Кнопка вызова диспетчера

.

      В школе, Итэр обожал пятницы, так как после учебного дня его ожидала только безмятежная свобода выходных и возможность заниматься своими делами на протяжение двух дней. В университете относился нейтрально, ведь этот день был близок к окончанию недели и к единственному выходному. Но сейчас, будучи уставшим двадцатичетырёхлетним работником обыкновенного офиса, пятница казалась ему днём еженедельной казни. Его рабочий день начинался в шесть утра и продолжался вплоть до восьми вечера, и то, если ленивый начальник не скинет на него половину своих задач, а Итэр как послушный мальчик не промолчит в тряпочку, отнекиваясь почти что искренним «мне не сложно, конечно». Сегодня как раз была пятница, и, несмотря на то, что отпустили его сегодня пораньше, Итэр ощущал себя так, будто его переехал трамвай и сверху на нём попрыгала толпа детей. Собрав документы на домашнюю обработку, парень направился в сторону выхода из самого офиса и лифта, позволяющего отдохнуть пару минут до тех пор, пока ты не окажешься на первом этаже. Небольшие платформы его обуви стучали о кафель, и этот звук заставлял виски постреливать, что выбивало из колеи окончательно. На небольших настенных часах — семь тридцать, и он уже около минут трёх пустым взглядом смотрит на кнопку вызова лифта, не позволяя самому себе собраться с мыслями и просто нажать на неё. Мозг отключился, он требовал отдыха или, хотя бы, литра крепкого кофе. На губах остаётся тихий зевок, так и не вышедший на свет благодаря ладони у рта. Только сейчас Итэр удосужился нажать и немного отойти в сторону, готовясь к тому, чтобы войти внутрь. На небольшом табло над дверями лифта постепенно увеличивались цифры. Приятная музыка из небольших динамиков практически убаюкивала его на ходу. Двери лифта открываются, стоит табло начать показывать цифру сорок. Блондин за один широкий шаг оказывается внутри и готовится нажимать на кнопку выбора этажа, как платформа под его ногами ощутимо пошатывается из-за увеличения веса во второй раз. Чужое тихое дыхание позволяет подтвердить предположение, что это не галлюцинации от усталости. — Вам на какой? — Итэр спрашивает на удивление бодро, хотя не ожидал от себя даже тихого хрипа после стольких часов молчаливой работы за компьютером. — Первый. — И мне. Смысла добавлять последнюю фразу не было. Можно было молча нажать на кнопку и прижаться к стене, а возможно и начать рассматривать спутника по лифту — на разговор сил у него точно не было. Итэр не успел пошевелить рукой, как на секунду к его спине прижалась чужая грудь и сбоку от руки мелькнула чужая, прижимающая указательный палец с чёрным ногтем к кнопке с цифрой один. Двери лифта вяло закрываются после нажатия на вторую кнопку, и кабинка начинает своё движение вниз. Незнакомец отступает и прижимается к противоположной спине стеной, скрещивая руки на груди. Итэр позволил себе встать напротив него и повторить тот же жест. Перед ним стоял его коллега. Звали Сяо, ни больше, ни меньше Итэр о нём не знал, разве что то, что работал парень в соседнем отделе на должности повыше его собственной. Выглядел этот парень так же устало и вымученно, на плече висела чёрная сумка-портфель с вышитым на ней названием фирмы. Воротник чёрной рубашки был немного вмят и растрёпан, хватка галстука на чужой шее заметно ослабла. Глядя на это, Итэр не смог сдержаться и неосознанно поправил собственный галстук. В молчании им предстояло ехать четыре минуты двадцать семь секунд. Цифры на внутреннем табло лифта уменьшались непозволительно медленно, настолько, будто и сам лифт устал за рабочий день и отрабатывал свои последние перевозки из последних сил. Сяо выдыхает, доставая из кармана пиджака упаковку сигарет с зажигалкой. Вентиляция в этой кабинке нормальная, вони потом не должно будет остаться. — Вы не против? — безразлично спросил он, поднимая взгляд на долю секунды. Итэр головой качает, что позволяет зажать сигарету между губ и подпалить её конец зажигалкой. Едкий дым опаляет лёгкие и оседает на них противной слизью. Блондин только отмахивается от него ладонью и поворачивает голову в сторону, бездушно глядя перед собой. К тому моменту, как лифт пошатнуло, они успели проехать всего пятнадцать этажей в полной тишине. Без понятия, почему кабина так сильно пошатнулась, но это вынудило два тела оказаться вплотную друг к другу. Возможно, дело в старых тросах или заклинившем механизме, но сейчас они прижимаются грудными клетками друг к другу, не решаясь отойти или оттолкнуть малознакомого человека от себя. Да и в чём был бы смысл, если в следующий миг кабина покачнулась вновь, а следом за этим погас свет. Всего пару секунд без движения и Итэр отчаянно стонет, осознавая, что лифт застрял. Чёртова пятница. Он определённо проклят в этот день. Итэр слышит, как близ его уха срывается чужая ругань, тоже вызванная недовольством по поводу остановки лифта. От тяжёлого дыхания с ароматом дыма сигарет по ноге пробежался рой мурашек, а в груди немного неуютно потянуло. Не повезло, что сама кабина по себе тоже была тёмной, благодаря чему разглядеть вообще что-либо представлялось невыполнимой задачей. Почему-то он всё ещё прижимается грудью к чужой. Почему-то всё ещё стоит на месте и ничего не предпринимает. Наверное, это просто от усталости. Да, определённо от усталости. Прижимавший его к стенке лифта человек завозился, на ощупь стараясь найти панель с кнопками этажей и вызвать диспетчера. Одной рукой опираясь на стену, второй слабо прикасался кончиками пальцев к поверхности. Пару раз его немного вялые и небрежные прикосновения задели и Итэра, но тот проигнорировал нотки дрожи и лёгкого спазма, которым тело отзывалось на касания. Нащупав несчастную кнопку, чужие пальцы нажимают не неё, ожидая, когда с той стороны послышится усталый голос. Диспетчер извиняется за предоставленные неудобства и едва не клянётся, что мастер прибудет через полчаса. Ага, как же. Снова тишина переполняет кабинку, где всё ещё прижимаются два вялых тела друг к другу. Итэру отчего-то хочется тихо хныкнуть, когда тепло чужого присутствия отдаляется и вовсе пропадает, хотя ничего такого в том, что малознакомый ему человек беспокоится о собственном личном пространстве, нет. Но почему-то же стало так неприятно, стоило этому малознакомому человеку забеспокоиться. Тело с непривычки обволакивает холод, заставляя вспоминать о минувшей, может, минуте тесности с кем-то другим. Странное, незнакомое ему состояние. Итэр, как себя знал, чересчур тактильным человеком не был (по крайней мере, с неблизкими ему людьми), а фанатом того, чтобы обжиматься у (благо, чистой) стены кабинки лифта, так тем более. Видимо, сегодня из-за усталости его тело решило выдать такой невероятный коктейль из жажды ласки и ощущения чьего-то сердцебиения своим. Но не может же он просто подойти к этому парню и прижаться к нему. Трезвым, нет. Под хорошеньким градусом, возможно, смог бы. Но сейчас Итэр считает, что даже самый трезвый в мире человек, ни разу не ощущавший на своём языке и коже хоть каплю алкоголя, свою степень трезвости и адекватности с его собственной сопоставить не сможет. Блондин только вздыхает, прикрывая глаза и самому себе примечая, что от этого действия ничего, в целом-то, не изменилось. Сглотнул слюну, ощущая, как кадык дёргается. Между ним и этим Сяо повисло не то, чтобы напряжённое, но и не то, чтобы приятное молчание. Хотя, может быть, для брюнета и приятное. Для Итэра — нет. Не так уж прям, чтобы обычное дело, когда тебя прижимают к стенке в лифте, но и сверхъестественным происшествием Итэр это назвать не может. Но с какого-то хрена это происшествие из его головы вылезать не торопится и мозг настойчиво прокручивает картинку в голове раз за разом. Картинки, как таковой, нет, но зато ощущения… Фантомное ощущение шёпота в ухо вынуждает вздрогнуть и упереться руками в стену позади. Итэр не мог понять самого себя. Тело ёрничало и капризничало, не хотело слушаться и отказывалось стоять на месте ровно. Обязательно что-нибудь да вздрогнет, будь то нога, рука или дыхание. Хотелось снова ощутить чужую грудь у своей и дыхание у хрящика ушка. В груди снова неуютно тянет. Сам по себе парень изгибается в какой-то неестественной позе и молится всем богам, чтобы тёплый комок внизу живота был всего-навсего голодом. Голодом он-то оказался, жаль, не физическим, а тактильным. Стыдно и, в какой-то степени, мерзко от самого себя. Его ненароком прижали к стене всего на минуту, а загрязнённый усталостью рассудок всё выставил в таком свете, будто его собирались сожрать с потрохами и/или изнасиловать. Но самое стыдное в этой ситуации то, что этот свет его будоражил. Вскармливал затаённое в глубине души похотливое нечто, так усердно подавляемое и отрицаемое. Его заводила подобная мысль. Мысль, где его прижимают к стене лицом, вжимают в холодный, кажется, мрамор, шарят руками по разгорячённому телу и нервно срывают одежду. Но ведь это неприлично — подобные мысли. Даже так, неприлично — это меньшее, как можно эти мысли обозвать. Наречие просило представить к нему как минимум одно, а может и два дополнительных атрибута, притом обязательно нецензурных. Итэру хочется нервно засмеяться, зарывшись руками в волосы, но в итоге он только тяжело выдыхает сквозь зубы, удивлённо отмечая, что ближайшие секунд двадцать стоял, затаив дыхание. Ему кажется, словно за последние несколько минут он успел пройти через все стадии отчаяния, пока не оказался на пороге мысли, что, впрочем-то, разделить постель с каким-то рандомным коллегой по работе было бы очень неплохо. В их случае кабину лифта. Боже, что за позор… Он всё-таки зарывается рукой в волосы, жёстко натягивая их пальцами у корней, стараясь хоть болью пробудить полуживые остатки здравомыслия. Хорошо, что света нет. Если бы Сяо видел его метания со стороны, подумал бы, что какой-то поехавший. К слову, о Сяо — его лицо на миг снова озарилось тонким пламенем зажигалки. Ведь он так и не покурил нормально, из-за этого дурацкого лифта. И вот в этой секундной тусклой вспышке Итэр видит его лицо — губы, плотно стиснутые, чтобы не выпустить драгоценную сигарету, родинку чуть правее носа и взгляд, полный вселенской усталости. Лишь на секунду видит, потом — пульсирующий кончик сигареты и тонкую струйку дыма, сразу отдающую терпким запахом на всю кабинку. Лишь секунда… И ему этого хватает, чтобы по спине побежал холодный пот, а руки едва ли не физически зачесались от желания прикоснуться. Сколько прошло времени с того, как у него кто-то был? Действительно был, был в том плане, чтобы не просто из вежливости обсуждать повседневные темы на свидании, а чтобы касаться друг друга руками, губами, взглядами? Чтобы делиться трепетом и нежностью, грубостью и небрежностью? Когда он в последний раз целовал кого-нибудь хотя бы во сне? Столько вопросов, а ответ до невозможного очевиден и смешон — хрен его знает, когда это было, да и было ли вообще. В юности Итэр был симпатичный, красивый даже. Мама не врала, говорив, что от поклонниц у него перебоев не будет. Только вот мама не говорила при этом, что интересовать Итэра будут не девочки, оттого и толку в этих поклонницах… Тяжёлый вздох разрезает тишину затемненного помещения. Итэр не уверен, его ли это звук, или курящего Сяо. Но вот следующие за этим слова точно принадлежат не ему. — Вы сейчас… После этого, — негромко говорит Сяо, и его голос кажется Итэру чуть ли не мурчащим, сладким, тягучим — какие он только эпитеты не готов придумать. Под «этим» Сяо подразумевал, вероятно, незапланированную стоянку у лифта. — Домой? Такой глупый вопрос, на самом деле. Очевидно, что домой — кто после почти восемнадцатичасовой смены в офисе планирует что-то на остаток дня? Но когда этот глупый вопрос задаёт Сяо, Итэр действительно задумывается. А правда, куда же он после того, как лифт дальше поедет? Ну, желательно, к Сяо домой, чтобы там уснуть в его кровати, перед этим тщательно перетасовав себе (или ему) кишки. — Домой, — отвечает Итэр просто. — А Вы? — И я домой. Комедия. Итэр уже готов смеяться до слёз. Но на самом деле, он даже удивлён, что Сяо является инициаторов какого-никакого, а разговора. Обычно Итэр видел его, молчаливого, у кофеварки, говорящим с коллегами строго по делу и никак иначе. А тут от безысходности решил парочкой незамысловатых слов с ним перекинуться? Или же он хочет сказать что-то ещё, или завёл разговор с какой-то целью, но не решается? Может быть, хочет пригласить Итэра на свидание? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Это просто коллега, с которым ты виделся раза, ну, три, а тут в лифте застрял — какое нахрен свидание… — Вы на машине? — насчёт сказать что-то ещё Итэр оказался прав. Недолго думая, он мотает головой и тут же чувствует на своих плечах ещё больший груз, ещё большую усталость — осознание заставляет его едва ли не взвыть. И правда, он не на машине. После тяжёлого рабочего дня ему предстоит ещё как минимум минут двадцать добираться домой в автобусе, непролазно забитым такими же уставшими людьми. У него даже мысль о том, чтобы ужин приготовить, а не заказать доставку, успела промелькнуть, пока он об этом не вспомнил. Кстати, толку с того, что он головой мотает. Не видно же нихрена. — Нет. Не на машине. — Я могу подвезти, — ни с того ни с сего предлагает Сяо, и Итэр снова понимает, что удивлён. Он совсем не понимает ход мыслей этого человека. По крайней мере, его поведение не вяжется с тем образом, который он успел о нём составить за те несчастные три встречи (ну, как встречи — Итэр видел его краем глаза, слышал вполуха, о чём он там с коллегами трещал). Так или иначе, отказываться от этого предложения было как минимум глупо, а как максимум — очень странно и неоправданно. Кто в здравом уме откажется от такой возможности? Конечно, пробки не меняются в зависимости от транспорта, на котором добираешься домой, но сам факт, что это будет свободная машина, а не автобус… — Я был бы очень благодарен. Только почему вы мне это предлагаете? Сяо молчит в ответ. Делает затяжку, держит дым, думает. Выдыхает. По-прежнему молчит. Видимо, ответа Итэр не дождётся. Очень жаль. Возможно, это даже к лучшему - чем дольше слух Итэра подвергался воздействию этого голоса, тем сильнее он сомневался в собственном самообладании. – Вы мне интересны. Итэр поперхнулся воздухом и уставился в темноту, предположительно туда, где стоял Сяо. И вправду, горящий бычок подтверждал это предположение – коллега именно там и стоит. Блондин нахмурился, ещё раз прокручивая чужие слова в голове. Он интересен Сяо? Этому нелюдимому, но чертовски привлекательному коллеге, которого можно с идеалом подростковых романтических фильмов сравнить – с тем же Эдвардом Калленом, например... Не то, чтобы Итэр был фанатом. Не он ведь почти каждую осень прячется под толстенным пледом, пересматривая всю сагу залпом... И не он положил глаз на Сяо именно по этой причине. Приняв тишину со стороны Итэра как немой вопрос, Сяо поспешил (не очень) изъясниться: – Вы интересный человек. О вас... Много кто в офисе говорит, вот мне и стало любопытно узнать вас самому. Очень... Неловко, что это... В такой обстановке происходит, но, если вам нетрудно... Не хотите познакомиться поближе, пока мы в ожидании? ...Пятница для Итэра последние пару лет была днём еженедельной казни и предметом жгучей ненависти, ведь он был уверен, что проклят в этот самый день. Но, может быть, именно сегодня проклятие оказалось снято, и перспектива на полчаса застрять после рабочего дня в лифте с полузнакомцем оказалась что ни на есть лучшим вариантом развития событий.