Накорми зверя или птенчик хочет червячка

Чимину минет всегда казался чем-то грязным, что уж говорить о римминге… Нет, Чимин не против, если это делают другие, но ему самому претила мысль о том, что это сделают ему или он. Как же так тогда вышло, что он — гей? Он, честно говоря, и сам не знает, но как-то так вышло, что этот Ким Тэхен, сам того не зная, запал в душу младшенького, и выходить категорически не хотел, причем сам позднее это подтвердил не только в сердце Чимина, но и на словах, сказанных ему в коридоре универа. **три месяца назад** — Чимина-а, живее, а то препод из нас всю душу вытрахает! — Чимин дернулся на эту реплику парня, бежавшего впереди него — все же Тэхен поспортивнее его, — еле догоняющего альфу Чимина. Остановившись на пару минут, он глубоко вдохнул воздух через ноздри, как учил его тренер, и рванул вперед с новой силой. Тэхен, увидев, как беловолосая макушка проносится мимо, поднял брови и тоже прибавил скорость. — Лучше бы душу из меня вытрахал ты! — прокричал омега, на радостях, что он его обогнал, но, увидев, что черная макушка сначала снизила скорость, а потом и вовсе остановилась, хотя до кабинета еще на этаж выше бежать, он тоже остановился. Тэхен стоял посреди коридора и тяжело дышал, смотря на поворачивающегося на него омегу, как на восьмое чудо света. Белая футболка вздымалась и грудь ходила ходуном от внезапной остановки бега. Тэхен все еще пялился на Чимина, широко раскрыв глаза в удивлении от того, что омега сказал всего несколько секунд назад. Чимин, осознал, что он сказал, только остановившись на месте, когда глаза натолкнулись на постер о вечеринке в честь дня всех влюбленных, назначенной на субботу, куда он хотел пригласить Кима. Осознав весь масштаб сказанных им слов, он побоялся оборачиваться назад — на Тэхена: ему слишком стыдно. Ему — Чимину! Если он выкинул такое, то вряд ли может утверждать, что не извращенец, ведь все извращенцы любят минет, а он, как оказалось, — теперь тоже. — Что же ты молчал, — ласково произнес Ким, почти на грани шепота. — Что? — не понял Чимин и обернулся, но сразу же пожалел об этом: гаденькая ухмылка Тэхена не сползала и теперь законно заняла место триггера возбуждения Чимина. — Раз тебе так невтерпеж, не вижу смысла ждать, — твердо отчеканил Ким и быстро направился к сжавшемуся в углу Чимину, хватая его за запястье и ведя за пределы здания, — Тэхен-и, не думаю, что это хорошая идея… — Почему? — перебил Тэхен, — ты же явно влюблен в меня, я не тупой, не унижай меня, думая, что я этого не вижу, — и улыбнулся, смотря через плечо на омегу, совсем зардевшего от количества вскрывшихся тайн за день. — Знаешь, я давно кое о чем думал, и уверен на девяносто девять процентов, что ты будешь стесняться, но потом еще поблагодаришь меня и попросишь еще, — ухмылка, видимо, стала коронным выражением Тэхена на этот день. — Ч-что? Ответил Тэхен уже в своей квартире, куда привел Чимина. — Вылижу тебя, — ухмыльнулся он и взял омегу поперек пояса, положив на свое плечо и хлопнув по упругой попке. — Подожди, Тэхен! Не надо, это грязно, унизительно и… — И дико возбуждает, — дополнил на свой лад Тэхен, уложив Чимина на диван, — не так ли? Чимин закрыл ладошками лицо и кивнул: альфа оскалился, быстро расстегивая пуговки на розовой рубашке омеги. Увидев наконец такое желанное тело под ним, альфа все же решил удостовериться: — Ты уверен, Чимин-и? Я считаю до трех, если не уйдешь до этого времени — ты меня уже не остановишь, — понизив голос, прошептал ему на ухо альфа. Омега дернулся от внезапной близости и прислушался, когда альфа его предупреждал или угрожал — Чимин так и не понял, но… — Я хочу тебя, Тэхен, — стараясь, чтобы голос не дрожал, проблеял Чимин ему на ухо, после лизнув мочку Кима и засасывая сережку в рот. Феромон Тэхена подавляющий, властный, чем то похож на кардамон с горьким шоколадом, но сейчас более насыщенный и яркий — он душит Чимина своей аурой, но Чимин и не сопротивляется: ему хорошо. Альфа начинает покрывать живот и грудь омеги легкими поцелуями, иногда останавливаясь на сосках омеги и обводя их по кругу шершавым языком, — от этого Чимина подкидывает не по-детски и он хватается ручками за футболку Тэхена крепче, сжимая пальчиками ткань. Тэхену нравится такой Чимин: податливый, мягкий, нежный, чистый — ему не хватит слов, чтобы описать, от чего он так ловит кайф от происходящего, что в паху завязывается узел и начинает давить на мозг, требуя поторопиться. Но Тэхен не будет, он знает, что с Чимином так нельзя, поэтому прелюдия продолжает дольше обычного, подготавливая омегу. Паку начинает не хватать воздуха, когда Ким начинает покусывать внутреннюю сторону бедра Чимина, и совсем удушающий ход — альфа берет в рот. Омега хватается одной рукой за темные кудри парня, а вторую руку кладет на рот, чтобы не слышать свои же стоны — это выше его сил. Нет, так не может продолжаться, но Тэхен погружает в рот все глубже и уже наяривает, заглатывая каждый все больше и специально проходясь языком по уретре, выбивая из легких младшего очередной вздох и еще более крепкую хватку на своих волосах. Движения становятся резче и Чимин уже сминает между пышных бедер голову Тэхена так, что он невольно отстраняется и хмуро смотрит на Чимина. — Птенчик мой, раздвинь ножки, — нежно просит Ким и кладет ладони на колени омеги и медленно раскрывая перед собой Чимина, — ты не ушел, так поплатись за это — я сделаю, что так давно хотел, — облизнулся Тэхен и приподнял таз омеги, сразу присасываясь к сжавшемуся колечку мышц. Чимина взялся руками под коленями и выгнулся в пояснице, когда альфа положил под нее высокую подушку, чтобы омега расслабился. — Тихо, тихо, расслабься, — облизнулся у самого уха омега Ким, — я лишь хочу напитаться тобой. Чимин всхлипнул и расслабился, прикрывая глаза, когда тепло у уха исчезло и язык Тэхена начал все дальше проникать в розовую узость. Обводя языком стенки вокруг, альфа засосал дырочку и выпустил, словно делая засос — дырочка громко хлюпнула, выдав наружу новую порцию смазки, на что альфа самодовольно улыбнулся, шлепнув по аппетитной половинке широкой ладонью. Вернувшись лицом в промежность, Тэхен ухватился большими пальцами за края дырочки, буквально раскрывая ее шире, и начал вылизывать внутренние стенки, проглатывая смазку. — Какой же ты сладкий, — прорычал альфа и сжал руками ягодицы, вдыхая запах естественной смазки омеги, — так бы и сожрал тебя. Чимин ухмыльнулся. — Тэхен-и, я хочу кое что попробовать, — облизнулся омега и присел на диване. — Что такое? — толкнув язык за щеку, спросил альфа и придвинул Чимина к себе на колени — так, что омега чувствовал через джинсы Тэхена стояк. Пак приспустил с Кима штаны и, собрав со своего члена и промежности смазку пальцами, провел пару раз ладошкой по всей длине, на что альфа сдавленно простонал, запрокинув голову на спинку дивана. Чимин ухмыльнулся и, нащупав ручкой ствол, начал медленно садиться. Не успев даже толком сесть, Тэхен сжимает бедра Пака и резко толкается на всю длину, зарычав омеге куда-то в шею. — Маленький проказник, — ухмыляясь, прорычал альфа и начал толкаться в омегу, попутно кладя его на диван, а сам оставаясь на коленях и держа Чимина за талию на весу. Раз уж Чимин не выдержал правил игры «Прелюдия», то Тэхен тоже не станет церемониться. Тем более, что изначальный план разрушил не он. Омега метался по дивану, не зная куда деться и в итоге нашел поддержку в виде бархатистой стенки дивана, которую обхватил руками и скреб ногтями, когда Тэхен вбивался особенно жестко, четко попадая по простате. Понимая, что разрядка уже вскоре, альфа нагнулся к Чимину, держа руки на его бедрах и покрывая шею омеги поцелуями и бесконечными метками, которые тот даже не будет стараться скрыть — смешавшийся запах горького шоколада и вишни все скажет за них. — Т-тэхен, я… Я близко! — не выдерживает Чимин и кончает, вслед за ним и Тэхен, изливаясь глубоко внутри омеги. Тэхен улыбается и обессиленно валится рядом с омегой и сгребает его в охапку, кусая за шею, из-за чего омега ошарашенно вскрикивает и расцарапывает плечо альфы в кровь, а тот не останавливается, вонзает клыки глубже, терпит избиения омеги — ему до звезд перед глазами обжигающе больно. Спустя пару минут Тэхен отстраняется и садится на диване, утыкаясь ему в шею, где укус, и начинает зализывать, как бы извиняясь — Прости меня, Чимин-а, но я должен был, ты мой, я тебя никому не отдам, — уже нежно мурлычет альфа и толкается носом ему в волосы. Пак тяжело вздыхает: — Придурок. — Эй-ей, полегче, чего это я — придурок? — Придурок. — Ну птенчик… — Придурок.