Влияние

На экране горит 01:05, а парень пытается разобраться, как работает приложение. Если точнее — нажимает на все подряд. В ленте ему предлагают найти знакомых из телефонных контактов. Так он находит Чана. А по отметкам на фотографиях — Джисона и Минхо. Он пролистывает галерею почти до конца. Подписывается на Джисона и переходит к странице Минхо. Во время просмотра видео — репетиции Минхо по актерскому мастерству - сверху выскакивает уведомление: «пользователь hw_888 хочет отправить вам сообщение». Блондин с подозрением смотрит на незнакомое название профиля, но сообщение решает все же открыть. 01:15 Детка у тебя новый инст? Парень перечитывает снова, нахмурившись. Должно быть, этот hw_888 с цветочком на заставке с кем-то его перепутал. Какая еще детка.. Ответить? Или не стоит. Да, не надо. Мало ли кто забрел на его страницу в час ночи. Может маньяк какой. А что, маньяк вполне мог и цветочек поставить на аву — для прикрытия. Он кладет телефон на грудь экраном вниз и в темноте разглядывает потолок. Стоило ему снова взять в руки телефон, как тот завибрировал. 01:20 Малыш, оцени. Как тебе? (1 вложение) О. Так это был не маньяк. Слава богу. Слава богу, это был всего лишь парень его старшего брата, который называл его малышом и отправлял ему свои фотки в час ночи.

Семь часов назад…

Сеул встречает его ослепительным солнцем, играющем своими лучиками по стеклу. Удивительный город новых возможностей, неизведанных приключений, еще одна ступень на пути к взрослению. За окном приближается вечер. Небо уже смешало краски желтого и оранжевого, осталось закрасить весь холст. Блондин с интересом наблюдает, как меняется ландшафт. Вот на местах деревьев и кустарников, усаженных вдоль дороги, вырастают пестрые многоэтажки, торговые центры, магазинчики со всякой ерундой. Почти также, как в его родном городе, только здесь, в сердце страны, каждый кусочек земли был на вес золота. Все сжималось, срасталось между собой, не оставляя места яблоку упасть. Жизнь здесь ускоряется, подхватывает в свой вихрь и не дает уже выбраться. Машины же на дорогах замедляются, требуют этого самого «вихря» недовольным гудением позади них. Парень откидывается на спинку кресла. Ему не терпелось поскорее приехать. Казалось, только от него веяло воодушевленностью, что сразу выдавало в нем не местного. Остальные пассажиры занимались своими делами, даже не поворачиваясь к окну: кто-то спал, кто-то слушал музыку в наушниках, мужчина в соседнем ряду в деловом костюме читает газету, старушка рядом с ним довязывает носок. Им не понять причины счастья этого мальчишки, по-детски восхищающегося пейзажем за окном. Может, кто-то из них даже тихо ему завидует. Он еще так молод, так наивен. У него еще всё впереди. Радости и разочарования, приятные знакомства и не всегда приятные уроки жизни. Наконец автобус выбрался из пробки, и они приезжают ровно в шесть вечера — как было указано на билете. Он тянется за пресными, своими безликими попутчиками к выходу и не торопится за багажом. В первую очередь разглядывает перрон. Родители собирали его как Колумба, что планировал открыть для себя Новый Свет. Мама пятьсот раз проверила сумки, отец давал указания, что делать по приезде и в какой последовательности: сначала позвонить. Или лучше найти старшего брата, что должен его встретить, а затем позвонить, а если того не нашел — звонить тем более. Но Ли старший уже сам идёт к нему навстречу. Блондин не сразу смог признать в этом темноволосом парне в кожанке и порезанных джинсах своего брата. Впрочем, не мудрено. Они не виделись с тех пор, как брюнет уехал поступать в архитектурный и пропал с концами. Не звонил. Ни разу не навещал. Младший не злился. Родители — да, но не он. У брата наверняка были на то причины, оправдывал он его. И теперь он стоит всего в пару шагах, едва знакомый ему человек. Длинные волосы убраны в тугой хвост, непослушные пряди спадают на бледное лицо, наполовину скрытое за солнцезащитными очками. Он крутит зубочистку между сжатыми зубами и наконец показывает глаза. Младший отбрасывает все сомнения, увидев снова это взгляд, что не изменился за год. Насмешливая холодность, примораживающая к месту ирония. Такими были глаза только у его брата. — Чего застыл? — Была первая фраза Ёнбока. Губы изогнулись в ухмылку. — Соскучился, Феликс? *** Мотор черного Седана размерено гудит под сиденьем, а по радио тихо играет IU и поёт что-то о молодости и счастливых воспоминаниях. Их «личный» на сегодня водитель ничуть не чувствовал смущения от продолжительного молчания и отстукивал по рулю только для него понятный ритм. Хан Джисон, друг этого парня, что сбежал из «Людей в черном» — так представился при встрече владелец машины, что любезно согласился подвезти их до квартиры Ли. Сам Джисон был одет в полосатую рубашку поло, темные джинсы, а на голове панамка в цвет. Рядом со своим другом он выглядел как представитель другой субкультуры. Если стиль Ёнбока был похож на смесь байкеров и готов, то Хан отчего-то напоминал младшему хипстеров. Дело в панамке, думал про себя Феликс. Квартира была в Восточном районе города, по пробкам доедут минут за сорок, уведомлял их водитель. За место самого разговорчивого с Джисоном соревновалось только радио. Брюнет на переднем сидении курил, высунув предплечье в окно. Истлевший пепел временами попадает на зеркало ярко-красного Хёндая, которому не повезло застрять рядом с ними. За рулем сидела пожилая дама, что с презрением смотрит на сие действа, но большего не предпринимает. Феликс уверен, на лбу его брата сейчас буквально горит табличка с его коронной фразой — «кристаллически поебать». Этого было достаточно. — Интересно, — подает голос Джисон, когда тому снова становится скучно. Он поправляет свои очки-обманки с таким видом, будто собирается обсудить серьезный политический вопрос. — Вы вроде близнецы, а Феликс поступил на год позже. С чем это связанно? — После школы я потратил год на подготовку к вступительным. Учился рисовать. — Добавляет Феликс последнюю фразу тише. Брат выбрасывает окурок и закрывает окно. — Учился рисовать? С нуля что ли? — Ну, я умел немного, но этого было недостаточно. — Хочешь сказать, что ты за год научился рисовать и этого хватило, чтобы пройти конкурс в долбанный мать его Сеульский университет? — В шоке поворачивается на него Джисон. Парень присвистнул. — Чувак, ты не рассказывал, что у тебя вся семья блин самородков. Ёнбок не разделяет с другом его восторг. Феликс вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Реакция Джисона ему льстила, но было скорее неловко, чем приятно. Будто он вынудил его это сказать. Младший уставился в окно. — Феликс, ты же видел работы своего брата? Что он вылепливает из картона — это просто сумасшествие! Один раз, — смеется он, — он сделал макет высотки в форме хуя, пока сам еле на ногах держался. Талант! А талант не пропьешь. Феликс, а ты- — Джисон, — прерывает его пламенную речь брюнет и руку на плечо кладет. — Будь добр. Завали ебало. Что тут скажешь. Ёнбок умел убеждать. Оставшиеся тридцать минут ехали в молчании. От скуки Феликс считает, сколько красных, синих и серых машин встречалось на дорогах. В ярком Сеуле красный цвет проигрывал серому с разницей в три машины. Блондину этот факт не добавлял радости. В ампуле с надписью «счастливый день» обнаружилась брешь — чем дольше они едут, тем больше вытекает. Нескончаемый поток машин, вывесок магазинов и однотипных многоэтажек проносится перед глазами. Наконец их черный Седан заворачивает в нужный двор и останавливается у белой девятиэтажки в типичном спальном районе. Не плохо, думает Феликс, осматривая двор. Чисто и опрятно. Переполненная детская площадка напротив дома говорила о популярности этого района среди молодых семей. Студентов пока наблюдать не приходилось. Брюнет рыскает в карманах, открывает дверь в подъезд, а остальное, как говорится, сами с усами. Феликс придерживает дверь для Джисона, что вызвался ему помочь с багажом (бедный парень). Благо в доме был лифт. Как раз рассчитан на них троих и на две сумки с кирпичами — опять же со слов Джисона. — Не ной, раз взялся помогать, — сказал Ёнбок, как отрезал. Хану нечего было на это возразить. Кажется, младший понял «механизм» дружбы этих двух совершенно разных парней. Удивительно, как можно отвыкнуть от человека за год. Он и забыл какой его брат прямолинейный. Лифт остановился на седьмом. Феликс замечает на площадке детскую коляску и велосипед. Семья и двое детей, значит. Либо две разных семьи: в одной ребенку до двух, в другой — уже умеет кататься на двухколесном велике. Исчерпывающий анализ, спасибо, говорит Феликс своему беспокойному мозгу. Длинный белый коридор, как в больницах, привел их к нужной двери. — Здесь гостиная с кухней. Налево по коридору спальни. Твоя - первая дверь. Моя дальше. Туалет — дверь напротив. Большой просторный зал, кремовый диван в центре, кремовые стены. Телевизор. Барная стойка под цвет кухонного гарнитура. Большие окна с видом на двор. Не то, чтобы красиво. Обычно, как и любая другая квартира с современным ремонтом, рассчитанным «на года». Приятно — возможно, более подходящее слово. Необычно было для Феликса только то, что у квартиры был не живой вид. Будто здесь никто и не жил до этого. Об этом говорила пыль на полках, немытые окна, отсутствие хоть какого-то подобия на украшение интерьера, личную вещь или ненужную безделушку, выбивающуюся из общей картины идеального порядка. В его спальне можно было до сих пор почувствовать запах свежевыкрашенных стен. Словно дверь в комнату не открывали с момента окончания ремонта. Это странно, потому что родители покупали квартиру им двоим. Но старший здесь в первый раз, как и Феликс. Ёнбок игнорирует вопросительные взгляды брата. Сдирает клеенку с кресел. В щетке в подъезде открывает воду. Обживается, в общем. Феликс решает не мешать. Вместо этого он просит Джисона занести сумки в его спальню. Тот молча выполнил его поручение, и блондин с улыбкой поблагодарил за помощь. — В холодильнике голяк. — В подтверждение своим словам старший хлопает дверцей холодильника и смотрит на брата. — Захочешь есть, закажи доставку. Короче, разберешься сам. — Ты уходишь? Конечно, он не ожидал, что Ёнбок тут же отбросит все свои дела ради него, возьмет тряпку в зубы и с радостью поможет убираться и раскладывать вещи на полочки в шкафу — нет, у них не такие отношения. Но Феликс думал, что парень уделит ему хотя бы немного своего времени. Покажет ближайшие магазины и станцию метро. В конце концов, ему завтра ехать в первый раз в институт, а он совершенно не знает города. — У нас с Джисоном дела. Брюнет недоуменно наблюдает за тем, как названный плюхается на диван, словно слова друга относились к какому-то другому Джисону — вот он должен был поторопиться. Этот же решил устроить себе рекреационную минутку, уже потягиваясь в подушках. — Ой да брось. У тебя приехал брат и ты оставишь его помирать со скуки в четырех стенах? — Хан по-мастерски игнорировал «говорящий» взгляд Ёнбока и значение его скрещенных рук на груди. Он продолжает лежать как ни в чем не бывало и наслаждаться мягкостью чужого дивана. — Пусть поедет с нами. Заодно и город посмотрит. — Он устал после дороги. Дай человеку отдохнуть. — Скажи еще, что после двух часов езды в автобусе сразу в гроб ложатся. — Закатывает глаза Джисон и обращается затем к Феликсу, что все это время, как сторонний наблюдатель, смотрел на то, как решают за него, что ему делать или не делать. — Давай просто спросим у твоего брата чего он хочет. Феликс, хочешь остаться тухнуть в полном одиночестве и покрыться пылью как остальная мебель или развеяться и провести несколько часов в веселой компании? Блондин даже чихнул после слов о пыли. Нет, первая альтернатива вечера была ему совсем не по душе. — Делайте, что хотите. — Буркнул брюнет. Замочки и застежки его кожанки бряцают за ним по пятам до самой входной двери. Джисон бодрой пташкой вспорхнул с дивана и повел Феликса прочь из квартиры, улыбаясь и мягко подталкивая блондина в спину. Хан показывает язык спине его хмурого друга, когда они уже выходили в подъезд. Младший не смог сдержать смешок. Что-то ему подсказывало, что с Джисоном они подружатся.

***

Новая компания — всегда страх, выброс некой доли гормонов стресса в организм. Хотя переживать о чем-то подобном стоило кому угодно, но не Феликсу. Он был открытым, умел поддержать даже самый глупый разговор и ловко переключался с шутливых речей на серьезные темы. Общительность — одно из его привлекательных качеств. Социум — вот, где он чувствовал себя как рыба в воде. К тому же, Джисон уверял его, что об их компании ему точно не стоило переживать. Джисону хотелось верить на слово. У него удивительно получалось вызывать к себе доверие. Брюнет неодобрительно косился на них за тот шум, что они создавали в машине своей болтовней, пока все трое ехали к месту встречи. Феликс лишь временами обращал внимание на огни улиц и яркое переливание вечернего Сеула из окна — был слишком увлечен разговором. Джисон отрывками пытался показать ему «жизненно важные» точки города, если они проезжали их по пути: от классных кофеен и торговых центров, до киосков с уличной едой. В живом обсуждении дорога заняла не больше двадцати минут, как они уже приехали. Непримечательная серая пятиэтажка почти в центре. Народу на этой части улицы было полно и большинство — молодежь. Люди заходили и выходили из здания нескончаемым потоком. Енбок не стал никого ждать и зашел первым. — Не обращай внимания, он всегда такой. — Говорит Джисон с улыбкой. Да, Феликс знает. Он видел, что старший был раздражен всю дорогу, но надеялся не принимать его испорченное настроение на свой счет. Он не хотел расстраивать его вечер. Он хотел лишь немного повеселиться. Лестница вниз, а кажется в саму преисподнюю. Только осторожно ступая ниже, виднелся свет от неоново-розовой вывески с предсказуемой надписью «Amore», но с важной миссией — уберечь людей от падения и риска сломать себе шею. Это был бар. Довольно популярен — судя по количеству гостей — и довольно приятен внутри. Зал выдержан в одной цветовой гамме: коричневый смешивается с розовым. Неоновый свет, коричневая мебель, коричневые фартучки официантов. Высокие раскидистые ветви розовой сакуры врезаются в потолок, как колонны, и плакучей ивой склоняются над столиками. В своем городе Феликс никогда не видел чего-то подобного. И не увидел бы. Честно сказать, он не был завсегдатаем в ночных барах и кабаках. Еще не доводилось вкусить эту часть переходного этапа «отрочество — юность». И он рад, что не упустил такую возможность сегодня. Это место привлекало по крайней мере своей эстетической стороной — творческие люди питают особую любовь к таким местам. Остальное будет зависеть от того, как пойдет общение. Джисон останавливается и оглядывается по сторонам. Наконец, спустя минуту промедления парень машет кому-то и зовет Феликса за собой. Они идут к столику у дальней стены. Искусственные цветы шторкой закрывали сидящих за столом от посторонних глаз. Феликс удивлен, как Джисон вообще смог разглядеть друзей через весь зал. — Ну наконец-то блять! Чего так долго-то? С вами чтобы выпить, как аудиенции с Королевой ждать. И все обязательно по часу «задерживаются». Аристократы хуевы. Меньше всего Феликс ожидал, что первая фраза при знакомстве будет именно такой. Он с удивлением разглядывал нахмуренного парня в джинсовой куртке, который успел обругать его на пару с Джисоном. — А это у нас Минхо. Не обращай внимание, он просто нервничает, что не успеет нализаться до окончания «золотого часа». А так он нормальный. Иногда… Хорош гундеть, лучше познакомься — это Феликс. Мы помогали ему с переездом, поэтому опоздали. Блондин коротко кивает в знак приветствия. Минхо же щурит глаза и молча разглядывает незнакомого ему парня с ног до головы. Он сидит возле Ёнбока. Одна его лодыжка закинута на колено и сам он выглядит так, будто не то что стол, все это заведение его собственность. Джисон предлагает сесть на свободное место на диванах с другого края. — И че ты пиздишь? Всего на полчаса позже пришли. В семь же договаривались. — Парень садится рядом с Феликсом, аккурат напротив своего оппонента. — В любом случае, ты должен мне штрафную. — Ты в курсе, что штрафную пьют обычно те, кто опоздал, а не наоборот? — Мне похуй. Я единственный из вас всех пришел вовремя, так что правила придумываю я. — Да с хуя ли? Сам, очевидно, с шести тут сидишь и теперь наебываешь всех, прям как в тот раз... — Чего-о? Это когда это я наебывал! — Это надолго, — улыбается Феликсу еще один парень из компании, что до этого сидел молча рядом с Минхо и, в отличие от блондина, наблюдал за перепалкой друзей без особого интереса. — Я Бан Чан. Просто Чан. Он протягивает руку через стол. Феликс пожимает крепкую ладонь в ответ. Чан выглядел старше всех присутствующих — года на три, на четыре. Это был шатен с широкими плечами и ямочками на щеках, а простая черная футболка обтягивала его рельефные мышцы. Впечатляет. Феликс о таком теле мог только мечтать. — Что значит «золотой час»? — Решает он продолжить разговор с Чаном, пока Минхо и Джисон грызутся, а Ёнбок вытаскивает сигарету и закуривает прямо в зале. Ну, должно быть, у них так принято — курить в баре / игнорировать этих двоих и их детские споры— тут уж решайте сами, что выбрать. — Время дешевых напитков. Первые два часа после открытия бара. Затем ценники взлетают до небес. Так что в восемь вечера ты пьешь обычную водку, но представляешь Мартини, зная, сколько ты заплатил. Люди знают, как делать деньги в большом городе — Чан с ним соглашается. Феликс проверяет время на телефоне. Тогда Минхо имел полное право злиться и доказывать свою правоту Джисону, только не слишком долго — у него оставалось ровно двадцать минут. — А где Хенджин? — Он опоздает. — Отвечает Чану Ёнбок. Густой дымок витает вокруг и зависает над их столиком в неподвижном воздухе. Феликса подташнивает от крепкого запаха сигарет брата. — Вот его и обдирай до трусов со своими штрафными. — Выдохся спорить Джисон. — Не, — ухмыляется парень, — до трусов — это к Ёнбок-и. Там уже его «зона ответственности». Я в чужой монастырь… — Блять, какой же ты мерзкий. В этой точки брал начало новый виток выяснения отношений, но Чан четко почувствовал перекрестный момент и увел разговор в другую сторону. Видимо, это уже наработанный навык, внутреннее чутье, когда еще можно угомонить этих двоих. — Феликс, а на кого ты учишься? — Он художник! Прям как Ёнбок, —говорит гордо Джисон, как за себя. — Я архитектор, — поправляет холодным тоном брюнет, словно такое сравнение оскорбило его. — Это разные вещи, Джисон. — Вау, это круто. Тоже Сеульский? Мы тут получается все представители «творческого класса». Мы с Джисоном занимаемся музыкой. Минхо у нас учится на артиста театра и кино. Хенджин тоже на художественном факультете, кстати. Какое у него там направление… Живопись? — Уточняет Чан у друга, но Енбок не помогает ему с ответом. — Ладно, не важно. Ну в общем ты понял. С нами скучно не будет. Феликс не удивлен, что его брата окружают такие же интересные и творческие люди, как и он сам. Парень всегда с особым пристрастием выбирал себе друзей. Правда, никогда Феликса с ними не знакомил, даже не рассказывал о них. У него был свой мир, куда не было доступа для его брату. Так что сейчас блондин рад, что дверца со скрипом приоткрылась в «запретную комнату», а Чан и Джисон помогали ему туда протиснуться бочком. — У тебя есть инстаграм? — Снова спрашивает его Чан, уже вытаскивая свой телефон. Инстаграма у Феликса нет. — Странно, что у тебя он есть, — обращается к Чану Минхо с усмешкой, намекая на их с Феликсом разницу в возрасте. Брюнет посылает другу убийственный взгляд. — Давайте уже выпьем. Джисон предлагает купить Феликсу чего-нибудь и сразу стал врагом народа в глазах Минхо. Блондин соглашается на сок. Парни подзывают официанта к их столику, нажав на кнопку, что пряталась за салфетками. Молодой человек в коричневой униформе и с бейджиком " Ха Джун" уже записывал их заказ в блокнотик. Две «отвертки», один «Май Тай», один «Лонг-Айлант», «Мятный джулеп» и апельсиновый сок. Всё верно? — Да, — отвечает Чан за всех. — Маловато будет, — вздыхает Минхо, когда официант ушел, и драматично скатывается по спинке дивана. Джисон цокает. — Тебе всегда маловато. Пока они ждали свои напитки, разговор зашел об учебе. Чан рассказал смешной инцидент, что произошел на днях во время практики. В тот день был какой-то перепад энергии в здании, он помогал в звукозаписывающей студии с настроем аппаратуры, и девушка, которую они должны были записывать, испугавшись темноты, с криками прыгнула Чану в руки. Буквально. Повисла на нем, как коала. Чуть не задушила. — А, по-моему, очень романтично. Номерок попросил? — Угорает Джисон. — В тот момент я думал только о своих ушах. Она так орала — я думал оглохну. Затем Минхо поделился (цитата), как его дрочат старые маразматики, которые сами не знают, чего хотят, и как он уже заебался плясать под чужую дудку. — Чувак, это буквально суть твоей профессии — плясать под чью-то дудку. Такой ответ парню не понравился. Он тянется к ржущему Джисону через стол засунуть тому салфетки в рот. В этот вечер Феликс узнал, что с Минхо может быть опасно шутить. Хотя Джисона это не смущало. Выплюнул и ничего, сидит вон довольный. Один Ёнбок ничего не говорил. Парень молча сидел рядом и наблюдал за всем происходящим со стороны, не вовлекаясь в бурное обсуждение темы «преимущества общественного транспорта перед личным авто, особенно в «ебейшие» пробки в городе». Он переписывался с кем-то в телефоне и изредка перебрасывался парой фраз с Минхо, когда тот успокаивался. На Феликса он не смотрел и никак на него не реагировал. Словно его здесь и не было. Минут через двадцать официант принес их заказ - что всех очень обрадовало - , а через полчаса пришел последний опоздавший. При виде Хенджина Ёнбок заметно оживился. Хенджин. Светловолосый парень, что пробирался к ним через толпу (в это время видимо был «час-пик» в баре) казался на голову выше всех присутствующих за столом. Он медленно вышагивал в их сторону, и, Феликс клянется, его запросто можно было перепутать с кем-нибудь из тех моделей, миловидные личики которых красовались на уличных баннерах в центре города. Слишком уж парень был красив. Кожаная куртка — почти такая же, что была на его брате — черные джинсы и футболка с надписью «Celine». Он выглядел как тот, кто вряд ли бы надел подделку вместо брендовой вещи. Одним словом… — Пиздец, — закатил глаза Минхо, когда Хенджин подошел к ним. — Явилась пропажа. Чего так долго? Мы уже выпить без тебя успели. Пятеро одного не ждут. Новоприбывший проигнорировал недовольство в свою сторону, вместо приветствия первым делом потянувшись к Ёнбоку. Брюнет с улыбкой целует парня в ответ. О, ну теперь понятно, кто такой этот Хенджин. — Задержали на работе, — отвечает он, когда Ёнбок сел ему на колени. — Это твой брат? — Смотрит на притихшего Феликса. — Ага. Просто. Без пояснений. А Хенджин в пояснениях и не нуждался. Одна «отвертка» была как раз для него. Парни чокнулись бокалами теперь в полном составе и выпили за встречу. А дальше время стало пролетать еще быстрее. Оно испарялось так же стремительно, как пустели их стаканы. Прошел час за активным обсуждением "великих произведений" современного кинематографа и вопроса, почему «артхаус» так популярен в последнее время среди людей их возраста. Минхо потребовался бы еще час, чтобы доказать Джисону, что именно фильмы категории «не для всех» — или «дуристика», как обозвал это Хан одним словом — на то и нужны, чтобы обособить культурное общество от неучей, подобных Джисону, как зерно отделяли от плевел. Чан ловко вбросил новую тему для разговора, более приземленную. Под общий шумок Ёнбок и Хенджин покинули их компанию и вернулись уже под конец веселья, когда все собирались расходиться. На часах было 23:00, а Феликс уже мог бы с легкостью написать эссе о вкусах Минхо в искусстве, любви Чана к своему делу и многогранности чувства юмора Джисона. Чан и Минхо жили не далеко и планировали пойти вместе до станции метро. Джисон предложил снова подвезти Феликса и его брата до дома. — Все равно в ту же сторону ехать, — сказал он. Хенджин жил в Западной части города, поэтому просто решил взять такси. Феликс устал. Он развалился на заднем сидении машины, когда Джисон уже вез их обратно. Свет от фонарей и уличных огней калейдоскопом отражаются на его прикрытых веках. Гудело в висках — компания оказалась шумнее, чем он предполагал. Но вечер Феликсу понравился. Друзья его брата оказались в самом деле веселыми ребятами, как Джисон и говорил. Темы были не прямо веселые — в основном глубокого содержания, что временами требовалась минутка переосмыслить собственное мнение. Но Джисон умел разрядить обстановку остроумной шуткой или ироничным замечанием, а Минхо… Это отдельный кадр. Потребность в драме уже стала его профессиональной деформацией. Но это тоже казалось смешным. Чан же умело успокаивал самую шумную парочку в их компании и подбирал темы для разговора, которые были интересны для всех. Единственной загадочной фигурой из их компании оставался Хенджин. Феликс так и не понял, что он за человек. За всю встречу он мало говорил. К тому же опоздал, а затем и вовсе куда-то ушел. На вид просто спокойный парень, временами отстраненный. Но в этом они с Енбоком похожи. На прощанье Чан дал Феликсу свой номер, подвыпивший Минхо похлопал блондина по плечу, а Хенджин ушел, не сказав ни слова. Ну и черт с ним. У подъезда Феликс от всей души благодарит Джисона за помощь, за то, что довез, да и вообще взял его сегодня с ними. — Да ерунда, — махнул он рукой, скрывая улыбку. Вот уж совсем не ерунда, думает блондин. Он еще долго ворочался в своей новой кровати и прокручивал в голове весь день. И всё-таки он рад, что приехал. Даже несмотря на то, что родители не хотели его отпускать, а старший брат совсем не скрывал недовольства их «воссоединением» под одной крышей. Он всегда таким был. Феликс уже привык. Парень все никак не может уснуть. Воодушевление от завтрашнего дня и впечатления от сегодняшнего будоражили его и без того беспокойный ум. Он уже представлял, сколько всего увлекательного и нового его ждет в институте. Сколько интересных людей, похожих на друзей его брата, он сможет повстречать и с ними подружиться. Кстати, о друзьях. Феликс открывает тумбочку и на ощупь находит свой телефон. Парень вдруг вспомнил, что Чан говорил ему что-то про Инстаграм. Раз он все равно не хочет спать, стоило занять себя чем-нибудь интересным. Придумайте логин и пароль. Блондин не стал особо заморачиваться и пишет первое, что приходит в голову. Да, он согласен, что _lee1509_ было совсем не оригинально. Уже ночь. И он устал. Так что его тоже можно понять. На экране горит 01:05, а парень пытается разобраться, как работает приложение. Если точнее - нажимает на все подряд. В ленте ему предлагают найти знакомых из телефонных контактов. Так он находит Чана. А по отметкам на фотографиях — Джисона и Минхо. Джисона на странице Чана все же было больше. У Хана почти все фотки мемные. На остальных он хотя бы позировал. Блондин лайкает несколько удачных снимков и останавливается на каждом описании внизу. «Quokka home» - гласила надпись, где Джисон сидел неизменно в панамке — только теперь в белой — и перебирал струны гитары. «🐿️🐿️🐿️» оставил комментарий пользователь _leenoleeyes_ Парень лайкает и это. Он пролистывает галерею почти до конца. Подписывается на Джисона и переходит к странице Минхо. У того было фотографий раза в два меньше и были они раза в три эстетичнее. Вот парень в музее искусств любуется картинами. Здесь он на сцена играет в постановке. Тут его сфоткали в образе какого-то деда — Феликс не сдержал смешка. Что ж, временами Минхо и правда походил на деда — также любил пожаловаться и погундеть. Во время просмотра видео — репетиции Минхо по актерскому мастерству - сверху выскакивает уведомление: «пользователь hw_888 хочет отправить вам сообщение». Блондин с подозрением смотрит на незнакомое название профиля, но сообщение решает все же открыть. 01:15 Детка у тебя новый инст? Парень перечитывает снова, нахмурившись. Должно быть этот hw_888 с цветочком на заставке с кем-то его перепутал. Какая еще детка? Ответить? Или не стоит. Да, не надо. Мало ли кто забрел на его страницу в час ночи. Может маньяк какой. А что, маньяк вполне мог и цветочек поставить на аву — для прикрытия. Он кладет телефон на грудь экраном вниз и в темноте разглядывает потолок. Нужно подождать. Хотя, чего ждать — спать лечь и всё. И нечего даже его профиль открывать. Но Феликс никогда не умел сдерживать свое любопытство. Просто посмотреть-то можно, ничего не будет, успокаивает он сам себя. Стоило ему снова взять в руки телефон, как тот завибрировал. 01:20 Малыш, оцени. Как тебе? (1 вложение) О. Так это был не маньяк. Слава богу. Слава богу, это был всего лишь парень его старшего брата, который называл его малышом и отправлял ему свои фотки в час ночи. Ему действительно стоило просто продолжить свои попытки уснуть и не искушать лишний раз судьбу. Но слишком поздно сожалеть о том, что уже произошло. Или о том, что только произойдет.