Достаточно долго.

Эта ночь. Конец августа. Лето на последнем дыхании ласкает обшарпанную краску на забытом богом вагоне Хогвартс-экспресс. Сколько он уже тут? Достаточно долго, что бы двое нашли убежище. Скрытое от посторонних взглядов и мыслей, жестокости и боли, разочарования и смерти.        Война еще тут. Она долгая, мучительная, обгладывает последние кости выживших. В воздухе пахнет сладостью полевых цветов и мятой.Небо необычайно звездное. Как будто эта ночь специально такая мучительно прекрасная. Их последняя ночь. Они вываливаются из вагона, цепляясь за лестницу на крышу, парень протягивает руку и затягивает девушку наверх, роняя ее на себя. Смеются. На ней его мантия пахнущая морем и ветивером, на голое тело, она нежно ласкает бархатом ее кожу, почти так как и его руки, десять минут назад. Их лица друг напротив друга, возможно каждый из них улыбается так в последний раз. Он заправляет ее прядь за ухо и нежно дотрагивается губами ее небольшого шрама на подбородке. Он всегда целует ее шрамы, их так много на ее теле, она не должна была получить ни одного из них, но он не мог исправить это, но каждый раз пытался залечить эту боль. Сколько он уже это делает? Достаточно долго, что бы запомнить, что на ее теле тридцать два шрама. Этого было так мало, недостаточно, но это все, что у них есть на эту ночь. Она смотрит на него нежно, она уверенна, что любит, этой любви не должно было быть, но в ее мире давно все полетело к чертям. Смерть родителей, друзей в этой войне. Она сломана давно, но его поцелуи и то как он смотрит на нее делали ее живой, хотя бы тут, в этом их странном тайном месте. Сколько длиться эта связь? Достаточно долго, что бы она начала курить его любимые сигареты, наполняя легкие им, чтобы быть рядом, когда это не так. Она сваливается с него и садится рядом, он садится и достает из кармана штанов пачку и магловскую зажигалку, ее подарок на его прошлое день рождение. Тогда он посмеялся и сказал что-то вроде «Да ты издеваешься? Я никогда не буду этим пользоваться». С тех пор она не видела ни разу как он прикуривал сигарету палочкой. Вот так они сидели, окутанные терпким дымом вишневых сигарет. Он без рубашки, мышцы красиво освещены луной, она запоминала, каждый изгиб и шрам, он весь в шрамах, как и она. Они на разных сторонах этой войны, но они одинаково ранены ей и искалечены. — Грейнджер, прекрати пялиться! — уголок его губ потянулся вверх. Она толкает его в плечо и закидывает ноги ему на колени, он нежно по-свойски обхватывает щиколотку ноги. — Вот бы эта ночь не заканчивалась, — шепотом говорит она, боясь спугнуть минутное редкое счастье. Ее волосы, непослушно развиваются от ночного ветра, который уносит слова за собой в пустоту, в темноту. Он становится серьезным. Момент упущен. Счастье ускользнуло. Реальность тут. Они были по две стороны этой ужасной бойни. Но в один момент стали по одну сторону тянущих сердце чувств. Он помнит тот день, как будто это произошло вчера, то как он увидел ее испуганный взгляд, то как он молниеносно принял решение ее спрятать от пожирателей, то как после этого получал Круцио от Лорда. Самое правильное решение в его жизни. Она скрывалась, помогала Ордену подпольно, так было нужно, что бы спасти ее и выиграть эту войну. Она интеллект всего сопротивления. Завтра решающая битва. То, что они ждали так долго, к чему шли так много лет. Лорд падет, в этом нет сомнений, Орден силен, как никогда. Но вот ему не спастись, он не был хорошим парнем, он не был тем, кто помогает Ордену, он был тем, кто помогает только ей. Это его не спасет, не оправдает, это их последняя ночь. И он счастлив, зная, что она будет в порядке и безопасности, что у нее есть шанс на нормальную жизнь, вне ада войны. — Они приговорят тебя к поцелую Дементора, — теплые шоколадные глаза смотрели вперед, голос был болезненно отстраненный. — После твоего поцелуя мне уже не страшно, ты и так высосала из меня всю жизнь! — шутит он, пытаясь сгладить углы ее боли. Она еще раз пихает его в плечо. — Ну ты и придурок, Малфой! — улыбается. Он нежно массирует ее ступни. Минуты тянутся сладко и тягостно одновременно. — Мне больно Драко... — говорит она и смотрит в него, на самую глубину. Он знает, ему тоже. Ей больше ничего не нужно говорить, он притягивает ее к себе, нежно гладит по голове, вытирает слезы и баюкает, как ребенка. Ему тоже. И он принимает второе верное решение в его жизни. Ей не будет больно, только не из-за него. Она просыпается от того, как нежно ласкает ее солнце через окно вагона, вот ее убежище. Старый вагон Хогвартс-экспресс. Здесь все, что ей дорого, все ее скромные пожитки за время войны. Фотография родителей, письмо от Рона и Гарри, плед, связанный Моли на рождество, свитер Джинни, который она одевала, когда очень скучала. По крупицам созданный уют невозможный, недопустимый в условиях этой войны. Она лежала и смотрела в окно, наблюдая за вихрем пылинок в воздухе, пахнет надеждой и морем. Берет со столика пачку сигарет и зажигалку, странно, она даже не помнит, как и почему начала курить, но это было так важно, как будто без этого теперь ее нет. На кресле лежала мантия, она взяла ее и обернулась, вышла в тамбур, прикурила сигарету. Мантия казалась до боли приятной и знакомой, но она не помнила от куда она у нее. Наверное очередной трофей с пожирателя, их было так много, что она все и не вспомнит. Сегодня все закончится. Орден победит. Мурашки и волна счастья прокатилась по ее телу. Все закончится. Бесконечное количество бессмысленных смертей, страха и отчаяния. Она встретиться с Роном и Гарри и крепко их обнимет. Они выпьют мятного чая с печеньем и вспомнят все светлое совместное, что было у них. Она пойдет с Джинни в магазин и позволит ей подобрать любой наряд для нее, какой бы абсурдный он не был бы. А после она будет долго лежать в ванне с пенной, расслабленно и блаженно. Как долго она этого ждала? Достаточно долго, что бы никогда не вспоминать все ужасы этой войны. Достаточно долго, что бы не вспоминать этот вагон.