Авантюрист

       Вечер в доме семьи Гибсонов протекал в самом обычном ключе. Оливер Гибсон, часом ранее вернувшийся от своей матери, старой женщины, которой в силу её возраста была необходима помощь с бытовыми делами, проверял электронную почту.       - В последний месяц их стало гораздо больше, - подметил для себя Оливер.       Среди писем с отказами в публикации его стихотворений, также были письма от коллекторских агентств. Ежедневно он получал письма, с требованиями вернуть долги.       - И не жалко ли им времени на эту бессмыслицу?       Как и любой человек, который долгое время не может свести концы с кредиторами, он перестал переживать по поводу подобных писем. Он понимал, что его единственное имущество, которое является его местом жительства, они не заберут. Больше рычагов влияния они не имеют. Поэтому, удаление этих писем, которые поначалу, из-за его невежества в гражданско-правовых вопросах, заставляли его очень сильно волноваться, теперь стало для него обычной рутиной. Его гораздо больше трогали отказы в публикации, он не старался сделать поэзию своим источником дохода, или делом всем жизни, но глубоко в душе желал, чтобы его искусство получило должное внимание.       Миссис Анна Гибсон в это время, накрывала на стол. В свои двадцать два года, она прекрасно справлялась с домашними делами, не чувствую какого-либо угнетения. К делам по дому она относилась, как к работе. Будучи единственным ребенком в семье, родители, работающие с утра до вечера, с раннего возраста поручали ей уборку по дому и готовку. Имея не по годам практичный склад ума и устоявшиеся принципы, она давно пережила подростковый максимализм, который всё еще сохранялся у большинства ее ровесников, ее не привлекал тусовочный образ жизни, который она находила расточительным для своей юности. Это была ухоженная девушка, среднего роста, с зеленым цветом глаз, стрижкой "каре", которая хорошо подходила под ее кругловатую форму лица. Тонкие губы, и аккуратный, маленький нос, хорошо дополняли черты ее лица, и создавали образ очень элегантной девушки.       - Ужин готов, - сказала она, приглашая мужа к столу.       Их, достаточно раннее замужество, которое произошло двумя годами ранее, не было вынужденным. Это было взвешенное, обоюдное решение. Брак, который все их окружение находило очень удачным, был счастливым для мистера и миссис Гибсон. В их доме царила идиллия, состоящая из взаимопонимания и сильного личностного влечения.       Ужинали они почти всегда под музыку с виниловых пластинок, которые достались Оливеру от его деда, коллекционера разных винтажных вещей. Пластинок было всего пятнадцать штук, каждая из них была прослушана уже сотни раз, но никто не задумывался о приобретении новых, это уже давно превратилось в приятную вечернюю традицию, нежели в попытку культурного просвещения, потому, супруги не испытывали усталости от постоянного прослушивания одних и тех же песен.       - Ты изменила рецепт своего фирменного ростбифа? - попробовав первый кусок, спросил Оливер.       - Мне пришлось использовать баранину, - ответила Анна, - я посчитала, что с нашим текущим финансовым положением, не целесообразно покупать говядину.       - Сразу чувствуется разница, но вышло довольно таки неплохо, - Оливер попытался скрыть свое разочарование. Вкус ему и вправду показался неплохим, но оно шел ни в какое сравнение, с тем, что он привык есть на ужин. Остаток ужина прошел во взаимном обмене вопросами, о том, как прошел сегодняшний день.       Поздним вечером, перечитывая свои стихи, Оливер задумался, сегодняшние слова Анны за ужином, навели его на мысли, о которых он давно не беспокоился. Его долги перед кредиторами давно его не волновали, он конечно, не отказывался их платить, ежемесячно делая взнос определенной суммы, которая была сильно меньше той, что требовали от него коллектора. Первостепенным он всегда считал свои гражданские и социальные права, поэтому деньги с доходов первостепенно распределялись на обязательные нужды его семьи, помощь матери. Оставшиеся деньги, распределялись на долги. Сегодня, он ощутил удар по качеству жизни его семьи, который вновь вернул его в раздумья, о которых он давно забыл, раздумья о решении финансовых проблем.