Осенний ветер

Останешься ли ты со мной?

Обещаешь ли ты мне?

bts — butterfly

Они стояли на заправке, вяло переговариваясь и запивая хот-доги дешевым чаем из пластиковых стаканчиков. Было тепло, можно было не кутаться в куртки даже после заката. Смеркалось. Темнело на юге быстро и незаметно. Как только солнце ныряло за край поля, желовато-розовато-сиреневое свечение на горизонте рассеивалось, опускались серо-голубые сумерки и начинали понемногу темнеть и густеть. Если небо было затянуто облаками, то по ночам вдалеке от больших городов становилось так темно, что не было видно собственные руки. Странно, когда привыкаешь в городскому рыжему небу. Ветер пах манкой. Черновод ворчал на этот счет что-то про поля и зернохранилища, но его никто не слушал. Он один ел и спал целыми днями, поэтому оставался свеженьким и незаебаным. Остальные за несколько дней взаперти в одной машине устали друг от друга и не горели желанием общаться. Поездка проходила спокойно, а оттого слегка скучно. Цинсюань успела отсидеть себе всю задницу, досмотрела сериал про заклинателя с ослом и дудкой и практически перестала чувствовать плечо, на котором дрых Хэ Сюань. Единственным интересным событием за день была остановка в полдень, когда Цинсюань с Черноводом искали в опавшей листве лесопосадки грецкие орехи и колотили их камнями на асфальте. Ци Жун с ором гонял ворон, а мимо с гудением протелела груженая редькой фура с румяной загорелой девицей за рулем, радостно машущей им из окна. — Главный фермер Кавказа, — пояснил им тогда Се Лянь. — Наш спонсор. Больше никаких крупных происшествий не было. Пару раз раз потерялись (навигатор все еще находился в руках Его Высочества), но все еще вписывались в изначально расчитанный график, потому что Хуа Чен водил так, будто брал разгон для взлета и мог оплатить бесконечное количество штрафов (что, возможно, и было правдой). Сидящему рядом Се Ляню приходилось контролировать, чтобы его благоверный чересчур не разошелся. Теперь ж оставалось меньше четверти пути, и все собирались силами, чтобы преодолеть последний рубеж. Цинсюань допила чай, закинула стаканчик в мусорку и достала из кармана телефон, чтобы сфотографировать небо с гаснущим закатом и выложить в сторис. Буквально через пару секунд прилетел огонек от Ци Жуна и «мини блогер ахаха» в лс. Хуа Чен смачно зевнул, клацнув челюстями, и уткнулся лицом Се Ляню в плечо. — Понятно, — вздохнул тот. — Хватит с тебя, дальше поведет Хэ Сюань. Черновод, которого все вполне устраивало, то ли хмыкнул, то ли фыркнул в ответ. Грузились в машину и отчаливали они в затапливающих трассу, заправку и все ближайшие поля сумерках. Хуаляни уютно угнездились на задних сидениях с милыми парными наушниками, а вытесненная ими вперед Цинсюань скинула кеды и подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. — Сколько еще ехать? — спросила она, вздохнув и доставая упаковку мармеладных червячков. — Недолго, — неопределенно ответил Черновод, раззевая пасть в ее сторону. Цинсюань опасливо впихнула ему в зубы червяка. Черновод сожрал его на удивление аккуратно, не откусив ни одного пальца. Можно было бы сравнить его с птенцом, который распахивает рот сразу же, как только завидит еду, но как-то язык не поворачивался говорить о нем такие вещи. Из приоткрытого окна дуло, но она не хотела лишаться зрелища развевающейся на сквозняке челки Черновода. Что-то в этом было, и Цинсюань пялилась, расслабленно размышляя, как бы ненароком не уснуть. Когда Хэ Сюань скосил на нее глаза в следующий раз, проверяя, все ли нормально, она уже во всю дрыхла, откинув голову на надувную утку и запутавшись в распущенных волосах как в лианах. Оставшиеся часы он щурился только на изредка пролетающие мимо автомобили, редкие ярко освещенные заправки и придорожные забегаловки. Дороги приморского края были узкими и однообразными. Вокруг одни поля и изредка лесополосы. Смотреть не на что. Навигатор бубнил про повороты и выезд на развязку. После длинной извилистой гравийки, на которой трясло как в стиралке на отжиме, машина наконец выехала на дикий ракушечниковый пляж. На прибрежной полосе валялись одинокие обтесанные волнами коряги, пластиковые бутылки и кучи водорослей. По краю росли невысокие дуплистые деревья с мелкими листочками (было дико видеть их, только приехав из средней полосы, где листва давно опала), за которыми виднелись густые заросли высокой травы. Не став заезжать далеко, Хэ Сюань заглушил двигатель и открыл дверь. Дунуло солью, тиной и холодом. Он толкнул Цинсюань. Та не шевелилась. Черновод собирался толкнуть еще раз, но она едва заметно вздрогнула и вздохнула, благодаря чему стало понятно, что все-таки просыпается. Приходила в себя очень медленно. Поморщилась, сжала губы, разлепила глаза и посмотрела на Черновода. Сознания в тех глазах почти не было. Муть, недоумение и мучительное желание уснуть обратно. — Море, — сказал Черновод. — У тебя прямо за окном. Цинсюань медленно перевела взгляд на его открытую дверь и песок за ней. Пару секунд она не менялась в лице, но потом осознание наконец настигло ее. — О-о. Медленно и неуклюже она накинула на плечи плед и выбралась из машины. Черновод последовал за ней, чуть отстав, к границе между сухим и мокрым песком. Вода в темноте шуршала, плескалась и плевалась мелкими брызгами. Цинсюань остановилась на кромке, куда почти доставали волны. — Вау. Надо же, — пробормотала она. — Впервые вижу осеннее море. — И как тебе? — отозвался Черновод, останавливаясь рядом. — Вайбово. Они замолчали, слушая шум машин вдалеке и шепот воды под ногами. Цинсюань мерзла и сутулилась, но обратно в машину, судя по всему, не собиралась. Хэ Сюань отошел в сторону, сел на толстую и длинную корягу и вытянул ноги, и Цинсюань последовала за ним. Приземлилась рядом, прижалась плечом, чтобы было теплее, и умиротворенно уставилась вдаль. Сидели долго. Черновод даже не считал, сколько. Воздух уже начал светлеть, за их спинами готовилось взойти солнце. — Ты там спишь? — наконец спросил он у Цинсюань. — М-м… — отозвалась она, отодвигаясь и смотря на него наудивление ясным взглядом. — Да нет. — О. Тебе полегчало, смотрю. — Надышалась йодированным воздухом. Сразу силы появились, жить захотелось. — Хорошо, — откинулся назад и захрустел позвонками. — Какие теперь планы? Цинсюань встала и задвигалась, разминая ноги. — Хорошо было бы остаться тут на недельку… — вздохнула она. — Или две… Как раз у меня День рождения, отпразднуем в армянской шашлычке. — У нас, — поправил Черновод. — А? — Мы родились в один день, — Черновод вскинул бровь. — У нас общий День рождения. Ты не знала? Цинсюань сморщилась: — Как я должна была это узнать? Я не сталкерю за тобой. Черновод усмехнулся, но премирительно вскинул ладони и решил стратегически сменить тему, видя, что Цинсюань готова начать возмущаться. — Да ладно, не кипишуй. Понятия не имею, кстати, что тебе дарить. — Хм-м… Да я всему буду рада. А ты точно будешь доволен, если получишь мешок пряников в подарок. Черновод согласно кивнул, но все равно не успокоился: — Я буду. А ты лучше уточни виш-лист. Я-то могу подарить что-угодно, но нужно ведь именно то, что ты хочешь. — Ну давай самое прикольное, что ты можешь придумать, — улыбнулась Цинсюань. — У меня фамилия буквально переводится как «подарок», — насмешливо уставился на нее снизу вверх Черновод со своей коряги. — В паспорт тебе ее захуярим — вот это прикол будет. Цинсюань заржала во весь голос, согнувшись над ним и упираясь руками в коленки. — А неплохо, — согласилась она. — Брат помрет от возмущения. — Так он прав, — заметил Черновод, оглядывая Цинсюань с ног до головы. — Такие разговоры вообще-то надо вести в торжественной обстановке, на колене и с кольцом. Взлохмаченная Цинсюань в кедах с развязаными шнурками, его рубашке и накинутом поверх пледе пнула песок и послушно согласилась: — Может быть. В другой раз так и сделаем, — она села обратно на бревно и вытянула ноги. — Сейчас у меня сил совсем не-ет. Черновод фыркнул, тем не менее подгребая ее себе под бок и плотнее заматывая в плед. — Конечно сил у тебя нет. Это ведь ты вела машину всю ночь. — Я помогала тебе морально. Передавала энергию через ментальную связь. — Быть того не может, через нее могут передавать энергию только менты. Цинсюань заржала, но устало, без придури. Солнце вдруг прорезалось из-за кустов и уронило на них косую золотую пелену света. Черновод зажмурился, когда ему попал в глаз яркий луч. Двери машины открылись, вылез Хуа Чен и как собаку выпустил из багажника Ци Жуна. Ци Жун, как та же собака, помчался к морю. — Добр утр, — пробурчал заспаный Се Лянь, выползая наружу. — Доброе, — обернулась к нему Цинсюань. — Новости замечательные — мы планируем записать фамилию Хэ Сюаня мне в паспорт, чтоб брата хватил инфаркт. Ци Жун выпучил глаза. — Вот как, отлично, — потер пальцами лоб Се Лянь. — Поздравляю. Со стороны багажника донесся смех Хуа Чена. — А они друг друга стоят! Одна сатана. Идите завтракать. — Да ну тебя! — возмутилась Цинсюань, но все-таки пошла. За ней потянулся Ци Жун, за ним Се Лянь. Черновод с коряги наблюдал, как вся толпа мельтешила, доставая палатку, еду и коврики для пикников. Цинсюань бродила с растрепанным ветром облаком волос на голове, светящимся на солнце. Потом закатала штанины и лезла в воду. Потом орала, что ей холодно, отряхивала рядом с ним на коряге ноги от песка и натягивала обратно носки с кедами. Черноводу казалось, что она похожа на взбалмошное воздушное божество. Больше, чем обычно.