Безумно влюблённые

      Кейдзи сидел перед зеркалом и безэмоционально смотрел в своё отражение, после прикладывая ватный диск к лицу, стирая с щеки тональный крем, которым перекрывал синяк на скуле, что теперь, сквозь остатки косметики казался менее ярким, но все ещё чуть фиолетовым. Нанося средство для снятия макияжа на чистый диск, юноша дрогнул от звука закрывшейся входной двери. В голове пронеслось преисполненная надеждой мысль о том, что его возлюбленный ушёл на очередную тренировку.       Вздохнув от слишком сильного нажатия к новому синяку, Акааши продолжил смывать косметику с открытых участков кожи, безразлично глядя на синяки и ссадины, которые остались от утренней драки. Тут на губах появилась кривая улыбка, это была не драка, а скорее избиение. Сглотнув, он мотает головой и собирает использованные ватные диски, чтобы отнести их в мусорку.       «Разве это любовь?» — проносится в голове, но после эту мысль отгоняет другая, напоминая, что нужно прибраться. Кейдзи берет совок и собирает с пола на кухне осколки тарелок, которые прилетали ему в голову и спину. Ему нужно подтянуть свои навыки готовки, чтобы больше не расстраивать возлюбленного.       Порезавшись, чуть хмурится и встаёт, чтобы промыть руку, подставляя ту под воду, задумчиво наблюдая как кровь чуть окрашивает воду, прежде чем скрыться в сливе. В голове яркой вспышкой пронёсся инцидент месячной давности, когда его держали за волосы в ванной комнате, прикладывая затылком о дно. Он испортил форму, перепутав режимы на стиральной машинке и заслужил это.       Обработав порез, Акааши заканчивает с осколками и выкидывает их, убирая совок на место и отвлекаясь на мобильный телефон, где пришло сообщение. Коноха зовёт выпить бывшего кохая, но снова получит отказ. Любимому не нравиться, когда Кейдзи уходит в одиночку с кем-то пить, они ведь пара и должны делать всё вместе. Вызов явно возмущённого семпая он отклоняет без колебаний.       Заварив себе чай, Кейдзи садится за стол и задумчиво смотрит в чашку на свое отражение, сам того не замечая, как начинает беззвучно плакать, а после сметает чашку в стену, не сдерживая крик, что вырывается из груди от накатившего чувства собственного бессилия. Закрыв лицо руками, юноша начинает плакать сильнее, жмурясь и тяжело вдыхая. Он так устал.       «Вы такая прелестная пара!» — ложь, они лишь на публике счастливы.       «Тебе так повезло, он тебя так любит, Акааши» — ревность, которая появляется в глазах Бокуто лишь сигнал об очередном избиение дома за неподобающее поведение.       «Встречаться с звездой так круто, завидую тебе!»— было бы чему завидовать, вечно пропадает на тренировках, раздражается при проигрышах, достают фанаты, а если дома бардак или Кейдзи что-то испортил из его вещей, то тут Бокуто вспыхивает как спичка.       Нельзя отрицать, что в остальные моменты Котаро просто отличный человек, но эта его тёмная сторона перекрывает почти всё. Так он думал после первого «воспитания», а сейчас осталось лишь бессилие, он может от него уйти, но в прошлый раз это кончилось больницей для того несчастного парня с работы Акааши. Бокуто не отпустит то, что принадлежит ему.       Всё изменилось, когда Кейдзи после очередного воспитания не выдержал и исполосовал себе руки, сидя в ванной и тихо плача от боли и страха, что ему не получится уйти. Ворвавшийся в ванну через час Бокуто выглядел… испуганным, сразу садясь рядом и забирая из чужих пальцев нож, чтобы после вызвать скорую. В больнице им впервые удалось обговорить всё то, что происходит между ними. Котаро обещал измениться.       И он изменился, став умнее. Подаренный фитнес браслет показывал состояние партнёра круглые сутки и без перебоя, а снимать его было запрещено. Снимет — будут привязывать к кровати или запирать в комнате на то время, что Бокуто нет дома.       Воспоминания приносят лишь усталость и фантомную боль на руках, отчего юноша лишь медленно сжимается, стараясь дышать чуть ровнее, чтобы успокоиться, иначе потеряет сознание. Нужно убрать осколки… и приготовить ужин, приготовит плохо, снова получит наказание.       — Кейдзи, я дома!       Бокуто был в отличном настроение, разуваясь и бросая сумку у входа, чтобы обнять ожидающего его в прихожей парня, что лишь тепло улыбался ему, также обнимая. Мужчина целует его в здоровую щеку и уходит мыть руки, отмечая, как оперативно разбирают его сумку, такая забота приятно грела душу.       — Я там купил тебе новую мазь от синяков, — он подходит и протягивает её возлюбленному, смотря на него с нежностью. Получая благодарный поцелуй, спортсмен уходит переодеться и приступить к ужину, который отлично пах на весь дом.       Сидя за столом, Котаро радостно вещал о том, как он сегодня играл на тренировке и как тренер его хвалил, ставя в пример. Ещё он рассказывал о предстоящем матче и просил Акааши взять на матч ту крутую шапку с ушками шакала, так как она нравилась Бокуто. Кейдзи лишь улыбался и водил палочками по тарелке, соглашаясь со всеми словами партнёра, не особо желая есть, но все же через силу жевал овощи, чтобы не портить настроение партнёру.       Закончив с ужином, Кейдзи неторопливо мыл посуду, обдумывая что-то и чуть хмурясь, как это было всегда. Бокуто сидел за столом и пил воду, любуясь своим партнёром и его забавной привычкой хмуриться при размышлениях, в старшей школе это казалось ему умилительным, да и сейчас тоже.       Акааши был очаровательным и чутким, а ещё таким родным сердцу, что Котаро каждый раз довольно жмурился, когда лежал головой на чужих коленях при совместных просмотрах фильма, когда Кейдзи запускал свои длинные пальцы в его волосы. Бокуто любил каждую деталь в своём парне и никогда бы не отпустил его, ведь другие обязательно причинят ему боль.       Поднявшись с места, спортсмен встаёт позади Кейдзи и обнимает за талию, целуя чужую шею, после ведя по ней кончиком носа и выключая воду.       — Бокуто-сан?.. — юноша хмурится от усилившейся хватки на рёбрах и на выдохе произносит чужое имя, что тут же снимает эту жёсткость объятий.       Его развернулся и он замер под взглядом янтарных глаз, что смотрели на него с вожделением, внутри что-то сжалось. Но на последующий поцелуй Акааши послушно отвечает, размыкая губы на касание к ним чужого языка, впуская тот и закрывая глаза от нежных поглаживаний на спине, которые не портили даже мозоли от усердных тренировок постоянных сильных ударов по мячу.       Котаро гладил его спину, забравшись под футболку, скользя по выпирающим позвонкам, оглаживая рубцы шрамов, оставленные им скакалкой после того как Кейдзи пролил воду на его конспекты для университета, что он так усердно писал всю ночь. Зачёт он все же сдал, а после извинился перед своим возлюбленным, когда обрабатывал его спину мазью. Кейдзи не злился, он сам так сказал.       Спуская руки, он сжимает чужую талию, а после и бедра, довольно ощущая дрожь чужого тела, прижимаясь к нему ближе и разрывая поцелуй, выдыхая в чужие губы, а после опуская голову и целуя бледную шею.       Кейдзи запрокидывает голову, открывая всю шею для Бокуто, глядя в потолок усталым взглядом, ещё не совсем отойдя от недавней истерики, а теперь лишь послушно поддаётся чужим рукам, решив не сопротивляться и дать то, что от него ждут. Нежные касания, поцелуи и шёпот о том, что он самый лучший вызывают лишь чуть кривую улыбку на его губах, такая нежность дурманит и даёт забыться.       Они перемещаются в спальню и Акааши рад этому также как утопающий спасательному кругу, секс на твёрдой столешнице лишь добавит синяков и дискомфорта, а здесь хотя бы мягко. С этой мыслью он уже лежал на постели и наблюдал как раздевается довольный Котаро, что так глупо красуется перед ним своим телом, после вновь склоняясь над ним и целуя.       Бокуто нежен, он любит это хрупкое тело и любит его касаться, пускай он не видит всех эмоций на лице возлюбленного, но он уверен, что в полумраке комнаты скрыт взгляд полный желания и любви к нему, ведь иначе и не может быть. Россыпь поцелуев остаётся на ключицах юноша, а после с него стягивают футболку, что мешает касаться остального тела.       — Кейдзи, ты такой красивый, намного красивее всех моих фанаток, что преследуют меня после матча, — находя свой комплимент отличным, он не замечает хмурости на лице бывшего связующего, что после касается его лица и притягивает к себе, целуя и кусая за губу. Чужая злость и ревность приятно колышут чувства внутри и Котаро отвечает на такой поцелуй также укусом, поглаживая чужой торс и обводя пальцами каждое ребро, каждый шрам и синяк, после цепляя резинку домашних шорт и стягивая их, открывая себе доступ к чужим бёдрам.       Касания к шрамам отзываются неприятными вспышками воспоминаний о том, как каждый из них был получен, но Кейдзи старается не думать об этом, наконец шумно втягивая воздух, когда поцелуй был разорван. Он упирается затылком в одеяло, давая себе время насладиться чужой лаской, до которой стал так жаден. Но в отношениях с Бокуто нельзя было иначе, нужно было следовать дурацкой поговорке: дают — бери.       Котаро гладит чужие бедра, любуясь в лунном свете чужим телом, что на его взгляд было идеальным ещё со старшей школы, но теперь уже более взрослое и сексуальное. Ведя руками по чужому торсу, довольно улыбается от мурашек на коже, а после цепляет резинку боксёров, наблюдая за чужим лицом, а после прикусывает губу от чужого оха, когда он отпустил резинку.       — Снимай, а я возьму смазку, — поднявшись с кровати, он отходит к шкафу, где среди вещей были убраны тюбики со смазкой и наручники с мотком верёвки для шибари, немного постояв, он взял лишь смазку, решив не портить их нежный вечер другими предметами, ведь Кейдзи был сегодня хорошим мальчиком. Бокуто прекрасно знал об СМС от своего бывшего сокомандника, ведь встретил его на пути домой, лишь улыбаясь и говоря, что Кейдзи нездоровиться. Он был доволен, что возлюбленный помнит о том, что нельзя ходить одному ни с кем, особенно пить. Какой же Кейдзи прекрасный и умный.       Акааши тихо выдыхает, когда не ощущает чужой вес на кровати рядом и садится, послушно снимая белье и возвращаясь на кровать, вставая на четвереньки и прогибаясь в спине, как это любит его партнёр. Он тоже любил эту позу, ведь невидно его лица, которое не всегда имеет выражение наслаждения, особенно когда темп слишком быстрый, а толчки глубокие.       — Нет, Кейдзи, сегодня я хочу видеть твоё личико.       Эти слова подобны грому среди ясного неба, обернувшись на него, юноша колеблется несколько секунд, но послушно разворачивается и ложится на спину, разводя ноги, наблюдая за фигурой в полумраке.       Бокуто улыбается и снимает боксёры вместе со штанами, пристраиваясь между чужих ног, кладя тюбик на постель и проводя кончиками пальцев по стройным ногам, после цепляя правую и выпрямляя, кладя на плечо.       — Ты идеален, Кейдзи, — он оставляет поцелуй на светлой коже, поглаживая чуть ниже коленку и наблюдая за тем, как сглатывает его партнёр. В его словах не было ни капли лжи, лишь любовь и вожделение, с примесью восхищения своим парнем.       Акааши смотрел на него и растворялся в этой ласке, забывая даже об утреннем инциденте, лишь прикрывая глаза, ощущая каждое касание пропитанное любовью. Ему хочется видеть такого Бокуто всегда. Сейчас, жестокий Котаро казался лишь плодом его воображения, ведь разве может быть этот ласковый парень жестоким садистом, что избивает своего парня?       Резкое проникновение заставляет вскрикнуть, открывая глаза и чуть дрожать, упираясь в чужое лицо напротив, на котором было лёгкая злость.       — Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты молчишь на мои вопросы, дорогой. — Котаро убирает тёмные волосы с чужого лба, после нежно поглаживая бледную щеку, — Надеюсь, ты не думал о ком-то другом?       — Что?.. Нет, конечно, нет… — страх в серых глазах принимается за ложь, ведь стал бы кто-то говорить правду со страхом? Конечно нет.       — Неужто думал об Акинори, что писал тебе сегодня? — Котаро делает первый толчок, поглаживая чужую щеку наблюдая за реакцией Кейдзи, что сморщился. Так не пойдёт. Он злится, опуская руку и сжимая чужое горло, глядя в чужие напуганные глаза под собой, что теперь видно из-за тусклого света с окна.       — Я ведь делаю все для тебя, для совместного нашего счастья, как ты не понимаешь, Кейдзи? — движения становятся резче, а чужие руки сжимают ткань под ними, но не звука не издаёт парень под ним, — Может мне вырвать тебе глаза, чтобы ты не смотрел на других, Кейдзи? Тогда ты будешь любить лишь меня…       Сиплое дыхание и чужая рука на щеке чуть остужает пыл, и он отпускает чужую шею, давая Акааши вдохнуть полной грудью и застонать от удачного угла проникновения. Котаро улыбается, наклоняясь ниже и целуя скулы юноши, продолжая двигаться в удобном темпе, наслаждаясь стонами над самым ухом.       Акааши стонал, зная какой эффект это даст и пока лишь украдкой старался утереть проступившие слезы, бывало и хуже. Касаясь чужой кожи, он старался обнять крепкое тело на собой, иногда царапаясь, получая довольные глухие стоны рядом с лицом. Вспышка гнева прошла, он в безопасности.       — Мгх, я сейчас…       Бокуто сжимает одеяло над головой возлюбленного и после сильного размашистого толчка, изливается в чужое нутро, прикрывая глаза, смазано целуя в лоб Акааши и заваливаясь на постель рядом. На его губах играет улыбка, когда к нему сбоку прижимается парень и он обнимает его, поглаживая по спине.       — Ты только мой, Кейдзи.       — Только твой, Котаро, только твой… — Акааши целует его в уголок губ и смотрит на чужое лицо, что выглядит очень умиротворённым и счастливым, прямо как в день их признания на выпускном.       Кейдзи поднимается с постели и уходит в ванну, чтобы вымыть все последствия их бурной последней ночи, увидев себя в зеркало, он впервые за несколько дней улыбнулся. Он тоже изменился.       Высушив волосы полотенцем и надев чистую одежду, что хранилась в ванной, он берет пачку салфеток и выходит в спальню, включая свет и садясь на кровать, чтобы обтереть чужое тело после секса. Бокуто лежит смирно и не сопротивляется, всё с той же глупой улыбкой на губах. Он так похож на молодого себя, что Кейдзи тоже начинает улыбаться.       Акааши помогает возлюбленному одеться, а после укладывает его головой на подушку, выходя из комнаты, чтобы выкинуть салфетки. Он смотрит на кухонный стол и кладёт на него лист бумаги, после возвращаясь в комнату, но уже со стаканом воды.       — Бокуто-сан, я вас и правда слишком сильно люблю.       Выпив воду, он оставляет стакан на столике и выключает свет, ложась под руку к Котаро, укладывая голову на чужое плечо, а руку ему на грудь, прямо напротив сердца. На левой руке блестит простенькое кольцо, которое было символом их любви. Акааши улыбнулся.

***

      Удай Тенма был глубоко обеспокоен пропажей своего коллеги и друга, который мало того, что не отвечал на телефон, так и на сообщения по почте. Он, конечно, знал, что у Акааши довольно активный парень и мог увезти его в поход в горы, но Кейдзи бы предупредил, да?       — А, понятно, спасибо.       Мужчина был слегка растерян новости о том, что менеджер клуба также не знает где Бокуто, который не отвечал на телефон также как и его коллега. Может что-то случилось? Убрав телефон, Удай решил всё выяснить, сходив к ним домой, благо адрес он знал, так как пару раз привозил работу на дом к другу.       Стоя у дверей двухэтажного домика и стучать в дверь уже минут двадцать, Тенма принял довольно смелое решение войти, а точнее хотя бы попробовать. На его удивление, дверь была открыта.       — Хэй? — увидев обувь обоих, он всё же входит в дом и закрывает за собой дверь, разуваясь, — Простите за вторжение, но вы уже третий день не отвечаете на звонки, и мы о вас волнуемся.       Заглянув в ванну, он решил пройти дальше, заглядывая на кухню и находя на столе лист бумаги, внутри появилась лёгкая тревога, но лист он всё же взял, начиная читать. С каждой строчкой, выражение чужого лица менялось от удивления к шоку, а после к злости и негодованию, а последнее предложение заставило его присесть на стул и растеряно смотреть на раковину, где капала вода. Кейдзи писал о таких ужасах их отношений, что брал холодок по спине. Он пару раз видел их пару и никогда бы не подумал о том, что столь влюблённый парень как Бокуто способен поднять руку на Акааши. Взяв лист, он решил ещё раз перечитать его.       — …кто бы не нашёл это письмо, прошу вас его уничтожить, чтобы не расстраивать моих родителей и родителей Котаро. Он не плохой человек и я всё ещё люблю его, даже после всего, что он делал. Я просто устал и решил выговориться, прежде чем навсегда отправиться с ним туда, где мы будем вечно счастливы.       Удай складывает лист и убирает его в карман, потирая глаза, о каком путешествие он говорит? Дом не был похож на тот, откуда только что уехали, да и обувь на месте, взгляд цепляется за телефон на столешнице и мужчину пробивает осознанием.       Вскочив с места, он побежал к лестнице на второй этаж, видя приоткрытую дверь в комнату и свет оттуда, в голове билась набатом мысль и он надеялся, что она ложная. Подойдя к белой двери, Удай шумно вздохнул и толкнул ту, замирая на пороге. На постели он видел своего коллегу и его парня, что лежали без движения в обнимку. Позвав их и не добившись результата, Тенма делает шаг в комнату и морщится от противного запаха, что явно выдувался из комнаты в приоткрытое окно, иначе бы пах бы весь дом.       Тошнотворный приторный запах вынуждает прикрыть рот и нос футболкой, осторожно подойдя к кровати, он проверяет пульс у обоих и одёргивает руку от холодной кожи. Мертвы. Оба мертвы.       Ощущая, как дрожат руки, мужчина поспешно выходит из комнаты, садясь на ступеньки на первом этаже и держится за голову, стараясь раз видеть чужие мертвенно белые лица. Удай плохо помнит как вызвал скорую и полицию, опустошённо сидя на лестнице, приходя себя лишь когда его вывели на улице медики. В его памяти навсегда останется картина как из дома выносят тела в черных мешках.       — Вы хорошо знали их, можете описать их отношения?       Удай Тенма сидит перед следователем, смотря в стакан с водой и лишь чуть хмурится, поднимая наконец взгляд на сотрудника полиции.       — Я знаю лишь то, что они слишком сильно любили друг друга.