Осколки калейдоскопа

В жизни Ван Ибо наступило на редкость мерзкое утро. Он проспал – именно тогда, когда должен был явиться к первой паре. Второпях натянул первую попавшуюся одежду, собрал из остатков вчерашней еды невкусный бутерброд. Схватил, не проверив, рюкзак и бегом понёсся на станцию, где в последний момент запрыгнул в вагон метро, вдавливаясь в толпу таких же неудачников. По крайней мере, так ему казалось. Пока, зажатый между офисными работниками в пыльных костюмах, он не вытянул шею, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха… и не увидел его. Парня, который стоял чуть поодаль, отвернувшись к окну. Тот зевнул, прикрывая рот рукой. Сонно моргнул пару раз, смахнул с глаз чёлку – непослушные пряди тут же прилипли к покрывшейся испариной смуглой коже, – дёрнул головой в сторону. Проводной наушник соскользнул на плечо, и Ибо неосознанно уставился: на россыпь родинок, на тёмный пушок на мочке уха. Вена на шее слегка вздулась, когда, после неудачной попытки сдуть волосы со лба, тот откинул голову назад. Парень явно не выспался, ему было жарко и душно, и потому смотреть на него вот так было стыдно. Но не смотреть – невозможно. Ибо ещё никогда не ловил себя на том, что разглядывает кого-то настолько внимательно, не желая упустить ни одну деталь. Вся суматоха вокруг слилась в один белый шум, отдающийся в ушах вместе со стуком сердца. Очнулся он лишь тогда, когда из толпы раздался высокий женский голос: «Извините! Я сейчас выхожу!» Тот самый парень подвинулся, аккуратно пропуская девушку, которая едва доставала ему до плеча. Мягко улыбнулся ей – в уголках его глаз лучиками разошлись тонкие морщинки – и, ухватившись за поручень, развернулся спиной. Волосы на его затылке торчали в разные стороны, казались жёсткими, но их почему-то хотелось потрогать. Поезд затормозил. Люди зашевелились активнее, зашумели, поползли к дверям. Ибо же попытался отступить назад: шаг, другой – как вдруг почти упёрся в плечо того парня. «И почему я проспал именно сегодня? – обратился он к высшим силам, кем бы они ни были. – Почему одет как попало и даже не знаю, что у меня на голове?» В зеркало перед выходом он не посмотрел и теперь тщетно пытался разглядеть себя в мутном окне вагона. Ещё он пожалел, что никогда не носил с собой ручной вентилятор – сейчас мог бы протянуть его этому парню и завести разговор: «Жарковато сегодня, не так ли?» Нет, идея сомнительная. Супер неловкая, будто у него самого тепловой удар. Впрочем, кинуть вентилятор в рюкзак всё равно стоило — хотя бы как средство спасения от слишком горячих во всех смыслах незнакомцев. Как же ещё с ним заговорить… просто врезаться и извиниться? Тогда он, в лучшем случае, получит ту же улыбку, что чуть раньше досталась девушке. Но если… Ибо прокручивал в голове уже который по счёту вариант, когда поезд тряхнуло, и он заметил одну новую, необычную деталь: с другой стороны парень прижимал к себе плюшевую уточку. Маленькую и кривенькую, будто сшитую вручную. Удивительный контраст: милая игрушка в руках взрослого парня, яркий жёлтый блик на его тёмной футболке. А как он её держал: осторожно, почти трепетно, будто стараясь защитить от всего мира. Стало очевидно – это подарок. «Наверное, для девушки, – кольнула следующая мысль. Все сценарии разом разбились об один, до обидного понятный и необратимый. – А я тут прикидываю, как с ним познакомиться, будто у меня вообще был шанс». Он заставил себя отвести взгляд. Следовало бы вообще отвернуться и забыть. Сосредоточиться на своих задачах. Сегодня действительно мерзкое утро, и явно не его день. А он, в конце концов, был прилежным студентом – по крайней мере, очень старался им быть. «Станция Педагогический унивеситет», – раздалось из динамиков. Хорошо, что он уже пришёл в себя – а то вполне мог проехать мимо, не услышав объявление, и ещё больше испортить себе утро. Не оглядываясь, он вклинился в единый поток выходящих, который вынес его на платформу. «Извините», – позвал кто-то. Ибо и не подумал, что обращались к нему. Он вышел со станции и, наконец, полной грудью вдохнул утренний воздух – ещё свежий, с привкусом скошенной на газонах травы. Стих шум уходящего поезда, толпа людей постепенно рассосалась – все бежали по своим делам, кто куда. Казалось, и его утро выходило на привычный шаблон, будто ничего не случилось. Ибо поправил лямки рюкзака, взглянул на часы – стоило прибавить шагу. – Извините, – снова раздалось позади. Кто-то поравнялся с ним, слегка задев плечом. Он повернул голову и… замер. Тот самый парень стоял рядом, снова улыбаясь до морщинок-лучиков и демонстрируя одну из самых ярких своих родинок – под нижней губой. – Вы студент педагогического? Не подскажете, как пройти к кампусу, – попросил он. Ибо уже собрался улыбнуться в ответ – просто потому что невозможно было этого не сделать – как его взгляд упал ниже. Уточка. Опять эта уточка. Всё такая же кривенькая, теперь она торчала у парня из-под мышки. Заставляя вспомнить то, о чём Ибо очень постарался забыть. «Хочет сделать своей девушке сюрприз? Или у них встреча у ворот, до занятий? Вот же везучая…» – очередные мысли разом заполнили голову. – Д-да, конечно, – ответил Ибо – тон вышел заметно поникшим, под стать настроению. Он поднял руку, показывая направление, и зашагал вперёд. – Утро не задалось? – парень снова поравнялся с ним. Теперь Ибо не видел лица, но слышал улыбку в его голосе. И чувствовал себя ещё большим неудачником. – Угу, – пробурчал Ибо. Зря он так. Парень ведь не был ни в чём виноват. Ибо сам пустился в фантазии. Сам себя расстроил. И теперь лучшее, что он мог сделать – хоть как-то сгладить ситуацию. Он поднял взгляд и выдал первое, что пришло в голову: – У нас в главном корпусе просто вкуснейшая столовая. Не советую уходить с кампуса, не попробовав там еду. Если, конечно, охранник пропустит… Он такой вредный – даже подкупить невозможно. – Спасибо за рекомендацию. Хорошо, что у меня есть пропуск – не придётся иметь с ним дело. Парень рассмеялся и вдруг оступился. Задел Ибо локтём, почти по рёбрам. Уточка выскользнула. Полетела вниз, но тут же была поймана – в одно лёгкое движение, почти у самой земли. Ибо наблюдал за этим, затаив дыхание, – не потому, что переживал за игрушку. А из-за того, что она значила. Явно что-то очень личное. «Дурацкая уточка. Он так над ней трясётся… значит, и девушкой своей дорожит. Даже пропуск оформил, чтобы пройти на территорию. У него всё серьёзно». Ибо почувствовал, как закусил губу. Он всё смотрел на уточку – на символ своей грусти – почти с упрёком. Парень проследил его взгляд и тоже уставился на игрушку. Повертел в руках, будто проверяя, точно ли она в порядке. На мгновение задумался и тяжело вздохнул. Не устало, а как будто тревожно. – Ты не мог бы кое с чем мне помочь? Ибо насторожился. Сложившийся сценарий дал крохотную трещинку. – Эта утка… – начал парень, почти переходя на шёпот. – Мне нужно срочно вернуть её одной маленькой девочке. Боюсь, с ней что-нибудь случится, если буду постоянно носить с собой. Слишком уж сегодня суматошное утро. – А вам точно в университет? Детский сад дальше по улице, – пробормотал Ибо, надеясь, что не звучит слишком грубо. Шёл бы этот парень уже… на своё свидание. Но эта реакция будто, наоборот, его развеселила. Он усмехнулся: – Точно. Если господин Шэн с кафедры журналистики сегодня вернётся домой без этой утки, будут проблемы. И у него, и у меня, – добавил он заговорщицким тоном. Ибо моргнул. Что? – Господин Шэн?.. Наш завкафедрой? «Разве так бывает?» – Полагаю, что да, если ты сам с журналистики? Это утка его дочери. Очень ценная вещь, – парень похлопал её по крошечной голове и кивнул для верности. Ибо снова посмотрел на уточку. Но теперь так, словно видел впервые. В голове уже не осталось мыслей про «его девушку» – все они исчезли, будто их, одну за другой, смыл летний ливень. Тёплый, под которым хотелось танцевать. Игрушка больше не казалась символом грусти, а скорее… надежды? Он слегка растерянно кивнул в ответ. И, заодно, – своим мыслям. – Я Ван Ибо, – поспешил представиться он, – с третьего курса кафедры журналистики. – Какая удача! А я Сяо Чжань, с сегодняшнего дня прохожу здесь практику. Они пожали друг другу руки. Их пальцы сомкнулись – неожиданно крепко и чуть дольше, чем требовало простое приветствие. Ибо посмотрел на Сяо Чжаня – и, наконец, улыбнулся. Оказалось, это утро совсем не мерзкое. А счастливое. И не только для уточки, которая скоро вернётся к своей хозяйке. Но и для Ван Ибо.