Нежные цветы в дикой пустыне

Нашли его только утром и помогли встать. Давид был мрачен и немногословен. Султан лишь сказал, чтобы за покоями ухаживали, но никому не отдавали эти комнаты. Теперь он с заботой относился к мазью с запахом омежки и почти не тратил его, только капельку мазал на запястье и нюхал, когда никто не видел. Сердце было разбито в дребезги, а перемены, к сожалению Ника, медленно, но верно меняли государство. Прибавилась новая головная боль для Султана. То тут, то там рождались омеги и альфы. Им нужно было организовывать новые школы и общаги для омег, чтобы защитить их от посягательств. Джозеф стал главным в этой сфере, так как он разбирался во всех нюансах. Советник ему в этом помогал. Через год Давид со своим войском поехал в поход, чтобы завоевать новые территории неверных. Как бы странно это не звучало, они с лёгкостью приняли все изменения, посчитав, что на всё воля божья. Султан больше не смотрел на гарем, даже на Джозефа, чей запах был так похож на запах его Никки. Он видел, что омега уже не так требует внимания государя и перестал метить на роль его супруга. Теперь он хотел внимания советника, что так запал ему в душу. Джозеф менялся рядом с ним, становился покладистым и милым.

***

Война затянулась на много месяцев. Давид лично принимал участие в битвах и убивал всех налево и направо, закрыв сердце от всех. Он был уверен, что больше не полюбит. Мази осталось так мало, а душа не прекращала болеть. Ещё через некоторое время они приехали обратно в столицу с победой, но Давид оказался тяжело ранен. Новость распространилась, словно пожар. Поговаривали, что он не проживет много с такой раной. А Султан и рад был умереть, лишь бы эта пустота исчезла, лишь бы перестало так болеть. У него было только одно желание - ещё раз увидеть Никки, коснуться его и, если возможно, поцеловать его. Он постоянно бредил в лихорадке и звал любимого. Мать приказала всем идти искать этого... Плохого человека, что бросил его сына. Но Никки появился так же тихо как и в первый раз. Пришел с караваном, как только новости о болезни альфы дошли до его ушей. Несмотря на то что в нос били разнообразные запахи новых альф и омег, что еще не до конца понимали своей сущности, омега под черным плащом скрытно проник во дворец и представился матери султана как целитель. Он попросил немного, всего лишь пару ночей рядом с ложем повелителя. Смешная плата для того, кто действительно мог исцелить султана. -Тсссс, все хорошо. Стоило юноше скинуть черный плащ, оставшись с больным один на один в его покоях, как комната наполнилась приятным и до боли знакомым ароматом. -Ну что ж ты так непослушен... Мягкие руки нежно коснулись горячего лба, но перед глазами образ лекаря все еще плыл и не было видно ни его лица, ни его согревающей улыбки. Только голос и приятный запах. Зашуршала сумка, стук склянок ненадолго прорезал тишину прохладной ночи. А после на ложе султана взобралось чье-то хрупкое тельце, с колбами и склянками в руках. -Тебе нельзя умирать, Давид-султан. Юноша набрал лекарство в свой рот, а после стал спаивать его через поцелуи своему господину. Дышать стало намного легче сразу же, после первого глотка сладковатой жидкости. -Засыпай, я никуда не уйду. Юноша еще долго возился с травами, ступками, разливал что-то по бутылочкам и спаивал господину. И все время был рядом. Это был именно тот запах, тот нежный аромат, что присутствовал с Ником на протяжении всего его пребывания здесь. -Нет нет, прикрой глаза... Ты не должен меня видеть. Николас закрыл глаза повелителя рукой. -Ты должен поспать. Если хочешь, потом я все расскажу, только... только не умирай. Лекарь прожил возле султана, не отходя от него, целый месяц. Ласково пел ему колыбельные, усыплял, давал лекарство и целовал как только мужчина хотел этого. но всегда прикрывал ему глаза и просил поспать, так и не попавшись ему на глаза. Ровно через месяц запах омеги исчез из покоев. Раны больше не было, а на столе, возле кровати, лежала новенькая баночка с ароматом Ника. Но не было самого омеги. Султан был верен что все это ему причудилось во сне, когда он бредил. Даже расспросы матери не дали ответа, та не видела лица юноши, тот был под капюшоном. Давид с нежностью принюхивался к запаху мази, расходуя её еще медленнее. Казалось, будто султан и вовсе не был больше рад своему положению. Он искал Никки. Он рассылал во все концы страны гонцов, с одним единственным приказом. Найти и привести юношу живым. Он был готов осыпать золотом любого, кто привел бы его любимого обратно, пусть им бы и пришлось долго поговорить потом.