ангел и дьявол

Веда заваливается в комнату к Мариарти как только её отпускают врачи. она молча стоит на пороге не зная, как объяснить то, что происходило с ней в последние... пару недель минимум, она не считала дни, а число спросить не удосужилась. Она не знает с чего начать и лишь смотрит – потухая, не в силах смотреть в глаза. она смотрит на то, как Мариарти определенно знает, что она стоит на пороге, привалившись к дверному косяку. Потому что они слишком хорошо знают друг друга, слишком хорошо выучили в светлочасе шаги друг друга. Но мари не поворачивается, а ворон закусывает губу и уходит. Уходит, прикрыв дверь, не видя, как Мариарти в конце концов оглядывается на неё. И, пожалуй, кажется она заснула, потому что Ворон ещё в коме. она не могла к ней прийти.   *** -И да, Сарк Столетт, ещё увидимся, возможно не только на моих похоронах. · цитирует внаглую парень цитату из её блокнота, пока ворон не поворачивая головы, сидит на подоконнике, и проверяет лезвие на остроту. – Лучше ничего не могла придумать? Слезай, Веда, умирать ещё рано, да и смерть проблем не решит. не думала, что Мариарти после этого саму придется останавливать? -Заткнись, Столетт. – бросает она ему раздражённо. – Даже если вскроюсь, тебе–то какое дело, не тебе же меня землёй засыпать. – она смотрит бессмысленно в стену, и сил не хватает даже для кривой улыбки. – Так зачем звала? переходи к делу. – Под половицей справа от тебя, нет не под этой, ещё один шаг, запас алкоголя. вечер правды, ты рассказываешь, что наворотил твой брат и в принципе, что произошло в деревне за то время, когда я была в долине, про что в свою очередь уже буду делиться я, заодно и компромат подкину. –Так и сказала бы, что тебе просто нужно с кем-то выпить. Мадейра, херес, вермут? – он не кажется удивлённым, но всё равно добавляет. – Не знал, что ты такая пьяница. странно, что у тебя нет шампанского... – он затыкается, видя её пустой взгляд. нет, так не стоит. – Прости, сказал не подумав, забудь мою последнюю реплику. – Вау, Сарк Столетт перед кем-то извинился? область фантастики, честное слово. – сарказм так и льется, но она переводит тему в нужное русло. – Чтобы это рассказать, нужно больше сорока градусов. там вроде ещё должен был остаться бурбон, так что тащи его сюда. -Бокалы, как я понимаю, не нужны? – Веда отрицательно качает головой, и парень садится рядом с ней на подоконник, передавая одну из бутылок бурбона. Всего лишь вечер, да и вкус у Ворон в алкоголе был хорош, этого не отнять.   *** -Боже, вы что, сговорились? Только не говори, что у тебя тоже возникла потребность в психологе с которым можно выпить, а алкоголь под половицей через 2 шага от меня? -Читаешь мысли, Столетт, даже не хочу спрашивать, кому ты вчера вправлял мозг, но мне просто нужно с кем-то выпить, а ты единственный свободный человек. -Что тебе принести? Коньяк, текилу, может бурбон? Тут явно градусы более высокие, чем в другой комнате... – бурчит он себе под нос, доконают они его, если он завтра проснётся с похмельем, а мари будет выглядеть, как и её подружка, абсолютно в порядке, то он пойдёт выпрашивать у них этот секретный ход. Ворон вчера слишком долго не пьянела, посмотрим, какая реакция на алкоголь у мари. -Принеси красное полусладкое, там должно ещё быть. да и бурбон тоже захвати. – говорит она ему, а Сарк приготовился выслушивать очередные новости нашего городка. *** –Принцесса, в следующий раз идешь с ними пить ты. –С чего это? – нет, не то чтобы Аркерон против, просто должна же быть веская причина. –Они гении. только не могут понять одну простую вещь, они влюбились друг в друга, хоть и отрицают этот факт. *** Клития идет по саду, когда видит Ворон. Ворон, что сидит на дереве. На мгновение ей овладевает дежавю, но на этот раз она ничего не пишет. Она что-то просматривает в своем часолисте, перелистывая какие-то страницы. А после поджигает огоньком на кончике стрелы. -Часограммы времен Светлочаса. Все закончилось, так зачем же себе доставлять еще больше боли? – она отвечает на немой вопрос Аркерон, и Клития поражается, как она изменилась за эти времена. И только потом до нее доходит, что часограммы, кажется, были совсем не те, которые стоило уничтожать. Она вспоминает тот момент, когда Веда сжигала их, но на краешке одной из них был почерк Мариарти. -Гении, отрицающие любовь… Как они вообще так живут? – Аркерон качает головой – с этим надо что-то делать. Но вот что? *** Ди видит Мариарти и качает головой. Черноволосая стала выглядеть еще хуже, чем в тот момент, когда они узнали, что Веду нашли в обрыве. Тогда еще не было понятно, жива ли она, и Мари просто не находила себе места. Тогда все понимали, что она беспокоиться о своей подруге, однако как только сообщили, что Ворон жива – стала просто избегать ее. Избегать разговоров о ней. И, вроде как, она все еще думает, что она в коме, потому что не хочет слышать вести о ней. Боится, что будут не утешительными? Но их полное избегание друг друга, особенно то, как Ворон мастерски скрывалась от Мари, хотя они жили в соседних комнатах уже доходило до того, что они не пересекались даже за обедом, и это начинало раздражать всех. С этим надо что-то делать, потому что мир уже наступил, семья Веды окончательно мертва, а эти две… Как их там Сарк называл? Влюбленные гении? Она прибавила бы, что они еще жутко боящиеся. Пиберий подходит к Мари, и та удивленно на нее смотрит – они особо и не общались. -Может вы обе перестанете ходить вокруг да около? Она жива, Мари. -Я знаю. – незамедлительно приходит ей ответ, и Мариарти скрывается в дверях замка. *** Это было бы странно, если бы она не знала, что Веда жива и живет в соседней комнате. Это было бы странно, если бы она не слышала, как в три часа ночи в соседей комнате бьются стеклянные вещи. Мариарти выжидает, когда Веда выйдет из комнаты и кладет на стол бинты – нет, что вы, она теперь не должна волноваться о ней, это просто… Нет, она волнуется, даже после того, как они поссорились. Комната Ворон завалена стихами, к которым Мари боится прикоснуться и тихо выходит из комнаты. Ночью впервые слышится тихий вскрик, и Мариарти резко поднимается. Слишком знакомо это было. Сейчас они точно также живут одни в крыле, и кроме нее крика Веды никто не слышал. Душа раздирается на две части, но в конце концов, она стучится в соседнюю комнату, и, не дожидаясь ответа, заходит. Сбываются самые худшие кошмары, когда она не наблюдает Ворон в комнате, а стоит среди слишком звенящей тишины, когда тусклый свет доносится из ванной комнаты, куда с беспокойным сердцем идет Мариарти. *** Веда сидит около холодной стены, девушка дрожит и смотрит на лезвие. Была лишь одна вещь, в которой она умолчала Сарку, когда распивала с ним алкоголь. Кошмары преследовали все также каждую ночь и помереть хотелось даже не от настоящей действительности. Пару движений – и вот, свобода. Но обеспокоенные карие глаза смотрят на Ворон с бушующим в них волнением и забирают падающий кинжал из рук.   Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-пожалуйста-не-надо   -Веда? Ты меня слышишь? Ты в Расколотом замке, в северном крыле на третьем этаже в собственной комнате. Мортиновы мертвы, Ляхтич тоже, ты оправдана по всем статьям. – взгляд проясняется. -Ангел… прости меня. *** Так что, согласитесь, было бы странно, если бы после панической атаки Мари не знала, что Веда живет по-соседству. Они больше не общались после той ночи, и неприятное чувство недосказанности оседало где-то глубоко внутри, из-за чего сна можно было ухватить несчастные 2–4 часа. Это не может длиться вечно, верно ведь? Видимо, Ворон тоже так считает и впервые выходит на завтрак вместе со всеми. И все еще эти перчатки, и часть если не знает, то вполне догадывается. Она ведет себя абсолютно как обычно, будто ничего не произошло. Единственное – она больше не разговаривает с Мариарти, Мариарти не разговаривает с ней. Клития тяжко вздыхает, когда Вик спрашивает, что произошло, что они не заговаривают, а только испепеляют друг друга взглядами, когда они считают, что никто не видит. Тяжко вздыхает и хитро улыбается – потому что план сформирован. Осталось только его осуществить. *** Веда пожимает плечами, когда ее спрашивают, будет ли она на посиделках, организованных Их Величеством. Честно – она не собирается туда идти, и предчувствие ей подсказывает, что и в правду – лучше не стоит. Хочется пойти наперекор, однако ее что-то не пускает. За раздумьями ее и застает рыжеволосая Клития, которая уже тащит с собой какой-то сверток. Что ж, ей не оставили выбора. *** Мари смеется от осознания того, как их с Ведой легко провели, вначале отправив в одно и тоже место, а потом просто заперев в комнате. Ворон отматывает время замку на окнах, потому что дверь их заперли наложив парочку эферов, чтобы раньше не вышли, и задирает голову. Они находятся в одной из башен, а балкона им не предоставили, так что выбраться не получится. Веда с сожалением вздыхает, избегая смотреть Мари в глаза. Они знают, зачем их заперли здесь, но молчат. -Что, все часограммы сожгла? – спрашивает у нее Мари, когда Веда роется в очередной раз в своем часолисте. Слова вылетают зло и как-то резко, на что собеседница даже не смотрит на нее. Она что-то пишет, а потом браслет звенит. Веда усмехается, когда понимает что произошло, а Мари ругает себя – лишь Веда у нее все еще на режиме с пометкой обязательно и срочно. Она откидывает письмо, пробежавшись по нему взглядом, пытаясь не показать свои эмоции. Выходит плохо, особенно когда Мари смотрит на замершую, словно мраморную статую, Ворон. Но действие эфера на исходе, и дверь вскоре открывается, а Веда пропадает из комнаты первая. И только теперь де л’Анж замечает собственные доро Mon ange, je t'aime *** -Ворон, стой уже! Хватит пить. – запертая дверь подозрительно молчит и на этот раз, Веда удосужилась запереть балкон. Мари лезет в прическу за шпильками и через полминуты дверь открыта, а сама взломщица садится на пол, забирая бутылку. -Mon diable, je suis amoureuse de toi. – она смеется хрипло, делая еще один глоток. -Ты пьяна, ангел. Следи за своими словами. -А то что, у меня есть право молчать, чтобы мои слова не были использованы против меня? – Мариарти усмехается и пытается забрать бурбон из рук более высокой девушки, но та изгибается так, чтобы поставить бурбон на подоконник по правую сторону от двери. – Эй! Дьявол. -Повторяешься. -Знаешь, Ворон. А я ведь тебе не вру, хоть и пьяна. *** -Вы так и не поговорили, Мари? -Ты абсолютно прав, Сарк. Только я, кажется, ей призналась по пьяни на ее письмо… - Мариарти пьет кофе, потому что еще больше алкоголя ей не светит. -Вы два влюбленных гения. Определенно. *** Мариарти смотрит пустым взглядом в стену. Сколько она не выходила из комнаты? Три дня? Больше? До нее пытаются достучаться, но этот эфер придумала Веда, им его не пройти. Веда в больничном крыле с проклятием. Каким – понять никто не может. Ночью Мари проникает туда, ее никто не видит, все давно уже ушли спать, и разбирается, потому что это проклятие из легенд Осталы, что тут могли понять те, кто всегда читал только часодейную литературу? -Доброе утро, дьявол мой. -Даже спящей красавицей не назовешь? -Дьявол по умолчанию красив, да и его лучше не будить. -А то что? -Это ты скажи мне, ты ведь дьявол. -И я тебя тоже люблю, ангел мой.