени деревьев, можно было укрыться от палящих лучей светила. — Жарко — ныл Суйгецу, которого не спасала даже прохлада тени. Молодой человек с пепельными волосами протирал лицо от пота, ручейки стекали по шее и спине — вся майка была в темнеющих влажных пятнах. — Нужно найти деревню и заночевать — высказался Саске, капитан команды, он не обратил никакого внимания на нытьё, разворачивая в руках карту. Казалось, что брюнета вовсе не смущала жара, его бледно мраморная кожа выглядела идеально, словно румянец никогда не трогал его лица. — Да, Саске-кун, я с тобой согласна, — в разговор, хотя это сложно так назвать, вмешалась девушка с алыми волосами, которые она собрала в высокий и уже растрепавшийся пучек, часть прядей которого выбилась и неприятно липла ко лбу, — И вообще, хватит ныть, рыбина! — Это я-то рыбина? — мечник оскалился, переведя взгляд на куноичи: сейчас у парня не было ни сил, ни желания спорить, — Очкастая. Карин возмущённо стрельнула глазами в сторону Саске ожидая, что он хоть как-то отреагирует, но капитан команды не обращал на перепалку внимания, продолжая изучать карту. Девушка поправила очки на переносице и скосила взгляд на «рыбу»: — Тупица! — Дура, — ждать ответа долго не пришлось. — Чудовище! — куноичи начинала злится, ее раздражала эта ситуация: жара и придурок-сокомандник, она нервно затянула узел рубашки под грудью сильнее — от одной проблемы она избавилась, кожу, подтянутого живота приятно обдувал ветерок. — Стерва — выплюнул Суйгецу, шагая теперь чуть впереди, шаркая ногами по сухой земле и пиная камушки, попадающиеся под ноги. Едко. Мерзко. Это слово неприятно распространялось под кожей, словно укол яда, вызывая лёгкую дрожь, пуская мурашки по всему телу. Девушка поëжилась, ещё месяц назад она поймала себя на мысли, что сокомандник из раздражающего придурка превратился в столь привычного и родного. Хотелось его и ударить, и крепко обнять, прижаться к нему, но гордость была выше этого, она хотела, чтоб он сделал первый шаг, увидел её красоту, чтобы ревновал её так же сильно, как она ревнует его к другим. Карин скрестила руки на груди и зашагала быстрее, проскальзывая мимо Суйгецу, она догнала Саске. Девушка сменила эмоции и сжав руки в замок за спиной улыбнулась, — А сколько нам туда идти, Саске-кун? Заметив рядом девушку Саске свернул серую бумагу с опаленными краями, — Около четырёх часов. «Саске-кун, Саске-кун — бесит, меня то она ни разу не назвала по имени» — Суйгецу скрипел зубами, он был зол: слишком жарко, слишком далеко от него эта девушка. Парень сомкнул руки в замок за головой и поморщился. Как он не любил эти моменты, как он хотел, чтоб Карин улыбалась, смотря на него, а не на какого-то «Саске-куна». А куноичи к тому времени уже мило ворковала с Саске, повиснув на его руке, она щебетала рассказывая разные истории, пока все шли по сменившей пыльную дорогу тропинке с выгоревшей травой. Брюнет лишь сдержанно кивал на некоторые её реплики. *** Вечерний туман окутал маленькую деревушку, погружая всё в нежную прохладу. Из кустов слышалось потрескивание цикад, по милым узеньким улочкам деревни проходили уставшие после работы люди, было тихо, вокруг зажигались фонари, освещая всё приятным желтоватым светом. — Мы на месте — оповестил Саске, когда команда остановилась рядом с трёхэтажным кирпичным зданием, яркая вывеска которого обозначала это место как гостиницу. Карин потянулась и зевнула. Ей хотелось поскорее отправиться в постель. Девушка старалась даже не смотреть в сторону Суйгецу. Она и так знала, что он рассматривает, идущих мимо, виляющих бёдрами гражданских девушек, в коротких юбках. Как же она ошибалась. Молодой человек стоял чуть позади и буквально пожирал сокомандницу глазами, рубашка была завязана под грудью и не скрывала аппетитную фигуру девушки: его взгляд задержался на пояснице, по которой скатывались капли пота, опустился ниже, обласкал округлые, манящие ягодицы, затянутые в эти «блядские», по его же мнению, шорты, которые не скрывали ничего и потому бесили и возбуждали одновременно. Ноги. Мечнику хотелось преклониться пред ними, но это было лишь единожды и не сильно приятно для молодого человека: Карин разбудила его пнув ногой в бок. Он на долго запомнил образ злой и манящей куноичи возвышавшейся над ним, эти длинные, тянущиеся вверх ноги. Её бёдра привлекали, но Суйгецу часто ловил себя на мысли, что хочет накормить девушку, подарить её фигуре «мягкую, приятную округлость». — Чего застыл, рыбина? — бросила через плечо Карин, проходя в помещение вслед за Саске, она даже чуть придержала дубовую дверь, что подметил пепельноволосый.