Сhanging expectations

— Ты хочешь сказать, что принц Фазма… заговорил? — спросила Королева Кризалис. Накормленные и отдохнувшие во время повествования, юные подопечные Летоцерус и Псоцид решили, что пришло время поиграть. Хотя некоторые из них и извивались вокруг принца Фазмы, большинство взбиралось, с их точки зрения, на отвесные скалы, которые на деле были ногами Королевы Кризалис. «Да, моя королева». Через Плетение, — пояснила Летоцерус. — Через Плетение? «Да, моя королева. На Первом Уроке он… закончил его, произнеся заключительную строфу. Его Высочество получил доступ к информации непосредственно из Плетения и закончил поэму раньше, чем это смогла Псоцид-кормилица. Кризалис уставилась на внимательного принца. — Это… невозможно, — почти прошептала королева. «Простая личинка? Говорящая через Плетение?» Летоцерус встала на копыта и взглянула на Псоцид. К счастью, он понял намек. «У нас сложилось впечатление, что использование Плетения для общения было чертой, общей для всех членов королевской семьи, Моя Королева». Ее Величество оторвала взгляд от Фазмы, чтобы обратиться к Псоциду. «Это верно. Но способность общаться на стадии личинки…. Раньше этого никогда не случалось. Принцы и принцессы учатся говорить на стадии нимфы, и сначала вербально». «Сегодня Кризалис очень откровенна с нами», — подумала Летоцерус. После того, как Принц заговорил, Летоцерус и Псоцид проверили Плетение на наличие информации о жизненном цикле членов королевской семьи. Они ничего не смогли могли найти. «Она здесь уже пять минут и даже не угрожала нам. Это должно быть что-то действительно серьезное.» Королева оглянулась на новорождённого принца. *** Прежде чем накормить принца Фазму, королева Кризалис решила, что докопается до сути. Личинка говорит? Нелепо! Невозможно! Эти кормилицы, должно быть, бредят, ни одна личинка никогда не обладала достаточно сильным разумом, чтобы говорить в таком возрасте. Даже ее собственное потомство или, судя по записям, любые королевские подменыши начинают общаться только на стадии Нимфы. Позже ей придется посетить архивы, чтобы все перепроверить, но сегодня уже не было времени. Если бы они прервали ее во время отдыха из-за простого недоразумения, она заставит их пожалеть об этом. Из всех ресурсов, которыми обладал улей, ее время было самым ценным, самым желанным. — Посмотрим, есть ли смысл в их безумии. Я всегда могу подумать о наказаниях позже. Она подошла ближе к Фазме и заговорила через Плетение. «Принц Фазматода. Как меня зовут?» Большая личинка наклонила голову набок, но в остальном не реагировала. Оглядываясь назад, она, возможно, забыла представиться. Что ж, это надо было срочно исправлять. «Я Королева Кризалис, правитель Четвертой Династии Улья. Я твоя мать. А теперь повтори мое имя». Все-еще ничего. Кормилицы упомянули, что он говорил во время Первого Урока… Во время урока одна кормилица использует Плетение и транслирует информацию для доступа слушателей через их собственное соединение. Именно так все личинки начали учиться использовать Плетение. Она быстро придумала испытание для своего принца. Она воспитала Фазму Плетения, Кризалис, Династию и Прародительницу. Затем она наклонилась ближе к Фазме. — Фазма, Кризалис, Династия, — громко произнесла Кризалис и стала ждать. «Кризалис», — произнес Фазма через Плетение. «Невозможно!» Королева вскочила, скинув несколько личинок, которые цеплялись за нее. Вместо того, чтобы сказать «прародитель», слово, которое осталось недосказанным или ожидаемо промолчать, принц ответил «Кризалис». Разум Кризалис переполнялся возможностями, последствиями и идеями. Это все меняет. — Отныне принц Фазматодеа будет под моим непосредственным присмотром, — обратилась Королева Кризалис к двум другим подменышам в комнате, действительно способным говорить. «Вербальная речь», — бессознательно поправила она себя. Кризалис извергла немного любви из своих личных запасов для Фазмы. Чистая любовь ускорит его рост; она решила лично кормить его каждый день, до и после уроков, вместо того, чтобы доставлять ему любовь. Это укрепило бы ее положение в его жизни как кормильца всего на свете. — Или будет? Он кажется довольно умным. Это самое интересное явление, которое я когда-либо видела с тех пор, как подполковник Едкий взорвался во время последних военных учений. Нет, определенно дольше!» *** Кризалис, как я теперь знаю, ее звали, открыла рот, и любовь снова хлынула наружу. Я снова пил чудесное розовое облако. Знакомое чувство полной эйфории наполнило меня, такое же теплое и наполненное, как и в первый раз, и я рухнул на землю. «Вот почему люди употребляют наркотики; они потрясающие!» Затем она подняла меня и посадила к себе на спину с помощью телекинеза. Это был действительно ловкий трюк, который мне нужно было изучить как можно скорее. Все это отсутствие пальцев до сих пор не было проблемой, но я имею в виду, что это телекинез. Кому не нужен телекинез? Мама жук также сняла с себя другую личинку, затем повернулась и вышла из комнаты со мной, все еще на ее спине. Экскурсия! Осматривая путешествие задом наперёд, первое, что я заметил, был холод. Как только мы вышли из детской, меня ударил ледяной ветерок. Они должны держать детскую очень теплой для развивающихся подменышей. Я прижался ближе к шее Кризалис, чтобы согреться в тщетной попытке спастись от пронизывающего холода. Когда мы вышли через дверь, сделанную из того же черного материала, что и стены, я увидел двух охранников-подменышей, стоящих по обеим сторонам двери, залитых уже голубым светом, исходящим от моха на стенах. Они отсалютовали, когда мы прошли мимо них, скрестив левое копыто на груди. Эти подменыши носили синие доспехи, но я не мог понять металл. Нащечники их шлемов напоминали челюсти жука. У них также был какой-то нагрудник, закрывающий шею и пространство между передними ногами. Вперед мой благородный конь нес меня через повороты и перекрестки, комнаты с неизвестным назначением и мимолетных подменышей. Большинство не носило доспехов, хотя иногда я видел дверь с одним или двумя выставленными ими охранниками. Подменыши, которых мы видели, кланялись, вероятно, при виде проходившей мимо их королевы. Некоторые, особенно охранники, которым не нужно было кланяться, видели, как я наблюдаю за Кризалис со спины. Мои знания о языке тела лошадей могут быть недостаточно развиты, но даже так я легко видел их замешательство или шок. *** Мы поднимались высоко, я понял после третьей лестницы. Выше, выше, еще выше. Все меньше и меньше подменышей занимало комнаты и залы, через которые мы пробирались, и все больше охранников пробирались через зал. Некоторые из них были в пурпурных доспехах, а также в наручах и сапогах. На их груди была девятиконечная звезда, что, вероятно, имело большое значение. У них также были части, которые покрывали остальную часть их туловища, в отличие от других охранников. По-видимому, только этим охранникам разрешалась защита буквально с любого направления, кроме прямого. Еще одну лестницу спустя, и мы оказались в большом коридоре с красной полированной каменной дорожкой посередине и огромными сводчатыми открытыми окнами по обеим сторонам. Я впервые увидел солнечный свет в этой новой жизни. Здесь было тепло, хотя и не так тепло, как в детской. Мы были на вершине шпиля улья, но я не слышал бушующего ветра, который обычно ассоциируется с высотой. Насыщенность любовью медленно угасала, возвращая мне достаточно концентрации, чтобы заметить легкое голубое мерцание в окнах без стекол. Любопытно. Звуки лязга металла и скрипа петель внезапно наполнили комнату. Затем мы прошли через пару массивных дверей, которые, должно быть, только что открылись. Двери были покрыты резьбой и цветами, но мое внимание было приковано к другому. Мы были в тронном зале, это было единственное объяснение массивному сводчатому потолку, еще большим, хотя и менее широким, окнам и различным черным, синим и зеленым гобеленам из неизвестного материала, которые свисали с покоробленных опорных балок стропил. И на равномерно расположенных витых столбцах. В этой комнате по стойке смирно стояли королевские стражники в пурпурных доспехах, не менее двенадцати. На гобеленах были изображены подменыши, одетые в более редкие пурпурные доспехи, обычные пони, лежащие ничком, и другие виды, которые я мог идентифицировать только по мифам. Грифоны, пегасы и единороги того же размера, что и обычные пони, буйволы и… драконы. Прежде чем я успел подумать о существовании этих фантастических существ и обычных маленьких лошадей, мы обошли большой каменный трон. Он стоял на возвышении, окруженном большими гладкими черными жаровнями. Сам трон был сделан из иного материала нежели стены; это было темно-синее широкое сиденье со спинкой высотой пять футов, с девятиконечной звездой, сделанной из девяти каплевидных сапфиров, коническим концом обращенным наружу. Символ Панартропо. Световой люк сзади освещал сиденье золотым светом, гораздо более золотым, чем естественный солнечный свет. «Кажется, весь бюджет на отделку ушел в эту комнату». Медленный скрип сигнализировал об открытии еще одной двери, и мы прошли через арочную дверь с филигранной фреской скорпиона из синего камня в центре. Комната внутри представляла собой небольшой коридор, на этот раз с оранжево-желтыми огнями на конусах, которые торчали параллельно стене, на манер факелов. Это было далеко от личных покоев неприлично богатых европейских монархов, но по сравнению с остальной частью улья оно казалось усыпаным золотом и драгоценностями. Серьезно, как эта область могла быть так хорошо спроектирована и иметь столько сравнительного богатства, когда остальная часть места казалась буквально пещерой? — О да, абсолютная монархия. К черту бедных и все такое. В этом зале было несколько арочных дверных проемов, но без символа скорпиона. Кризалис провела нас через дверь в конце в личный кабинет. Я догадывался, что это был меньший кабинет, хотя у меня не было опыта исследования жилой площади монархов. Тем не менее, он был достаточно просторным, с черным креслом-качалкой с белой обивкой, стоящим за деревянным столом, заваленным бумагами, пустыми чернильницами и несколькими пустыми горшками. Слева деревянная книжная полка с потертыми томами. Справа кушетка и два стула, казавшиеся совершенно невзрачными, стояли друг напротив друга. Они сидели перед пустым камином с большим серебряным зеркалом над ним. — Я полагаю, само их существование достаточно фантастично для королевы Кризалис. Меня сняли с королевской спины и положили на кушетку. Она села на один из стульев напротив, посмотрела на меня и вздохнула. «Принц Фазма, с этого момента ты останешься со мной. Твоя учеба начнется завтра. «Учеба?» «Ах, опять школа! Я знал, что в перевоплощении в пожирающего эмоции принца, наполовину гусеницу, наполовину лошадь-насекомого, есть подвох!