Театр потерянных душ

      – Эй, давай помедленнее! – захохотала Айшель, глядя вслед убегающему от неё вверх по лестнице Эрну. – Я не могу так бегать!       Эрн тут же повиновался: быстро спустившись, он подхватил Айшель под руку, и вместе они побрели на крышу «Коммуны».       – Что там Юра от нас хотел? – спросила она и мученически вздохнула. Ступени, укрытые бордовой ковровой дорожкой казались бесконечными. – Тем более на крыше.       – Судя по всему, он приготовил поздравление, – Эрн заметно нервничал. – Не знаю, как тебе, а мне до сих пор неловко, что кто-то считает наш день рождения праздником. Никогда не отмечали его, а тут такое.       Айшель согласно кивнула и поправила выбившийся из тугого пучка чëрный локон.       – У меня то же самое, – ответила она и отстранилась.       Эрн раскрыл дверь, ведущую на крышу, и хотел уже пропустить вперëд Айшель, но остановился на месте и так стоял с секунду, не веря глазам. Под полыхающим заревом заката их ждали Юра, Самир и Лале, держащая на руках совсем ещё крохотную девочку, одетую в нежно-розовое платье с кружевными вставками. По центру располагался большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью, украшенный свечами и букетом подсолнухов в вазе с тюркскими узорами. Напротив посадочных мест уже были приготовлены тарелки, накрытые сервировочными колпаками и столовые приборы, гордо сверкающие в пламенных лучах уходящего солнца.       – С днëм рождения! – радостно воскликнули они и ринулись обнимать именинников.       Первой кинулась Лале, обнимая Эрна свободной рукой и целуя его впалые щëки. Он даже специально наклонился, чтобы ей было сделать это проще, а затем забрал девочку себе, прижав к груди.       Самир оказался медлительнее, но в порыве нежности ни чуть не уступал Лале, бережно обнимая Айшель, и поглаживая её спину.       – Мы же говорили: ничего не надо! – ворчала она, но тело млело в объятиях Самира, таких надëжных и крепких, что негативный настрой мигом исчез, как только его пышущая теплом грудь соприкоснулась с её.       Только Юра стоял в стороне, улыбаясь и потирая ладони.       – Двадцать два года – это же почти юбилей! Надо однозначно отметить, – сказал он, задумчиво ухмыляясь, и жестом пригласил всех за стол.       Под колпаками лежали крупные кусочки торта Прага, а вокруг вазы с подсолнухами располагались тарелки с закусками из сыра и фруктов. Эрн сел, посадив дочку на колени, и та с надеждой заглянула в его глаза при виде сочных долек персика.       – Селин, ну куда тебе персики, у тебя зубов-то нет, – сказал ей Эрн, но всё же протянул ей дольку, обернув часть салфеткой.       Самир усмехнулся и мечтательно глянул на Айшель. Та поймала этот взгляд и тоже улыбнулась, борясь с румянцем, выступившим у неё на щеках. Золотой блеск промелькнул по счастливому лицу Самира, очертив тонкие губы, изогнутые в улыбке и орлиный нос. Большие чëрные глаза по-доброму сверкали, глядя то на Селин, то на Айшель.       – Она ела буквально пять минут назад, – строго сказала Лале, но тут же расплылась в улыбке, видя, как Селин хохочет и высасывает из персика сок, а затем обратилась к Юре: – Юра, а вы с Лизой не собираетесь завести ребëнка?       Эрн цокнул языком, недовольно глядя на Лале. Юра, который в тот момент безмятежно разливал по бокалам ситро, вдруг опешил и чуть не перелил себе лимонад за пределы сосуда.       – Я что-то не то спросила? – мгновенно смутилась Лале.       – Всë хорошо. Если честно, я не думал об этом, – ответил Юра, на мгновение помрачнев, и выдержав паузу, добродушно добавил: – Кстати, правда Селин похожа на Эрна?       Эрн приподнял бровь, наблюдая за Селин. Она заëрзала у него на коленях, смущаясь пристального внимания взрослых, и мигом закрыла лицо ладошками. Все рассмеялись, а Самир сказал:       – А мне кажется, наоборот, на Лале.       – Надеюсь, что Самир прав, – ответил Эрн и поцеловал Селин в лоб, после чего та убрала ладони от лица и обхватила ими его указательный палец. – Не хватало Селин унаследовать мой нос.       – Знаешь, я прекрасно живу с твоим носом, так что не драматизируй, – возразила Айшель.       – А что вы так взъелись? Хорошие носы. Волнистые такие, – отшутился Юра и все засмеялись. – Давайте выпьем.       Все взяли бокалы и звонко чокнулись.       – За Айшель и Эрна, – добавил Самир мягко, напоминая цель их встречи.

***

      Сегодня Женя проснулся раньше обычного, и времени на сборы было значительно больше. Нехотя он покинул объятия спящей Айшель и направился в ванную, где неспеша умылся, а затем лëг в ванну, полную воды. В голове роились воспоминания о вчерашнем дне: об обмене злыми словами, вслед за которыми так и не последовало извинений, о неожиданном признании Айшель и её панике, унять которую у Жени получилось лишь дома. Вчера его переполняли чувства, которые он разделил с близкими: гнев Василия Юрьевича и ужас Айшель. А теперь он даже поленился обернуться на звук приближающихся шагов за стеной.       Дверь скрипнула, и в проëме показалась сонная Айшель с волосами, убранными с прошедшей ночи в косу, и чëрном халате. При виде Жени она заулыбалась и только открыла рот, чтобы что-то сказать, как зазевала. В жаркой ванной действительно клонило в сон больше прежнего. Женя не удержался и тоже зевнул.       – Какой гламур, – усмехнулась Айшель и прошла к раковине, чтобы умыться, но как только включила воду, задумалась, будто позабыла зачем шла. Женя молча поставил на бортик ванны её гель для умывания, и она мигом взбодрилась. – А говорят, мужчины не запоминают подобных вещей.       – Просто я им периодически умываюсь, – ответил Женя и неосознанно свëл ноги вместе, поймав пристальный взгляд Айшель в зеркале.       Сегодня она умывалась быстрее, чем обычно. Женя догадывался почему, поэтому подвинулся ближе к Айшель и не дожидаясь окончания утренней рутины, сказал:       – Хочешь ко мне присоединиться?       Айшель стëрла со рта зубную пасту и обернулась к Жене. Ослабив пояс халата, она тяжело вздохнула. Её глаза бегали от губ к Жениным глазам и обратно, и Женя ловил этот взгляд, даже когда ткань с вкрадчивым шëпотом упала на пол, и Айшель оказалась полностью обнажённой.       Она осторожно залезла в ванну, будто боясь встревожить безмятежность воды.       – Знаешь, я впервые спала спокойно. Спасибо тебе, – проговорила она, жмурясь от удовольствия, когда горячая вода объяла тело, а Женя поцеловал её в губы.       Полусонная, слабая, жадная, она прильнула к его груди, вкрадчиво отсчитывая его ритмичный пульс сквозь подушечки пальцев. Женя был расслаблен, но сквозь сладкое марево сна чувствовал, как болит выжженое на сердце тавро – желание. И пока целовал губы Айшель, щëки и бронзовую шею, оно клокотало, взывая ласкать её отчаяннее, смелее, жарче.       – Поднимись.       Порывистый шëпот обжëг его ухо, и Женя встал на ноги, взрывая одним рывком водную гладь. Он предстал перед Айшель во всю величину роста, сияя брызгами меди и янтаря, разбросанными по широкой груди, прессу, мускулистым плечам и ногам, пригладил мокрой ладонью волосы и усмехнулся. Айшель, загадочно улыбаясь, устроилась перед ним на коленях. Столько вызова читалось в двух игривых зелëных омутах, но касания были легки, даже невесомы, как след поцелуя, оставленный на Женином животе, и затем ещë несколько, стекающих ниже. Женя ахнул, расслабленно запрокинул голову, и чтобы удержать равновесие, опëрся рукой о стену. Моментами он забывался, замирал, даже не дыша, когда кончик чужого языка играл с напряжëнной головкой, и следом жадно вбирал лëгкими раскалённый воздух, когда влажные губы впивались в остальную плоть.       Женя понимал: Айшель знает его тело чрезвычайно хорошо, вплоть до каждой родинки или бледного шрама, и точно умеет дарить ему удовольствие. Только её руки знали, как делать это, вызывая жгучую волну дрожи и вырывая из груди протяжный сиплый стон, не приглушëнный ни кусанием губ, ни гнетущим стыдом.       – Нравится? – спросила Айшель, лизнув самым кончиком языка выступающую фиолетовую венку.       – Спрашиваешь ещë, – проговорил Женя, задыхаясь. Внизу живота скопился неумолимый жар, требующий скорейших действий, поэтому как только Айшель поднялась из воды, подхватил её за бëдра и рывком усадил на бортик ванны.       От столь резкого движения часть воды пролилась на пол, но никому до этого не было дела. Айшель, не успев опомниться, ахнула, и чтобы удержаться, вцепилась в Женину спину, пока сам Женя рьяно ласкал её грудь и шею, периодически покусывая, но тут же накрывая багряные следы зубов поцелуями. Эти красные ранки и болезненно-иступлëнные стоны грозно рвали остатки его терпения, взрывая утреннюю безмятежность и выжигая на душе пепелище. Хватаясь за остатки спокойствия, Женя плавно проник вовнутрь, и Айшель мигом обняла его талию ногами и вцепилась в спину с большей силой.       Гулко и молебно в ванне колыхалась вода. Жар помещения застилал глаза, и Женя прикрыл веки, двигаясь смелее и резче. Айшель вскрикивала и впускала ногти в влажную спину. В порыве безжалостной страсти она вспыхивала, кусалась, но не умоляла Женю помедлить. А ему и не требовались слова, чтобы понять: ей нравится. И два туманных зелëных омута, с огромной, болезненной нежностью глядящих на него, пробуждали лишь больший азарт.

***

      Айшель сидела в баре «Коммуны» и беспечно наблюдала за официантами, семенящими по залу под указания Маши. Следить за последней было наиболее интересно: второй день она порхала в белых пиджаке и шортах, как мотылëк, свежая, бодрая, задумчиво улыбающаяся в моменты, когда, видимо, полагала, что на неё никто не смотрит. Колесница резво мчалась по залу, будто по солнечной степи, где ничто не могло преградить ей путь.       Айшель отпила через трубочку банановый смузи и приметила небольшой синяк на бедре Маши. Та, будто ощутив этот взгляд, наконец обернулась и зашагала к барной стойке.       – Ты с меня глаз не сводишь. Что-то не так? – спросила Маша и поправила полы пиджака.       – Всё в порядке. Извини, если смутила, просто, мне нравится твой сегодняшний наряд, – искренне заметила Айшель, отчего Маша заулыбалась.       – Спасибо, – ответила она тепло и села за соседний барный стул. – Можно глоточек? – спросила, указав на смузи.       – Да.       У Маши с детства была привычка, которой она никогда не отдавала отчëт. Когда она пребывала в прекрасном расположении духа, то любила, сидя, болтать ногами. И сейчас она делала это, пока делала глоток смузи, словно не замечая. Айшель эта привычка казалась забавной, и она привыкла не обращать на неё внимания, но на этот раз не могла оторвать глаз от рдеющего фиолетового пятнышка на белëсой коже.       – Откуда синяк? – спросила Айшель, и Маша вдруг дëрнулась, рассматривая ноги.       – Чëрт! Да откуда они появляются? – залепетала Маша и вдруг косо глянула на Айшель, смутившись.       Та сидела, улыбаясь одними уголками рта. Она давно сделала расклад на Машу и Антона и ни чуть не сомневалась в нëм: карты рассказали и об их близости, и о стыдливой спеси чувств, последующей за ней. Но говорить об этом Маше Айшель не стала, уж тем более в присутствии любопытного персонала.       – Пока не забыла: передай Антону, – прошептав, незаметно достала из кармана кардигана небольшую свëрнутую записку и вложила Маше в ладонь. – Только чтобы никто не видел.       Маша нахмурилась и огляделась по сторонам.       – Кстати, вон он, – сказала Айшель, слабо мотнув головой в сторону вестибюля, в котором показался знакомый мужской кудрявый силуэт.       Антон понуро зашëл в главный зал, вид на который открывался из бара сквозь ряды колонн. Маша зыркнула сначала на него, плотно сжав губы, затем на Айшель, и не проронив ни слова, двинулась к нему.       – Антон! – крикнула Маша, когда Антон остановился в шаге от раздевалки.       Услышав Машин голос, он разом встрепенулся, и каштановые кудри забавно дрогнули, падая ему на лоб.       – Доброе утро, – сказал Антон, нервно улыбнувшись, но Маша вместо приветствия требовательно сунула в его мозолистую руку записку.       – Айшель просила передать, – отчеканила она в ответ.       – Айшель? – Антон заметно расстроился, но больше ничего спрашивать не стал.       – Да, она, – спохватилась Маша и решила проследить за взглядом Антона, устремлëнном ей за спину. Она обернулась, но Айшель в баре уже не было.

***

      Сегодня Белиалы приехали в ещë более скудном составе: Стефан, Магдалена и Владислав. Переговоры было решено проводить в зале на втором этаже.       В нëм было непривычно холодно, и каждый звук эхом раздавался в звенящей тишине. Так неторопливый стук каблуков Магдалены отбивал неспешный ритм сердца Жени. Он был невероятно рад, что на встречу Изабелла не явилась. Этот факт не мог не отразиться на настроении всех присутствующих. Магдалена наконец расправила плечи, а Владислав казался более вовлечëнным в процесс.       Одному Жене переговоры были чуть менее интересны, чем всем присутствующим. Он едва передвигал ногами, борясь с острой болью в коленях.       «Чëрт, надо было вылезти из ванны тогда...»       – Какие декорации вы собираетесь заказывать? – спросила Маша, вышагивая вдоль столов, покрытых белыми скатертями. Обращалась она к Стефану, но первой откликнулась Магдалена:       – В целом, этот зал и без декораций красив. Нам бы хотелось разместить по центру каждого стола вазу с цветами, а внизу расположить декоративные свечи. Низкие, чтобы не соприкасались с листьями.       – Цветы вы желаете настоящие?       – Нет, что вы! Искусственные. Ими же хотим украсить колонны. Если позволите, повесить тюль на потолок.       – Ваше право. А искусственные цветы у нас есть. Розы, по-моему. Потом покажу вам, может, понравятся.       – Отлично, спасибо, – улыбнулась Магдалена и ненароком прижалась к Стефану, который внимательно следил за переменами в её лице: как порозовели щëки и как заискрились серо-голубые глаза, точно у каждого зрачка играли брызги солëного моря.       Женя провëл их за стол, где намечался президиум, а пока на нëм располагались в два ряда сервировочные колпаки.       – Наши повара на основе ваших пожеланий подготовили два варианта меню. С ними вы можете ознакомиться в папке, её вам позже принесëт наш администратор Мария вместе с ценами.       Женя приставил для Магдалены дополнительный третий стул и нечаянно столкнулся с пристальным взглядом Маши. Медовый свет люстры осветил её серьëзное лицо, подчеркнув напряжëнную челюсть и впалые щëки. Женя вопросительно приподнял правую бровь, но взгляд его был пронзительно-уверенным, что означало лишь одно: он прекрасно понимал о чëм думает Маша и что хочет сказать ему.       Женя первым подошëл к ней, негромко шаркая, и отвëл в сторону, пока Белиалы постепенно раскрывали сервировочные колпаки. К потолку потянулся густой пар, и зал окутали терпкие ароматы специй, сушëных трав и сочного мяса.       – Что за конкурс ты устроил? Я думала, ты хочешь повысить Антона только после свадьбы, – прошептала Маша Жене на ухо.       Он быстро зыркнул на Стефана, который неторопливо пробовал еду с первого ряда, приготовленного как раз-таки Никитой. В состав каждого меню входили порционные салат, основное блюдо, которое по просьбе Белиалов обязательно должно содержать мясо, и в финале горячее.       – Планы поменялись. Мне совершенно не нравится работа Никиты в последнее время, а Антон справится с его обязанностями гораздо лучше.       – Ты что, хочешь уволить Никиту?       Женя тяжко вздохнул, но на лице его не дрогнул ни один мускул, который бы отразил его сострадание к судьбе Никиты.       – Да. Но чтобы не быть мудаком, мне нужны какие-то основания для его увольнения. Я и рад бы его оставить в ресторане, но на должности пониже.       – Но он не согласится на меньшее, – сказала Маша, и её голос слегка дрогнул.       – Я могу вернуться к прошлому плану, в случае, если Белиалы утвердят меню Никиты, но это маловероятно, – беспечно ответил Женя, а следом добавил, чуть ухмыльнувшись: – Антон хорош в кулинарии, гораздо лучше Никиты, ты ведь тоже так считаешь.       Женя был прав: все в «Коммуне» охотно признавали мастерство Антона, а тот пусть и смущался комплиментам, но всегда работал увлечëнно и относился к готовке как к сотворению искусства. Маша при каждом удобном случае хвалила блюда, приготовленные им, только не принимала в расчёт, что Никита может приревновать. И так в действительности было. Никита ревновал, злился и пытался переплюнуть Антона. Только еда, приготовленная им так пылко и жадно, оседала на языке горечью.       – К тому же временами Никита наглеет. Я бы закрыл на это глаза, но он перегибает палку.       Маша помолчала, задумчиво опустив глаза в пол, а затем выдала:       – Да и чëрт с ним, я за Антона.       Женя рассмеялся и больше говорить ничего не стал. Маша сглотнула голодную слюну и спросила совсем тихо:       – Кстати, что с твоими ногами? Ты еле ходишь.       – Ах, Мари, я ведь уже не молод, – ответил Женя, драматично вздыхая. – Любая физическая нагрузка уже даëтся с трудом.       Маша наморщила лоб, не понимая о чëм идëт речь, и когда вдруг догадалась, Женя только молча кивнул, загадочно улыбаясь.       Они вернулись к Белиалам, когда те закончили есть блюда, приготовленные Никитой. Маша раскрыла папку с меню и прочла состав:       – Вы ели первый вариант меню. В нëм были: бифштекс с сыром чеддер, цезарь с куриным филе и на горячее – стейк скëрт. Если ваши гости любят мясо с кровью, то для них можем подать его степенью прожарки medium rare.       Перечисляя блюда, Маша была уверена, что вот-вот у неё заурчит живот, внутри которого всë ныло и сжималось. Женя испытывал то же самое: есть хотелось ужасно, но и покинуть Белиалов было нельзя.       – Нет, нам нужно мясо с полной прожаркой, – сказал Стефан. – Огласите сразу второе меню.       Маша перелистнула страницу и продолжила:       – Индейка су-вид с картофельным пюре и грибами, тëплый салат из телятины с овощами гриль и свиной шашлык. Он маринуется в мëде с брусникой.       Стефан вскинул брови и взглянул сначала на Магдалену, а затем на Владислава.       – Звучит заманчиво! – воскликнул он. – Можно ли будет опробовать сегодня и закуски?       – Да, но минут через двадцать. Повара как раз готовят их сейчас.

***

      Айшель зашла в туалет на втором этаже. Обещали дождь, и повсюду было ужасно душно. Испарина ощущалась на лице толстой, солëной кромкой. Айшель поскорее подошла к мраморной раковине с синим цветочным узором по краям и открыла кран. Закатав рукава, поскорее хлестнула ледяной водой по лицу и облегчëнно вздохнула.       «Наконец-то...»       Айшель подняла взгляд на отражение в зеркале, обрамлëнном позолоченной рамой. Лицо её было по-прежнему красным, но прохлада придала ему свежесть. Макияж Айшель поленилась наносить сегодня, поэтому смело приложила холодные ладони к векам и пригладила пальцами растрепавшиеся брови.       Голова шла кругом от последних событий. После вчерашнего скандала с Василием Юрьевичем официанты частенько поглядывали на неё, словно пытаясь отыскать в лице, да и вообще, в облике, ответ на вопрос: действительно ли они с Женей собираются пожениться? Ни одна сплетня не разлеталась по «Коммуне» так быстро, и ни одна не обсуждалась так волнительно, как эта.       Айшель открыла глаза и готова была закричать, но горло будто сдавило липким и до одури противным чувством страха. Она быстро протëрла глаза и поняла: ей не кажется.       Вчерашний дух стоял у неë за спиной на расстоянии трëх шагов и вдруг помахал когтистой лапой, словно приветствуя.       Айшель, совсем не отдавая отчëт в действиях, слабо ему кивнула в ответ, не поворачиваясь. Тем временем призрак двинулся прочь из туалета, поманив Айшель пальцем. Она стояла, изумлённо хлопая глазами, но неведомая сила заставила её оторваться от раковины и двинуться вслед за духом. Сначала она осторожно выглянула в коридор – призрак неторопливо двигался в сторону лестницы. И, сама с себя удивляясь, Айшель поспешила за ним.       На лестничной площадке витал въедливый аромат табака. По ступенькам неторопливо поднимался Стефан, а заприметив Айшель, заулыбался и ускорился.       – Добрый день, Айшель Исмаиловна!       Айшель поджала губы, борясь внутри себя с желанием поскорее уйти: как бы ни был велик страх в присутствии Стефана, она не могла обойтись с ним невежливо.       – Добрый. Вы что-то хотели? – спросила она, когда Стефан оказался рядом.       – Да, хотел, – заговорил намеренно тихо. – Вы опробовали метод, который я вам написал в записке?       Айшель предсказывала, что именно этот вопрос станет причиной их повторной встречи тет-а-тет.       – Если честно, нет. Очень не хочу привлекать магию в этот вопрос. Не спорю: видение душ – это тоже своего рода магия, но заклинания... Для меня это слишком.       Стефан негодующе изогнул брови. Интересное дело: они с Айшель были одного роста, но его взгляд исходил будто сверху вниз.       – К сожалению, без этого никак, – сказал он мягко.       – Тогда я предпочту остаться в счастливом неведении, – ответила Айшель, будто резанула уверенность Стефана ледяным ножом. – Если вы знаете, как общаться с душами без обрядов и заклинаний – я открыта для диалога. Но если нет – извините, мне нужно спешить.       Айшель уже была готова шагнуть вверх по лестнице, как Стефан остановил её.       – Постойте! Вы... не могли бы дать мне свой номер? Я знаю, как это делается, но если вы спешите, то не лучше ли созвониться?       Айшель неуверенно посмотрела на него, но номер продиктовала. А когда произнесла последнюю цифру, тут же ушла, нервно скрипя зубами. Стефан только крикнул ей вслед слова благодарности.       «Чëртов Стефан! Я упустила его...»       Вдруг из-за двери выглянул дух, и глаза его смешливо сузились. Он двинулся вверх по лестнице, маня Айшель подняться на крышу.       «Точно! Всë как в моëм сне».       На крыше было невыносимо жарко, а после прогулки по лестнице Айшель так и вовсе ссутулилась, истошно дыша. Призрак стоял в самом центре и безмятежно нарезал круги.       «Они же сидели за столом!»       Айшель огляделась и, заметив лежащий в углу кусок мела, подхватила его; наблюдая за духом, нерешительно расчертила квадрат, напоминающий стол, за которым сидели Юрий Данилович, Эрнест, Айшель, Самир и Лале с Селин. Идея пришла к ней чрезвычайно быстро, и она до конца не осознавала её ценность, но всё же достала из кармана кардигана Манару и, присев на бетонную крышу, принялась разыскивать карты, которые могли бы символизировать участников торжества. Дух сел перед ней, заинтересованно наблюдая.       «А если он не поймёт, что именно я хочу от него таким образом?»       Тогда Айшель разложила перед ним всю колоду так, чтобы карты не заслоняли друг друга.       – Покажи, кем ты себя видишь, – сказала Айшель, искренне надеясь, что дух поймёт её. И он, казалось, действительно понял: опустил голову вниз и принялся рассматривать изображения.       «Нужен был Уэйт. Вряд ли он что-то выберет в Манаре».       Призрак указал на Королеву огня и, казалось, хихикнул. На карте была изображена девушка, лежащая на животе и раскинувшая ноги в разные стороны, а чужие женские руки скользили ей между ягодиц.       – Давай серьёзно, – шикнула Айшель и тут же поникла, когда белые зрачки уставились на неё. – Пожалуйста, если можно...       Дух ткнул когтистым пальцем в карту Всадницы воды. На ней была изображена девушка в воинском одеянии, тонущая в болоте, но никак не паникующая, а замеревшая, точно выточенная из камня.       Айшель нахмурилась. Карта символизировала человека, погрязшего в омуте чувств, но знал ли призрак это значение? Айшель полагала, что нет. Так стоило ли опираться на значения карт? Может, вытянув Всадницу дух хотел донести что-то иное?       – Ага... а как ты чувствуешь себя сейчас?       Немного погодя, призрак указал на Правосудие. Карта изображала тревожную девушку в хиджабе, выглядывающую из дверного проëма.       – Ты знаешь значения этих карт?       Призрак отрицательно мотнул головой.       Айшель ощутила чувство, прежде ей немыслимое. Будто она действительно общалась с духом, понимала все его мысли, слышала его смех, голос и запах. Даже запах. Айшель чувствовала нечто знакомое, но никак не могла понять, что это за аромат и почему он так влечёт её. Это не был купаж ароматических масел. Это было слияние чувств духовной близости, родства и безопасности.       – Так... ты не хотел пугать меня вчера? – Айшель понимала, что если начнёт задавать более сложные вопросы, призрак не сможет дать ей внятный ответ.       Он положительно кивнул.       – Ты хотел показать мне что-то?       Он протянул ей правую лапу, будто ожидая рукопожатия. И Айшель неосознанно протянула ему свою руку. Удивительно, но соприкоснувшись с духом, она ощутила странное тепло, а не пустоту, как ожидала.       В глазах начинало темнеть, но Айшель не было страшно. Глядя в белые зрачки, она ощущала приятное спокойствие. Мысли, роившиеся прежде диким хороводом, затихли. Весь мир будто затих, и Айшель увидела перед глазами проявляющуюся картинку:       Огромный зал, окутанный гарью и пеплом. Высокая мужская рыжеволосая фигура, которая рывком отстраняется от места, куда неожиданно рушится балка. Двери с пробитыми стëклами отворились и в помещение вбежала низенькая русая девушка. Мужчина обернулся к ней, улыбаясь, и схватился за волосы.       – Юра! – окликнула его она, но он будто не слышал.       Закрыв лицо руками, Юра сел на пол и вдруг засмеялся. Болезненно и безумно звучал этот смех, переходящий на хрип. И он звучал эхом в пустом зале, заглушая звук торопливых шагов. Девушка снова позвала Юру, но он не реагировал, и тогда та мгновенно влепила ему звонкую пощëчину.       Айшель вскрикнула, зажмурилась, и распахнула глаза. На макушку ей упали пару капель дождя. Руки обдало холодом, а сердце больно кольнуло в груди.       Дух исчез.