Перо Ангела

Надежда — это сон наяву.

Аристотель

Холод. Боль. Тьма. Это все, что было, пока он падал. Ветер безжалостно бил в лицо, забирался в рот и нос, отбирал возможность дышать, рушил все надежды. Казалось, пытка продолжалась вечность. Годы и годы подряд... Однако потом, в какой-то момент все прекратилось. Ветер больше не был злосчастным врагом, в лёгкие снова мог поступать воздух... Но больше ничего. Наступила серость. Тьма. Безразличие. Ничто из этого не походило на привычную всем нам серость, тьму или безразличие. Серость, хоть и была серой, сырой, вязкой, тьма — черной, глубокой, бездонной, а безразличие — сухим, колючим, холодным, было в них нечто отличающееся. Нечто другое, непривычное, даже слегка странное. Хотя, впрочем, это ведь все было не важно. Парень сильнее, чем обычно мотнул головой, бросая невидящий взгляд на мир, распростертый у своих ног. Даже мыслить об этом — дело пустое и бессмысленное. Внизу, начиная от высокого билборда с изображением девушки, вкушающей сладчайший (по крайней мере, такое впечатление создавалось со стороны) батончик, и заканчивая горизонтом, лежащим где-то вдалеке, спрятанным за множеством зданий и построек, простиралось поле из огней. Яркие, горящие, напоминающие звёзды в темную ночь, они освещали всю округу, продолжая уверять жителей города в том, что они в безопасности. Сыты, довольны, а значит — счастливы. Гуляя по этим улочкам, и вправду создавалось впечатление, словно здесь никому и ничему не может угрожать ни капли опасности. Ну ведь правда, гляньте вправо: бесчисленные вывески торговых центров с улыбающимися, радостными лицами взрослых и детишек, небоскребы, покрытые теми же огнями, уходящие ввысь, прорезающие облака, — теперь поверните голову влево: гурьбы народу, что предлагают вам посетить тур по городу, получив возможность рассмотреть каждую его достопримечательность, множество всяких разных заведений, предлагающих услуги от простого отдыха за чашечкой кофе и даже до развлечений в престижных казино, ну а затем — огни, огни, огни... Ветер колыхнул блондинистые волосы парня, отчего они попали ему в глаза. Медленно, он поднял руку, убирая мешающую прядь с лица. Блеснули глаза цвета карамели, бликами отсвечивая огни волшебного города. Поговаривали, это место, повсюду сверкающее витринами и блестящее белозубыми улыбками жителей, и вправду было волшебным. Вот уже больше десяти лет в новостях не появлялось ни одного упоминания о чрезвычайных ситуациях, грабежах, убийствах, пропаже людей или даже самых простых и банальных нарушениях закона, по типу кражи сумочки у среднестатистической пожилой дамы средь бела дня. Кто-то из жителей считал это простым везением, кто-то — благословение богов, некоторые собственной матерью клялись, с пеной у рта доказывая, что весь секрет в потусторонних силах, — «призрачных защитниках», как их прозвали местные, — согласившихся охранять город от врагов. Сильно они ошибались или были близки к истине? Блондин в ответ мог лишь хмыкнуть. Он поежился от очередного порыва ветра, скользнувшего ему под толстовку. Лишь через несколько секунд ему в голову пришла мысль, что тело отреагировало так просто по старой привычке. Он-то не мог ощущать холода. Ни холода, ни боли, ни страха, ни радости, ни веселья, ни счастья, ни надежды. Для мертвых подобного было не дано. Парень снова обвел взглядом горизонт, выискивая знакомые проблески синеватого света. Найти их среди остальной гущи огней было легко, — по крайней мере, для такого, как он, — блондин даже не напрягался, просто скользил ореховым взглядом по городу, зная, что если синий огонек решит блеснуть, он ему обязательно бросится в глаза. Не найдя ни на один такой намека, он прикрыл глаза и, заложив руки за голову, откинулся на спину. Пожалуй, будь он человеком, обязательно ощутил бы спиной (даже сквозь потертый плащ) и предплечьями, прикрытыми чернильно-черными повязками, металлический холод креплений, соединяющих обе части огромного билборда, быть может, начал бы дрожать от страха разбиться, упав с высоты, на которой находился, либо же... Мог специально воспользоваться этой высотой... Парень не открывал глаз, но даже так, после тех многочисленных ночей, что он провел на этом месте, дежуря, легко мог назвать количество потерянных благодаря этому городу душ. Девятьсот. Девяносто. Семь. Ни один мускул не дрогнул на безэмоциональном лице, хотя эта цифра должна была ужасать, ведь охватывала она промежуток всего в два месяца. И это при том, что никто из жителей не был об этом в курсе. Никто. Ни один из этих доверчивых, глупых людишек даже не слыхал о том, что здесь происходило на самом деле. Впрочем, это и не удивительно. Порой люди бывают до жути невнимательными, а иногда так вообще будто «гении» продолжают цепляться за свою «правильную» точку зрения, хотя им правду на блюдечке подают. Глупая, глупая людская привычка. Сам он прекратил быть человеком уже больше двух лет назад. Точнее, не совсем прекратил... однако это уже не имело особого значения. Также, как и течение времени, и глупые стороны людей, и их неспособность увидеть правду. Сейчас, спустя годы такой жизни, он придерживался мнения, что ему не стоит держаться за людские потехи. Вот только так считала лишь одна часть его мозга, хотя где-то далеко внутри... Он не мог отказаться от привычки каждое утро ровно в восемь ноль-ноль спускаться на землю, проходить мимо открывающегося в это время лавки с хлебобулочными изделиями, а затем идти в многоэтажный торговый центр, где на одном из верхних этажей был магазинчик с огромнейшим количеством сладостей. Управляла здесь всем молодая девушка со светлыми волосами выкрашенными в пастельные тона. Она все то время, что парень провел, шагая мимо витрин с различными животными, сделанными из сладостей, провела на своем привычном месте, делая фигурки журавликов из оригами. Спокойная такая девушка, с ней никогда не возникало проблем, даже если парень случайно зацеплял что-то рукой, издавая шум. Она никогда не поднимала взгляда от своих журавликов. А он сам, парень, что уже многие годы скитается по этому городу, в это время проходил мимо нее, бросая один безразличный взгляд на баночку с уже сделанными журавликами, и следовал на свое место — уголок за витриной с мороженым, рядом с которым было окно с видом на распростертый, будто на ладони, город. Иногда он приходил по ночам, когда спутником ему мог стать лишь свет луны, иногда и днём, сопровождаемый приглушённым шурудением сгинаемой бумаги (покупателей, почему-то было не много). Хотя такие вылазки он не позволял себе часто. Нечего было засиживаться за бездельем. И стоило ему закончить за оглядыванием, чего новенького из сладкого в этот раз появилось в магазинчике, он следовал прочь. Прочь — дежурить на своем обычном месте. Сегодняшняя ночь была из разряда спокойных. Возможно, так было по той причине, что сегодня был не вечер пятницы (хотя тут можно и поспорить, гуляк здесь живет предостаточно), возможно, у людей намечался какой-то траур, либо же они решили взять передышку от развлечений и чутка отдохнуть, дабы на следующий день устроить настоящую гулянку с гремящей по всей округе музыкой и скачущими по стоящим рядом домам огнями крупных прожекторов. Учитывая, какой у людей был широкий (и одновременно узкий) кругозор, здесь могло быть замешано все, что угодно. И все же, странно это было. Парень приподнялся, оглядываясь по сторонам: ни намека на синие огни, ни намека на разворачивающая в каком-то доме гулянку. Просто подсвеченный приятным ласковым светом город. На удивление, спокойный город. Неужели сегодня у него не будет никакой работы? Если так подумать, прошло девятьсот девяносто дней с тех пор, как он провел ночь, не встретив ни одного синего огонька... Откуда-то послышался крик. Что-то громыхнуло с отчетливым звуком разбивающегося стекла. На миг наступила тишина. Парень глянул себе за плечо в сторону, откуда прозвучал шум. Взгляд сразу привел его к стоящему в нескольких десятках метрах отсюда небоскреб \: небо скребет, понь. :\.. То, что он больше не был человеком, имело некоторые плюсы. Один из них — более тонкий слух. Стоило хотя бы на мгновение закрыть глаза и сосредоточиться на доносящемся звуке, как в голове возникала картинка... Освещенная комната. Толпа народу в начищенных костюмах. Стоящий у стола крупный рыжеволосый мужчина, что от злости сжимал побелевшими костяшками стол. А затем его оглушающий крик: — Найти и поймать! Мгновение ничего не происходило. Казалось, так продолжится и дальше, однако затем изо рта этого мужчины послышался звериный рык: — Доставить живым или мертвым! Видение оборвалось, и перед глазами блондина снова появился небоскреб, касающийся темных в эту спокойную ночь туч, город, совсем не подозревающий о своей другой стороне. Стороне криминала, украденных денег и реках крови, сливающихся в канализацию. Парень еще несколько мгновений смотрел в сторону постройки, где только что произошло нечто ужасное, а затем снова откинулся на спину. Раз уж он больше не человек, то, наконец, может насладиться возможностью отдохнуть. И пускай, ему не скоро удастся навсегда исчезнуть, растворившись во мгле мира сего, хотя бы иногда он может, прикрыв веки, подумать об этом так, словно это осуществимо... — Помогите... — едва-различимый шепот. — Помогите... Прошу... Кто-нибудь... Парень вздрогнул, ощутив, как что-то внутри сжалось, дернулось, ударило прямо в легкие, и от страха, что снова умирает, подскочил на ноги. Сердце, к его удивлению, колотилось о ребра, стремясь покинуть тело, отзвуки пульса стучали в висках посильнее грубых битов, звучавших в разгар обычного праздничного вечера этого города. Казалось, его поставили прямо перед динамиком, а затем включили музыку на всю громкость. Тело едва не трясло, дыхание сбилось. Нормально ли подобное? «Пожалуйста... Помогите... Пожалуйста, хватит...» — опять шепот, однако теперь не из реального мира. Голова налилась свинцом, перед глазами полыхнул сноп искр. Он зажмурился, руками хватаясь за свои белоснежные волосы. «Прошу.. умоляю...» Впереди — лишь тьма. Страх ползет по коже, пуская толпы мурашек. Руки, связанные над головой чем-то колючим и режущим, дергаются в бессмысленных попытках выбраться. Лицо впечатано в пыльную подушку, чьи-то руки, напоминая рой разъяренных ос, блуждают по его коже, а из-за спины слышится чьи-то довольные вздохи. Тогда он и понял, что ему больше не удастся выбраться... Голова стала куском свинца, руки, покрытые множеством шрамов, хватаются за волосы, сжимают их, оттягивают, пытаясь сделать так, чтобы все прекратилось. Прекратилось. Прекратилось! Ну же, давай же! Хватит! — Помогите... Пожалуйста... — и опять этот надоедливый голос с чертового небоскреба — причина его внезапной «головной боли». Проходит несколько секунд, а затем она уходит на второй план. Парень делает глубокий вдох и выдох. Один... Второй... Стоит ему раскрыть глаза и бросить взгляд в сторону того небоскреба, как на его крыше загорается синий огонек. Это означает лишь одно. Сегодняшняя ночь не станет исключением среди остальных ночей. В эту ночь, как и в многочисленные другие, умрет человек. Парень, не отрывая взгляда от синего огонька, опускает руки и делает шаг: затем второй, доходит до края билборда, и... Идет дальше. С прекрасными черными, как тьма, крыльями за спиной, он ступает по воздуху, как по невидимому мосту, и продолжает двигаться, медленно направляясь на манящий его синий огонь. Мгновения, как капли, сливаются в одну реку. Он идет. Когда перед ним оказывается тот самый небоскреб, парень на секунду прекращает ход, а затем делает новый шаг и ступает на крышу. На противоположной ее стороне горит свернувшийся крохотным клубочком огонь. Ему кажется, его синеватый свет разносится на десятки километров отсюда, — настолько он для него ослепителен. Однако даже несмотря на режущий свет, он продолжает стоять на краю крыши, глядя на завораживающий огонек. Наверное, ему стоит сейчас же уйти. Покинуть это место, подождать в стороне и когда произойдет «разъединение», прийти сюда за душой умершего. Так говорил его мозг. Вот только в этот раз внутри у него появился еще один голосок. Тихий, едва-различимый голос до смерти испуганного... парня. — Пожалуйста, помогите, — прохрипел умирающий огонь, что вопреки всякой логике начинал не затухать, а гореть еще сильнее. Блондин сощурил глаза, рукой прикрывая их от света. Еще чуть-чуть и он ослепнет. — Здесь кто-то есть? — вопросил огонь, и по тому, как его часть мигнула, заблестела, парень догадался, что он приподнялся. Ответом огню стало затянувшееся молчание. Люди не могли заметить таких, как светловолосый парень, им не была дана возможность видеть души умерших. Только если эти умершие сами того не пожелают. Внизу кто-то что-то крикнул. Послышался звук, будто человек открыл окно. — Нет, нет, нет... — со стороны синего огня зазвучали приглушенные вздохи. Его свет заколебался: умирающий бросал испуганные взгляды по сторонам и пламя загорелось хлеще. Значит, его Смерть была уже близко. — Сюда-сюда... — шепотом говорили люди, которым было поручено поймать огонь и доставить своему хозяину живым или мертвым. Блондин молча взирал на то, как сияние снова сбивается, силуэт огня меняется, пока он поднимается на ноги и, шатаясь, хватается за выступы крыши. — Я не позволю.. — ослабевшая рука синего огня подгинается, и он ударяется плечом о край крыши, отчего слышится приглушенный вскрик. Он тоже ощущал присутствие Смерти, но не был готов сдаться в ее руки так просто. — Вижу его... — услышал своим абсолютным слухом тихий голос одной из гончих парень. Он все это время стоял и не двигался, замерев на месте подобно статуе. В голове гремел шепот: «Пожалуйста, не надо... Пожалуйста, умоляю... Прошу, спасите...» Он уже когда-то слышал этот шепот. Слышал этот голос, однако никак не мог вспомнить, чей именно. Огонь, наконец, поднялся на край крыши. Его сияние разносилось на многие километры, тело дрожало, как от лихорадки, с рук и лица на пол капала кровь, оставляя красные следы, напоминающие лепестки маков. Рядом с ногой светловолосого парня показалась чья-то голова. Голова гончей. «Голова одной из «призрачных защитников» этого города», — сразу понял парень. Её ладони пахли кровью, металлом и препаратами, а в голове подобно стервятникам порхали мысли о том, каким из ужасных способов можно убить человека. Время натянулось, на лице гончей появилась ухмылка. Блондин будто потерял возможность двигаться, ослепленный светом, остановленный правилами таких, как он. Огонь повернул голову назад и встретился потухшим взглядом с той, в чьем лице встретит свою смерть. Так считала гончая. Она ловко подтянулась на руках и забралась на крышу, не прекращая, как тот волк, скалиться. Наверное, в ее голове уже был готов план действий: женщина медленно начала подходить к своей цели, не замечая стоящего рядом парня. Огонь в это время не двигался так же, как и блондин. А затем на его лице расцвела кровавая улыбка. Улыбка, означающая только одно. Победу. Гончая оскалилась, сбросив в сторону маску «доброжелательности», и рванулаь вперед. Огонь выдохнул, ощутив свободу от кандалов, которые ему приходилось носить всю свою жизнь, а затем, развернувшись к краю крыши, сделал небольшой шаг. Шаг в невесомость. — Нет! — взревела гончая, подбегая к краю, чтобы схватить цель. Вот только вместо порванной, окровавленной рубашки ее рука ухватила лишь воздух.. Это была обычная тихая ночь. Обычная до того момента, пока у одного небоскреба не показалась падающая к земле комета. Комета, что, в последний раз вспыхнув, озарила эту обычную тихую ночь вплоть до горизонта, ослепив живущих в этом городе служителей, и заставив одного из них тоже шагнуть в невесомость. Последовать по пути летящей синей кометы. Блондин делал это множество раз. Падал с высоты небоскреба, а затем уже в полете раскрывал крылья. Также, как и в предыдущие разы, ветер хлестал лицо, забирался под расстегнутый плащ, струи воздуха щекотали перья. Да, он как мог пытался покончить с собой, но даже падение с высоты, которой он вначале страшился, не помогало.Парень ускорил падение, сложив крылья, имея на уме поймать огонь. Он не мог точно сказать, когда в груди зажглось непреодолимое желание не позволить синему огню превратиться в пепел. Не знал он, и по какой именно причине решил пойти против правил, четко расписанных для служителей, занимающихся сбором умерших душ. Ведь ему ни в коем случае нельзя влиять на судьбу человека. Никогда. Никоим образом. Он сжал челюсти, сильнее щуря глаза от ослепительного света. Слабый огонек превратился в настоящий пылающий огонь. Парень уже видел его падение, разъединение души и тела, как вытянул руку и схватился за... пустоту. На один короткий миг светловолосый парень забыл обо всем на свете, а сердце остановилось. Во второй раз. Во второй раз после своей собственной смерти или после... Убийства. Он вернулся в прошлое, вернулся в свое собственное прошлое избитого, потерянного, никому не нужного парня, каждый день которого был сплошной пыткой. Он вспомнил, как каждое утро покидал дом и шел в школу, как проводил время со своим братом и кузеном, а затем... затем он возвращался домой. Домой, где его ждала компания Касс. Больше всего на свете он ненавидел свой дом. Ненавидел возвращение в пропахшую сигаретами, алкоголем и травкой дыру. Наполненную мерзким дымом и дурным зловонием, которое была ответственна Касс Спир. Человек, которому нравилось, когда ее дом был наполнен такими же наркоманами и алкоголиками, как и она сама. Но еще там был Дрейк. Дрейк, график возвращений которого светловолосый парень успел выучить наизусть. Дрейк, чьи руки успели изучить его тело вдоль и поперек. Дрейк, кто был последним, кого он видел в своей жизни. Однако если тому одинокому парню, что выживал среди ядовитых газов, насилия и зверской жестокости на протяжении нескольких лет, не удалось сбежать, оставить свою прошлую жизнь и ощутить настоящую свободу, то этому удастся. Парень хотел раскрыть крылья, схватить падающую комету, а затем вспорхнуть назад в небо. Ему не удалось этого сделать. Между огоньком и землей оставалось каких-то пару метров, а он был слишком высоко, чтобы успеть снизится, а затем, подхватив, взлететь над землей. Если он не раскроет крылья сейчас, ударится о нее с такой силой, что будет годами залечивать раны. Могло показаться, что такие как он, не умеют болеть. Это было неправдой. Даже мертвецы знакомы с недомоганием. Пускай оно сопровождало их без боли, это не отменяло того, что от уровня вялости зависело то, как много они могли двигаться. Это он тоже успел проверить на собственной шкуре. Синий огонь зажегся, сноп искр разлетелся в разные стороны, лизнув щеку блондина. Окружающий мир превратился в смазанную картину начинающего художника. Он как мог вытянул руки в очередной попытке дотянуться до звездочки. Она, не замечая присутствия постороннего, продолжала с каждой секундой все сильнее снижаться. Парень уже потерял надежду на то, чтобы спасти потерянную душу. Перед его глазами она вспыхнула в последний раз, прежде чем телом удариться о землю, а самой выпорхнуть наружу. Она бы сидела рядом и просто ждала, пока такой, как он, мертвец, которому суждено вечно бродить по миру в поиске умирающих и их душ, не найдет ее. Огонь погас. Парень с неимоверной точностью сумел рассмотреть согласившегося на смерть, вместо жизни в оковах, человека. Глаза закрыты, лицо, покрытое кровоподтеками, расслабленное, он, вероятно, уже принял и смирился со своей участью. Однако в последний момент его рукам все таки удалось нащупать под ладонями что-то мягкое. Сердце, как и ранее на крыше, взволнованно ударилось о ребра, рот приоткрылся от удивления. Он успел? Два метра. Под ним было два метра. Нет, чересчур поздно. Падения уже не избежать. Вот только блондин так не считал. Не теряя времени, он, изо всех сил зажмурившись, прижал звезду к себе, а затем сложил коконом крылья. Под руками ощущалось тепло второго тела, его сердцебиение. Шею обжег чей-то удивленный вздох. Звезда была жива. Она была жива и больше не горела. Сияние пропало. Это означало только одно — сегодня она не умрет. Мгновение ликования прошло также быстро, как и появилось. Скорость, которую он набрал, спрыгнув с высоты небоскреба, была похлеще, чем у самых быстрых автомобилей. Ударься кто-то с такой скоростью о землю, переломал бы себе все кости. Наверное, именно поэтому падение и вышло таким болезненным. Послышался грохот, настойчивое пиликанье машин, крики людей. Крылья ударились о землю, сквозь перья в кокон, в котором он был вместе с потухшим огоньком, попала пыль, перед глазами замигали звезды, а затем мир окунулся во тьму. По всему телу прошла крупная дрожь, и блондину показалось, что каждая его мышца натянулась. Он втянул сквозь зубы воздух, ощутив, что огонек двинулся. Парень выдохнул, чувствуя, как голова разрывается на мелкие кусочки, и медленно, лежа на боку, начал раскрывать крылья. С перьев в разные стороны полетели тучи пыли и посыпались кусочки асфальта. Парень был готов к тому, что сейчас к нему начнут подходить проходящие мимо зеваки, люди будут выходить из своих машин, из стоящих рядом магазинов. Многим захотелось бы рассмотреть, что именно здесь произошло. Однако вместо толпы людей его встретила тишина и лес. Блондин приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, это удивленное, покрытое синяками лицо звездочки. Рыжеволосый парень, приподнявшись, до сих пор сидя на нем и руками держась за края его черного плаща, оглядывался по сторонам. Взгляд это был не человеческий — загнанного в капкан зверя, ожидающего, что в следующую секунду последует удар. — Где я? — хрипло прошептал он, глядя своими голубыми, напоминающими синеватый свет умерших душ, глазами на парня с черными погнутыми из-за падения крыльями. «Не знаю», — хотел он ответить, а затем рыжеволосый вздрогнул и отскочил от него в сторону, словно чего-то испугался. Пожалуй, будь он на его месте, поступил бы также. Блондин несколько раз моргнул, прежде чем самому приподняться и после болезненного выдоха осмотреться. Рыжеволосый, перепуганный до смерти парень, обнимающий себя руками в попытках согреть, не разворачиваясь к неизведанному крылатому существу спиной, отползал в сторону дерева, пока не упёрся в него затылком. Блондин несколько мгновений тупо смотрел вверх — на дерево, потом повернул голову и заметил остальные деревья. А еще элегантные лавочки, горящие фонари и обрезанные в причудливые формы зеленые кустики. Он был не возле небоскреба, а посреди парка. Но как это могло произойти... Невдалеке каркнул ворон. Парень посмотрел в ту сторону, и заметил ту самую светловолосую девушку, что следила за магазинчиком со сладостями, какую он не мог прекратить посещать. Взгляд ее нахмуренных глаз смотрел прямо на него. Он склонил голову набок — она его видела. — Кто ты? — прошептал рыжеволосый парень, руками продолжая обнимать себя. Наверное, он замерз. Сейчас был октябрь, а на нем — порванная рубашка да штаны. — Я... — кем же он был? В прошлом, он — парень, ненавидящий свой дом и сводного брата, умерший от его же рук. Сейчас, он — нарушающий правила служитель, обычный мертвец, который не может отпустить этот мир, чтобы его душа упокоилась. Так кто же он? Парень, не глядя в сторону блондинки, затылком ощутил как она снова покачала головой. Довольно понятный намек. Однако когда было такое, чтобы он к кому-то прислушивался? Светловолосый парень сделал один неуверенный шаг к толстокорому дереву, у которого сидел рыжеволосый. Ему показалось, на миг ноги забыли, что такое "ходить". Потерянный человек глянул в его сторону, не успев замаскировать дрожь от испуга. Блондин на миг заколебался, но затем, плюнув на все, продолжил. С качающимися за спиной ранеными крыльями он пересек расстояние между местом падения и деревом. Стоя над парнем, которого ранее спас, он подумал о том, что, наверное, поступил глупо, чертовски глупо. Блондин-то ненавидел эту глупость, что была присуща только людям. Но даже несмотря на эти мысли он одним резким движением стянул с себя плащ и протянул его парню. Тот несколько секунд, не мигая, смотрел на вытянутую руку. Эти секунды ему показались вечностью. Тягучей, ужасающе долгой вечностью. — Абрам, — сказала упавшая с небес звезда, принимая от крылатого существа плащ. — Меня зовут Абрам.. — А меня... — парень вздрогнул, не зная, что сказать. Его имя было погреблено обломками разрушенного прошлого. У него не было имени. Или все таки было? — Меня зовут Эндрю, — сказал он, наблюдая за тем, как Абрам посильнее укутывается в предложенный им плащ. Точно как кот. — За что? — шёпотом спросил парень, а затем, заметив, как Эндрю начал разворачиваться, грустно проговорил. — Куда ты? — Мне нужно идти, — не поворачивая головы, ответил блондин, что в это время смотрел туда, где ранее стояла блондинка, держащая на руках лисенка. — А как же... — прошептал надломленный голос Абрама, и Эндрю понял, что тому просто некуда податься. — Я не могу остаться... — ответил он, все-таки глянув через плечо — пересекаясь своими неподвижными глазами со взглядом Абрама. — Но... — однако его голос был прерван воем сирен. — Нет... Только не это... Эндрю оглянулся по сторонам. К вою сирен добавился еще один звук. Он был похож на... лопасти вертолета. Стоило ему задрать голову, как в темной ночи появилось летательное судно, откуда светил поток света. Кого-то искали. Неужели те, кто хотели посадить Абрама на цепь? Если это так... Крылья Эндрю вмиг раскрылись. Ощущение было такое, будто к каждому перу привязали по гире. Он стиснул зубы, но и это не помогло: ему не удастся поднять еще одного человека в воздух — попросту не хватит сил. Заметив, что он делает, Абрам приподнялся и тоже осмотрелся. Через миг он со вздохом произнес: — Это свои.. — он, прижимая руку к боку, подошёл к Эндрю, без капли страха встав рядом. В голубых глазах показались проблески жизни. Он уже не был синим огнем — значит, в ближайшем будущем не умрет. Звук вертолета приближался также быстро, как и вой сирен. Видимо, гонка только начиналась. — Не хочешь с нами? — как ни в чем не бывало спросил его Абрам, посильнее закутываясь в плащ. Из его рта вылетали облачка пара. Эндрю покачал головой, глядя в небо. Вертолет здесь будет с минуты на минуту. — Я должен идти, — он повернулся к Абраму всем телом. На лице не показалось ни проблеска эмоций, только в глазах появился едва заметный блеск. Абрам замер, словно не был готов к такому ответу. Он несколько секунд смотрел на Эндрю в надежде, что тот передумает, а затем кивнул. Согласно кивнул. — Я понимаю, — просто ответил он, а затем слабо улыбнулся, — спасибо, тебе. Ты — потрясающий. Эндрю никак не ответил. Он поднял руку и так аккуратно, как только мог, прикоснулся к шее Абрама, слегка ее пригладив. Абрам пару раз удивлённо моргнул, а затем напоследок еще раз кивнул. Эндрю убрал ладонь, ощутив, как с этим уходит и его надежда снова встретиться с этим рыжеволосым парнем, а затем поспешно стянул с себя черные повязки. — Оставь себе, — сказал Эндрю, передавая их Абраму. Отсалютовав двумя пальцами, он расправил покалеченные, в некоторых местах потертые крылья. — Прощай, мой ангел, — прошептал Абрам, до побеления костяшек сжимая в руках повязки. Под громыхание вертолета, разносящееся по округе, Эндрю взмыл в небо. Стараясь как можно скорее улететь прочь, он и не заметил, как одно из его сумрачных перьев унеслось подхваченное ветром на землю. Также, как он не видел и того, что это перо поймали и продолжили следить за его полетом, пока он не скрылся в ночи.

***

Он сидел в парке, когда внезапный порыв ветра сорвал с деревьев пару желтых листиков. На руках — рыжий кот, которого Абрам иногда встречает гуляющим среди прохожих в этом парке. Иногда он сам его подкармливает, иногда замечает, как это делают другие. Ладонь прошлась по мягкой шерсти, а затем опустилась рядом, на лавочку, где лежало черное перо. Перо ангела, что спас его от смерти в холодную злосчастную осень. Больше он с тем загадочным незнакомцем не встречался, хотя прошло уже больше пяти лет. За эти пять лет ему удалось наладить свою жизнь и навсегда избавится от погони в виде отца. Все это — благодаря поддержке Стюарта и его команды. Именно они в ту ночь забрали его на вертолете (пускай, и с вынужденной задержкой, но все же) и увезли далеко-далеко — туда, куда его отец никогда не смог бы достать. Также, как и тот незнакомец. Знал ли он, куда Абрам отправился? Знал ли, где он теперь живет, чем занимается? Впрочем, откуда ему это знать? Он опустил взгляд на черное перо, лежащее на лавочке рядом с его ногами. Звучало мурчание довольного рыжего кота. Все то время, что он провел на свободе, Абрам много думал. Думал о том дне, о том, что тогда могло произойти, и от чего его спасли. Ведь если бы не ангел с черными крыльями, сейчас не существовало бы никакого Нила Абрама Джостена. Он навсегда остался бы Натаниэлем. Не ощутил бы на своем лице ласковый ветер свободы, не стал бы игроком экси, продолжающим совершенствоваться в игре, не посетил бы другие причудливые страны, не подружился бы с Лисами. Благодаря помощи дяди Стюарта ему удалось зажить новой жизнью. Пускай, и с новой личностью, но все же... здесь серьезных проблем не возникло. А вот вопросов было предостаточно. В первую очередь об отце Нила, его политике и грязных делах, которыми он промышлял в «волшебном» городе. Нилу, как человеку, что находился к своему отцу ближе всех, пришлось выложить все, что он знал о родственничке, дабы Стюарт мог в полной мере узнать о противнике и достаточно хорошо вооружиться, с целью в скором будущем нанести удар. Сначала Нилу было сложно пересказывать о деятельности отца. В большей степени, потому что она была связана с отмыванием денег и кровопролитием. А и того, и другого было... много. Людям, живущим в городе, приходилось молчать, дабы не пугать приезжих, и не портить выстроенный его отцом фасад в тот момент, как он сам зарабатывал на ставках и азартных играх, сеть которых была создана по всему городу. Ну а там добавлялись и услуги... разного характера. Очень разного. И среди них были не только приятные. Но еще и смертельные. \: в прямом смысле :\ Нил замер, на миг вернувшись в прошлое. Шрамы, оставленные на лице и на теле, заныли. Он тотчас покачал головой в попытке сбросить наваждение, а когда открыл их, вздрогнул, ощутив, как что-то ласково коснулось его шеи. Движение аккуратное и до боли знакомое. Дыхание сбилось, и он резко повернул голову назад. У него за спиной с раскрытыми черными крыльями и глазами нежно орехового цвета стоял тот самый ангел-хранитель. — Неужели это ты... — сорвалось с языка быстрее, чем Нил успел подумать. Пришедший молча обошел лавочку и присел рядом с ним, пока он раскрытыми от удивления глазами наблюдал за этим. Рыжий кот привстал, оглядывая пришедшего, а затем недолго думая перелез к нему на колени. Нил продолжал молча глядеть на Эндрю. В какой-то момент блондин не выдержал и, кладя руку на голову кота, повернулся к Нилу. Эндрю ничего не сказал, только слегка склонил голову набок: «Мне уйти?» — Черт, нет, нет.. нет, — Нил крутил головой, не зная как оправиться от шока. Наконец, по прошествии пары минут, это все таки произошло. — Как ты меня нашел? — задал вопрос Нил. Эндрю смотрел перед собой и, никак не изменившись в лице, ответил. — Повязки. Нил опустил взгляд на свои руки, покрытые «второй кожей». После мгновения раздумий он хмыкнул. — Волшебные? — Они — нет, а вот перо — да, — Эндрю убрал ладонь с мурлыкающего кота и сунул в карман. Нил заметил, как вскоре у него между ладоней зажегся огонек, и показалась сигарета. Потянуло знакомым запахом дыма. — Неужели ангелы курят? — вопросил он с легким удивлением. — Я не ангел, я — хранитель. Это разные вещи, — ответил Эндрю, откидываясь на лавочку. — Одно другому не мешает, знаешь ли. Эндрю повернул к нему голову и, прищурившись, выдохнул поток дыма. Нил не шелохнулся. Он продолжал бесстыдно смотреть в лицо своего спасителя. Ждал, пока тот отвернется, но он, почему-то даже не думал этого делать. — Хватит. — Я ничего не делаю. — Говорю, хватит на меня так смотреть. — Как смотреть? — искренне изумился Нил. — Ненавижу тебя, — спокойно выдал Эндрю, отворачиваясь. Нил нахмурил брови, не понимая, что он такого сделал этому незнакомцу. Может быть, это как-то связано с его спасением? — Хранителям нельзя влиять на жизнь человека? Эндрю ответил не сразу. По его мнению, сначала он должен был подождать, пока рыжий кот потянется у него на коленях, затем спрыгнет и убежит в сторону новой цели, у которой можно было бы выпросить кусочек булочки, и лишь после этого он соизволит ответить: — Обычным служителям — нельзя. А вот у хранителей больше власти. — А кто ты? — задал новый вопрос Нил. Он смотрел в сторону кота, улучившего момент, чтобы напасть на голубя. К превеликому сожалению хищника, жертве удалось сбежать. — Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил Эндрю, обрывая разговор. Нил хотел было попытаться выведать у него эту информацию, но передумал. Не сегодня. Он сделает это не сегодня. Но когда в таком случае? — Последний вопрос. Эндрю оглядел Нила пустым взглядом, будто сожалел, что вообще показался здесь. Возможно, так и было. — Что я получу взамен? — вместо отказа спросил Эндрю. Нил никогда и никому не ответил бы так, но в этой ситуации он чувствовал, что ему не причинят вреда. — Все что угодно. — Как благородно, — тут же ответил Эндрю. Он бросил сигарету на пол и притушил ее носком ботинка, потянувшись за новой. — Надолго ли это? — спросил Нил. Ему было чертовски важно узнать. Эндрю достал зажигалку, и вспыхнула искра. Он сунул сигарету в рот, продолжая неотрывно следить за рыжиком. — Нет никакого «это». «Это» — ничто. — Звучит жестоко, — честно ответил Нил. — Оно и ясно, я тебя ненавижу. Нил вдруг ощутил, как его рука вытянулась и, не до конца осознавая, что он делает, парень забрал сигарету прямо из губ Эндрю, а затем оставил ее между своих. На миг он испугался, подумав, что сейчас крупно получит. Эндрю следил за этим, не двигаясь, как тот хищник, готовящийся к нападению. — Процент ненависти вырос до девяносто четырех? — спросил Нил. Однако несмотря на все его опасения, Эндрю лишь сказал: — До ста.