На игре

Лёша просыпается от того, что кто-то слишком сильно прикусил его грудь. И проблем бы не было, если б это не являлось одной из самых чувствительных частей его тела, но так как мать природа хер положила на то, что однажды Лёшенька может лечь спать с Кириллом в одну кровать, то проблема всё же появилась. — Больно, отпусти. — Глаза открываются с трудом, изображение плывёт, а Кирилл, прикусивший Лёшин сосок вообще не реагировал ни на голос, ни на яркий свет, пробивающийся сквозь шторы. Вероятно, они оба проспали утро и сейчас на часах было не меньше десяти. — Кирилл, мне больно. — Повторяет Лёша, пытаясь оттянуть причмокивающего во сне Гречкина от себя. — Ну что ж за ситуация... — "Ну что за пиздец" слышит Кирилл, постепенно просыпаясь от возни под собой. Влажная кожа под щекой на какую микросекунду пробудила в спящем мозгу мысль о том, что их затопили соседи или он уснул в ванной, но, резко приняв сидячее положение и встретившись взглядом с крайне недовольным Лёшей, который тянулся к укусам на груди и зализанным за ночь слишком активным Гречкиным соскам, стирая с них слюну. — Утро? — Ты меня ночью пытался съесть? — Насмешливо выгибает бровь Лёша, говоря всё ещё чуть хриплым после вчерашнего выступления голосом. Кирилл чуть смущённо смотрит на следы своих зубов по всему Лёшиному телу, и слегка дрожащими руками проводит по особо ярким засосам. — Прости? — Не зная, как реагировать на такие претензии, отзывается Гречкин, концентрируя, наконец, внимание на выражении Лёшиного лица. — Так в кайф целовать партнёра, который на это не реагирует? — Ты реагировал. — Пожимает плечами Кирилл, вспоминая, как выгибался под его руками и губами Лёша, выстанывая его имя сквозь сон и снося Кириллу остатки самоконтроля. — По глазам вижу, что лучше мне об этом не знать... — С сомнением тянет Лёша, а Кирилл улыбается. — Я не делал ничего аморального, милый. Просто целовал. Иногда излишне страстно, но тем не менее. — Он нависает над Макаровым, смотрит ему в глаза, без слов спрашивая разрешение, а тот сам поддаётся навстречу, касаясь его губ своими. — Ты, кажется, обещал массаж. — Изначально я ещё обещал разбудить тебя минетом. — Подмигивает Гречкин. — Закрывай глаза, сделаем вид, что ты не проснулся. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты гениальный стратег и тактик? — Послушно закрывает глаза Лёша, удобнее укладываясь на подушках. — Постоянно. Но в игре. — Кивает Кирилл, вновь целуя любовника, спускаясь языком по искусанной ночью шее, мягко касаясь не менее истерзанных сосков губами, словно извиняясь за своё ночное безумие, оглаживая животик горячей ладонью, вызывая дрожь по телу и добираясь до резинки трусов. — Только я... — Вообще не думай. Ни о чём. Я всё сделаю сам. — Перебивает Гречкин смущенного Лёшу и стягивает с него бельё. Так далеко он пока не заходил, оставляя Лёше его право на неприкосновенность без явного согласия, но теперь, когда тот так соблазнительно раскинулся на этой огромной кровати и улыбнулся своей дьявольской улыбкой, Кириллу даже не нужно было слышать "да", чтобы принять его согласие. Возбуждённый ласками, разогретый горячим дыханием, Лёша едва сдерживался, чтоб не начать приказывать Гречкину. В конце концов, тому должно быть лучше известно, в каком темпе всё должно проходить. Кирилл проводит рукой по всей длине возбужденного члена, что-то в голове прикидывает и с улыбкой резко подается наверх, крайне неожиданно впиваясь в Лёшины губы поцелуем. — Помнишь, я предположил, что ты можешь не достать? — Чуть сбитый с толку, Лёша не мог вспомнить ничего похожего, поэтому лишь вопросительно приподнял бровь в ответ. — До горла. Достанешь. Ты у меня большой мальчик. — Кирилл чмокает его в щеку и вновь спускается ниже, заменяя руку языком, проходясь по всей длине, вырывая из Лёшиной груди первый тихий стон. Мальчишки сколько угодно могли наяривать друг другу в душевой, но вот отсасывали вряд ли, поэтому крайне быстрая реакция на действия Кирилла самого Гречкина не удивила. — Готов, родной? — И, не дожидаясь ответа, Кирилл почти сразу пропускает член любовника в рот, втягивая щёки, лаская языком и пытаясь расслабить горло. — О боже... — "Ахуеть" слышит Кирилл и чуть отстраняется, наполовину выпуская член изо рта, но так же резко опускаясь вновь. — Бля... — Кажется, он испортил мальчика. Лёша чуть вскидывает бёдра, тщетно пытаясь сдержать этот порыв, а Кирилл с прошлым причмокиванием лишь одобрительно мычит, чувствуя, как достаточно крупная головка проходит глубже, вызывая сокращение мышц и вынуждая отстраниться. Возможно, конечно, Кирилл был мазохистом. — Прости... — Всё в норме, любовь моя. — У него потемнели глаза, в груди горел огонь, весь мир сузился до одного человека, лежащего на его кровати. И если этому человеку хочется толкаться как можно глубже в его горло, то Кирилл не будет возражать. Он переводит дыхание, вновь проводит языком по всей длине, пропускает как можно глубже, слегка шлёпнув Лёшу по руке, которой он пытался ущипнуть себя, чтоб не поддаться навстречу. Лёше можно. Лёша должен. Его стоны лишали Кирилла остатков самообладания, то, что отвечало за предельную концентрацию на процессе просто выключалось, оставляя Гречкина один на один с инстинктами его похотливой натуры. Лёша, не сдерживаясь, вновь вскидывает бёдра навстречу, комкает простынь в руках и стонет, почти всхлипывая. Если это цена за все старания Кирилла в этом непростом деле, то он, пожалуй, не против. Лёша дёргает Гречкина за волосы, вероятно, намекая на скорую разрядку, но тот перехватывает его руку, прижимая её к кровати и не делает попыток отстраниться. Он не ради этого так долго ждал и обхаживал Макарова, чтобы лишить себя возможности узнать на вкус и его кровь, и плоть, и семя, и слёзы. Он, блять, заберёт всё. Тем более что за ночь крови ему было уже достаточно. Лёша всхлипывает, выгибается, всё его тело дрожит, пока на язык донельзя счастливого Кирилла изливается его семя, заставляя и без того не совсем разумного Гречкина почти сойти с ума окончательно. Он дожидается, пока Лёша чуть успокоится, выпускает его член изо рта, всё ещё не сглатывая, словно пытаясь запомнить все оттенки вкуса, ложится на Макарова сверху, утыкаясь носом в его шею и прикрывает глаза. Отдать его хоть кому-то? Вот такого? Разнеженного, соблазнительного, почти до безумия невинного и светлого? Отдать его? Нет, пожалуй Кирилла можно было считать и собственником, и эгоистом, но миру придётся дохера ему заплатить, чтоб он позволил тому существовать вокруг его Лёшеньки. Он наконец сглатывает, делает глубокий вдох, успокаивая дыхание... Только сейчас осознаёт, что Лёша гладит его по спине, вероятно, успокаивая... — Лёшенька, я люблю тебя, знаешь? — Кирилл всё так же не поднимает голову, говорит Макарову куда-то в шею, щекоча своим дыханием. — Это трудно не заметить, учитывая как сильно твоя любовь упирается в моё бедро. — Что ж ты всё так опошляешь. — Фыркает Кирилл и прижимается бёдрами сильнее, мягко потираясь, вспоминая, как относительно недавно делал то же самое с грёбаной подушкой, и отмечая, как же кайфово, когда вместо неё его касается настоящий Лёша. — Может давай я... — Просто лежи. — В чем кайф, если твой партнёр лежит аки брёвнышко? — В том, что я прижимаюсь к нему, чувствую его всем телом, ощущаю запах и его дыхание, а он пару минут назад абсолютно счастливый кончил мне в рот моим же стараниям благодаря. — Лёша многое мог возразить. Но такие откровения слишком резко выбили его из колеи. Он никогда не был сторонником идеи, что секс, да и любовь в целом, это работа одного человека, но прежде всего ценил комфорт партнёра, и если тот просил его не трогать - мог и отступить. Но Кирилл, чёрт возьми, не Влад. С Кириллом, вроде как, всё серьёзно. Гречкин зажмуривается, вновь впивается зубами в Лёшино плечо, пытаясь справиться с эмоциями и сдержать стоны. — Хороший мальчик... — Лёша чуть сгибает колено и зарывается пальцами в волосы Кирилла. — Не сдерживайся, я хочу тебя слышать. Хочу знать, насколько тебе хорошо. — Кирилл выпускает его плечо, краем сознания отмечая новый засос, и стонет от удовольствия. Ну пиздец просто, конечно, тут и говорить нечего. Давно Кирилл без рук не кончал, но, как говорится, всё новое - хорошо забытое старое. По телу проходит дрожь, в глазах темнеет, Лёшин хриплый голос заставляет его лишь обессиленно выдохнуть и пожелать смерти всему внешнему миру, ради которого его мальчик сейчас будет вставать с этой кровати. — Тебе надо в ванну и переодеться, ты знаешь это не хуже меня. Вставай. Кирилл? — Кирилл отрицательно мычит в ответ, сильнее стискивая Лёшу в объятиях. — Не "м-м", а вставай и шуруй в душ. А ещё мне надо залететь домой, оставить Лизе подарок. Лиза. Точно. У Лёши же есть сестра... — Хочешь забрать её к нам на новый год? — Кирилл не имел ничего против Лизы в целом, но всё же этот день и вечер хотел провести с Макаровым наедине и его сестра этим планам могла помешать, однако если сам Лёша этого захочет, Кирилл не посмеет возразить. Всё же новый год - семейный праздник и всё такое... — Она с Татьянычем будет чаи гонять и в дурака стреляться. Это уже традиция. — В кого стрелять?.. — Игра в дурака. Ну, карты. — Поясняет Лёша и пихает Кирилла в бок. — Вставай, иди в душ. — Гонишь меня, да? Не любишь? — Корчит обиженную мордочку Кирилл и со вздохом принимает сидячее положение. — Пошли со мной? — Лёша качает головой, подтягивает одеяло, заворачивается в него и снова закрывает глаза, намереваясь уснуть. — Тебе настолько понравилось пробуждение, что ты решил второй раунд спровоцировать? — Иди в душ. — Раздаётся из под одеяла, и Кириллу ничего не остаётся, кроме как послушаться. Пожалуй, ему действительно надо немного прийти в себя. — Когда выйду, чтоб был одет и готов к подвигам, слышишь? Нехер спать, всю жизнь проспишь. — Ну и пусть. — Собирайся, мелкий, иначе оставишь сестру без подарка. — Пять минут. — Кирилл закатывает глаза, достаёт из шкафа полотенце и выходит из комнаты, прекрасно понимая, что нифига Лёшенька не проснётся к тому времени, как он выйдет. Так и происходит. Когда Кирилл выходит из душа полностью одетый, Лёша всё ещё спит, трогательно положив ладошки под щеку. — Любовь моя, у тебя пять минут на сборы, иначе я понесу тебя в машину прямо так. — Иди в душ. — Я уже оттуда. Вылезай давай, поехали к твоей мелкой, потом пожрём и будем ёлку наряжать. — Ёлку? — Тут же просыпается Лёша, пытается выпутаться из одеяла и параллельно найти на кровати отпихнутые куда-то трусы. — Ради ёлки можно и... И встать. И вообще, отвернись, я стесняюсь. Чего смотришь? — Выразительно изогнутая бровь на лице Гречкина ясно дала понять, что её владелец по этому поводу думает. — Я уже тебя видел. И трогал. И даже облизывал. Чего там вообще... Ладно, ладно, отвернулся. — Глядя на то, как Лёша замахивается подушкой для броска, примерительно поднимает руки Кирилл, отворачиваясь к шкафу, на зеркальной поверхности которого отражалась вся комната. — Давай быстрее. Лёша одевается за рекордные три минуты, всё ещё зевая выходит за Кириллом на улицу, замирая на морозном воздухе и поднимая голову к небу. — Красиво... — Облака, пролетающие как-то слишком низко, выглядели как тонкое кружево, натянутое на небосклон, манили своей лёгкостью и обманчивой мягкостью... — Тебя после оргазма тянет на романтику? — Не нравится - не слушай. — Пожимает плечами Лёша, направляясь к машине. Какой-то Кирилл слишком нервный по утрам. *VladosBandos* «Прикинь, бывшие топы, к которым Финтифлюшки перешли, объявили нам войну» *VladosBandos* «Типа мстят Кире через тебя» — Финтифлюшки массово спускают меня и весь мой Альянс в рейтинге. Мстят тебе, прикинь. — Знаю. Мне Стрела позвонила, пока я был в душе. — Тогда понятно, чего он такой бешеный. — Не парься, я дам им пизды, они из этой ямы хер вылезут. У меня, если ты не забыл, два аккаунта. И второй боевой. И там целый альянс за мной в квесты и битвы ходит. Да и Бескрылым пора кости размять. В три Альянса уж как-нибудь дадим им люлей, правда? — Мудаки. Я так старался... — Забей. И заблокируй сообщения от незнакомцев, чтоб тебе херню не писали. — Давно уже. — Пожимает плечами Лёша, проверяя свои позиции в рейтинге. — Я даже с середины рейтингов слетел... — Зай. — Рука Кирилла вновь ложится на Лёшино колено. — Когда мы насытимся друг другом вдоволь - я пойду ломать им лица, хорошо? Не расстраивайся из-за этого. — Кирилл ободряющие улыбается, пытаясь вселить в Макарова уверенность, а тот лишь кивает в ответ.

*Марк* «Кира и L им на пару дадут звездюлей. Да и я им помогу. Просто занят был, ты ж знаешь»

*VladosBandos* «Канешн знаю, правильное питание и всё такое»

*Марк* «В смысле»

*VladosBandos* «Ну ты ж теперь на Гречке сидишь ;)» Лёша отправляет в ответ режущий смайлик и переводит смеющийся взгляд на Кирилла. — А я теперь на здоровом питании. — Да, я тоже считаю, что есть всё, что нравится, это здорово. — Соглашается Кирилл, но Лёша качает головой. — В моём рационе теперь преимущественно гречка. — И ржёт. — Не, зай. Это в моём районе преимущественно ты. Меня ты ещё не пробовал. — Лёша краснеет, но всё равно не одёргивает Гречкина. Пожалуй, его пошлости, когда они были наедине и не были сказаны с целью задеть, были даже приятны.

*Марк* «Наши на меня не злятся? Из-за войнушки»

*VladosBandos* «Я тебя умоляю, там никого страшного у них не осталось, они по мощи лишь на семь позиций выше. Да и мы давно уже не вели активных боевых действий. В конце концов, что за свадьба без драки? ;)» И Лёша счастливо улыбается