Пятьсот копеек

Глава 1. Тип с сигаретами. Студенческие дни были обычны. Однотипные коридоры с коричневыми полами и белыми потолками. Одни и те же лица. Одни и те же пары с теми же аудиториями. Главный заучка, а также староста группы сидел на удивление на последней парте аудитории, разложил тетради для записей, весь на готовности, иногда почитывая прошлые записи. Аккуратно зачесанные волосы серого цвета, опрятно выглаженная одежда, а точнее бордовая рубашка, что была заправлена в черные и довольно удобные штаны, и дополняло это все коричневые туфли с острым концом и черным галстуком. Конечно же это был Куромаку, загадочно сидящий вдали от всех, за последним аудиторным столом. Прохладный осенний запах витал в помещении чем-то пряным и сухим, но таким привычным и приятным, что можно было привыкнуть быстро. Сидел он у стены, а окна было где-то в метрах трех-четырех выше его, но это все равно не мешало лезть лучам солнца. пробившего сквозь облака ему в глаза. Очки даже не помогали, а как будто наоборот, усиливали эффект. Внимание всё его было на записях тетрадей, что Маку очень бережно хранил, дабы не забыть мысль "мне нельзя вылететь отсюда! Я на бюджете!". Но все же это внимание прервало один странный размытый силуэт, что он заметил в просвете очков. Подняв взгляд, в открытой двери стоял парень рядом с преподавателем и о чем-то разговаривал. А внешность его была интересной. Парень двадцати лет ростом где-то сто восемьдесят пять с хвостиком, длинные фиолетовые волосы, что на концах завивались и немного напоминали волосы Цоя, который совсем недавно получил огласку по всему советскому союзу. В голове появились слова песни "Троллейбуса, который идет на восток. Троллейбуса, который идет на восток.", которые он знал из-за соседей в общежитии справа. – "Что это за тип?" – все же после возникло в голове молодого человека, оценивающе глядя на того, вскинув бровь. Возможно и был он надменен, хотя и сам он так не думал, но настороженность вызвал. Смотрел Куромаку на того "типа" не только, потому что волосы длинные и фиолетовые, а еще из-за необычного наряда. Штаны трубы с явными потертостями на коленях, косуха черного цвета с разными заклепками и карманами из-под которой выглядывала рубашка, заправленная в эти же трубы. Тут-то Куро начал сомневаться в своем зрении, не сам ли это Цой или просто косит под него? Но, проморгавшись и помотав головой, он окончательно понял, что никакой это не певец, а какой то парень, видать любящий его стиль в одежде. Никогда его не видел, может из другой группы парень пришел что-то спросить, но нет же! Неизвестный тип оглядел аудиторию, как будто в поисках куда бы сесть. При этом поиске места, парни сошлись глазами, а куро сразу же отвел взгляд, вновь заглянув в тетрадь. – "Надеюсь не ко мне." – в мыслях говорил сам себе трефовый, но буквально через несколько секунд он услышал звук шагов в его сторону и звук гремение, рядом с ним сели. Именно этот, как по его мнению "мутный тип", сел именно рядом с ним. Любовь второго сидеть одному разбилась с дребезгом где то внутри. – Пик, – немногословно произнес тот, протянув руку для рукопожатия. Несло от него чем-то пыльным и табачным. Куро немного отодвинулся от него с некой досадой или даже отвращением. – Куромаку, – в этот момент он отложил тетрадь к краю стола и с не хотением пожал руку, как видимо новому соседу и одногруппнику. Пиковый достал из своей сумки какой-то карандаш и тетрадь, что была явно не в лучшем состоянии, от чего Куро совсем скривился внутри. Просто две противоположности: такой правильный и педантичный Куромаку, а тут слева Пик, как будто лохматый Хулиган, у которого невесть что в голове. Так ещё и на филфаке! Что забыл такой, как Пик на филфаке? Ему скорее бандитом быть каким-то, чем учиться в этом заведении. Восьмой-то всё пытался его разговорить, а Куро лишь поддакивал и кивал, пытаясь вчитываться в страницы конспектов, что были написаны от его руки каллиграфическим почерком. А что ещё взять с этого педанта? Ему бы лишь саморазвиваться, и чтобы к нему никто не приставал. – Какой ты молчаливый, ужас просто... – Пик наконец-то обратил внимание на конспекты второго.– А, зубришь, интересно? – Куро лишь мельком глянул на того исподлобья. – Интересно, – буркнул он недовольно себе под нос, а брови как будто на автомате недовольно сморщились, от чего на лице юноши появились морщинки. Пиковый негромко посмеялся с этой картины. – Какие мы серьёзные... Куро-туча тебе очень подходит. – Пиковый продолжал придумывать какие-то клички Куромаку. Наблюдая за тем, что треф, чуть-ли не дымит со злости, вновь произнёс: – Ладно-ладно, не серчай. Надо уметь смеяться. – "Да сдался ты мне, что бы смеяться." – подумал он про себя, но промолчал и произнес следующую фразу: – Единственное, что я бы выделил, то это Куро-тучка, – Куромаку поправил очки за оправу. – Тогда будешь теперь Куро-тучка, – улыбнувшись сказал Пик, даже в какой-то мере кокетливо. Да и сам Куро поневоле ухмыльнулся, но и то эта ухмылка ушла также быстро, как и появилась. С началом пары парень украдкой наблюдал за новым одногруппником. Никак понять не мог, как его смогли к занятиям допустить, ведь занятия начинаются с первого сентября. А к слову уже семнадцатое сентября! Бесовщина какая-то думал тот, хотел задать этот насущный вопрос, но воспитание просто не позволяло этого сделать. Воспитан он был матерью и отцом, которые были в разводе. С двумя контакты были хорошие. Отец учил его воспитанности, труду и покладистой учебе, а вот мама доброте душевной. Доброты было мало, и то она доставалась в основном близким его людям, к которым парень с трепетом и волнением относился. Последнее его воспоминание, когда родители как-то нормально контактировали, то это был день его отъезда из родного города Орла, на поступление в Москву в МГУ на филфак. *** Утро началось очень бурно в тот день. Солнце середины лета был особенным, топот по дому большого количества людей, а точнее восьми. Там было и две его двоюродных сестры, и две бабушки. Одна, которая была со стороны матери, а другая с отцовской. Тётя Наташа и дядя Олег, ну и конечно его родители. Пока по дому было слышно расстроенные вздохи и стоны, Куромаку все также с бодуна на кровати сидел, лохматый весь, в белой майке и семейниках. Он пытался проморгаться дабы быстрее и лучше проснуться, но не то, что он одел очки, не то, что умылся не помогли ему толком сделать это. Атмосфера была не забываемой на самом деле. За последние годы развода родителей впервые он узрел то, как они взволнованно смотрят на друг друга и нормально общаются. Вот как влияет его отъезд! Белый кот по имени Саша лишь мешался под ногами, всех задевая своим большим и пушистым хвостом, гордо вышагивая на своих четырёх. Запах последних его блинов перед отъездом приятно бил по носу, вызывая утренний аппетит у юноши, от чего он сразу же пошел на кухню утолить свой голод. – А почему ты уезжаешь? – вдруг раздалось где-то сбоку. Это была его младшая двоюродная сестра. Трефовый аж испугался и поперхнулся блинами, но быстренько запив все чаем, ответил: – Настенька, учиться мне нужно, я обязательно приеду к вам на каникулах! – он подхватил маленькую девочку лет семи и посадил на колени, потрепав её по голове. А вот Настя радостно захихикала, театрально поднимая подбородок, показывая какая она важная, сидит на своем троне. – Вот лето закончится, пойдешь в первый класс. Будешь октябренком, хорошо учиться! А после станешь и пионером. Так быстро выросла, я даже не заметил… скоро и будешь выше сестры, – маленькие глазки забегали и загорелись, а уголки губ ещё сильнее поднялись. Довольная девочка задрыгала ногами и закивала. – Пообещаешь, что будешь хорошо учиться? – Хорошо! – вновь последовал резкий кивок. – А ты мне привезешь что-нибудь из Москвы? – Обязательно! Маленькой ладошкой она взялась за блин и стала жадно его есть, попутно хихикая и давясь. Вдруг послышались чьи-то шаги. Это оказалась тётя Наташа - её мать, проходила мимо кухни и, увидав это, ахнула. – Настя! Это не твоё! Это я для Куромаку готовила! Оставь живо! – с явным недовольством и злобой говорила та, уже подходя к столу, а девчонка испуганно вжалась головой в плечи произнеся короткое "ой". – Ну тёть Наташ! Мне не жалко, тем более, Настёна - растущий организм. – Никаких “ну”! Ты уезжаешь, мало ли когда еще встретимся, ешь пока успеваешь! – она стрельнула взглядом на маленькое создание, что так же сидело на коленях Куро, цокнула языком и ушла, продолжая что-то бурчать и нервно собираться к отъезду любимого племянника. Второй погладил сестрёнку вновь, когда та слезла с его колен, собираясь уйти. – Эй, эй, Насть, – шёпотом подозвал первоклассницу, которая глянула на него с интересом. А ведь и не зря повернулась. Увидела она руку с двумя блинами, что ей протянули, и сероволосый произнёс, так же тихо: – На, а теперь съешь где-то, главное не попадись мамке на глаза, – он ухмыльнулся. – Хорошо? – Хорошо! – вскричала маленькая, а после неловко ойкнула и убежала, лишь кончики светлых косичек увидел будущий студент. А вот из другого угла выглянула вторая личность – Света, его вторая двоюродная сестра, старше его на лет пять. Она оперлась на каркас двери, скрестив руки на груди, ухмыляясь и хитро смотря на сидящего одного Куромаку. – Что такое? – спросил юноша, жуя блин. – Ну, мне тебя год не видать, – она таинственно протянула последнее слово. – можно твой фотоаппарат взять? – Нет. - сухо ответил парень. – Да почему?! – девушка развела разочарованно руками. – Ты же все равно не сможешь их распечатать там! – Какая разница? Ты мой прошлый сломала, а я до сих пор помню! Тем более, приеду сюда на каникулах и смогу их проявить, – уже недовольно говорил он, скрестив руки на груди. Света ахнула, топнула ногой и убралась прочь из кухни как и её мать, за одно что-то невоспитанное прошептала. Света была как будто молодая версия своей матери, что парня иногда забавляло. Куро остался совсем один на кухне, попивая черный чай с сахаром. Кипяток в кружке создавал конденсат на очках, а на лице оставлял приятное чувство тепла. Осталось совсем немного времени до поезда. Его мать мельком заглянула в кухню взглянув на своего сына. *** Отвлекли Куромаку от воспоминаний ладони, что потрясли его за плечо: – Слух, Куро-туча, как там препода зовут, я чё-то прослушал? - негромко вопросил тот. Пиковый из всего конспекта написал пару слов. Вещи он уже давно тихонько сложил, осталось лишь уйти из аудитории. Только зачем? – Станислав Глебович, слушать надо было, – отрешенно ответил ему парень, уже спокойно посмотрев на него, так как была причина. Маку вновь неодобрительно вскинул бровь. – Не говори, что уйти хочешь? – О! Мне даже говорить не пришлось, классно, – тот хмыкнул и хотел уже встать, но Куро его остановил, придержав за локоть. – Остался всего час и четырнадцать минут, сиди тише, – прошипел он сквозь зубы. Такое отношение к учебе и занятиям его взбесило, что он открыто показывал сморщив брови. Такое ощущение, что у него уже межбровье вообще не выпрямилось, а только сильнее, углублялось. Вдруг раздался грубый голос из начала помещения. Это был их преподаватель, что уже с неодобрением глядел на Пика, как и сам Куромаку. – Новенький… как тебя там… – прошептал свои последние слова преподаватель. – Пик, что за суета у вас там на последней парте? Дальнейшие минуты две-три были долгими для Пика, но короткие для Куро. Пику сказали встать, а дальше отчитывали, за внешность, за поведение и его эту "суету". – А я говорил.. – довольная ухмылка, и, вновь, опущенный взгляд на записи, была на бледноватом от природы лице, но всё же иногда глазки бегали в сторону фиолетового, что в свою очередь стоял весь скукоженный от этой ситуации. А ведь и правда говорил, что тише нужно. От подобного трефовый был доволен до глубины души, но все равно было неприятно от того, что его не послушали. Монолог преподавателя был закончен, значит Пик свободен. Он закатил глаза, недовольно цокнув себе под нос, парень прихватил сумку на плечо и громкими шагами подошвы о кафельный пол ушёл, ловя лишь вслед озадаченные взгляды. В особенности был озадачен Маку, который совсем не ожидал подобных действий. Вот и пара подошла к своему концу, следовал десятиминутный отдых, в который Куромаку пошел искать сбежавшего с занятий Пикового. Зачем только? Его вообще это волновать не должно было, но он пошел искать его. Спускаясь по лестнице на первый этаж глазами он наконец то заметили эту чертову фиолетовую голову на первом этаже у входа в учебное заведение. Прикусив губу, Трефовый подошёл к нему, скрестив руки на груди. Пик то стоял не один, а общался видать со своим другом. Несло от них табачным смрадом, что воспитанный Куромаку совсем не переносил духом. – Извиняюсь, что прерываю ваш разговор, товарищи, но почему ты, – парень указал на Пика. – так нагло ушёл с пары? – в нос неприятно ударил этот запах, от которого он сморщил нос и брови в негодовании. — Вместо посещения пар куришь?! – А почему нет? Мне не интересно, вот и ушёл, – пожав плечами ответил тот. – да и к тому же, тебе какая разница, Куро-тучка, ты ж не декан и тому подобная шишка. – Но без этого куда ты пойдешь? Учиться тебе надо! Вдруг Фиолетовый дал Куро по лбу не сильного щелбана, ухмыляясь, наблюдая за тем, как новый товарищ чуть ли не загорается от неожиданности и злости. – Иди гуляй, мальчик. – Да как ты.. - а ведь он и правда не ожидал, потер место удара. Второй сделал глубокий вдох, стараясь как нибудь да и не сорваться на этом ходячем кошмаре. Друг, что стоял рядом с Пиком, только изредка посмеивался, не решаясь вставлять свои пять копеек. – Ты обязательно должен присутствовать на следующей паре, иначе декану доложу об этом. Не особо Трефовый был стукачом, не любил он такое, крысятничать. Да и сказал он это чтобы припугнуть. Не дожидаясь ответа, юноша развернулся и быстрым шагом пошёл к месту следующей пары. В голове он мысленно посылал Пика куда подальше и как он только мог. За спиной раздался звонкий смех и то, что его послали на хуй, от чего Куромаку сильнее прикусил нижнюю губу и крепче взялся рукой за лямку своей сумки, перебирая ворсистую ткань в пальцах. Шла примерно тридцатая минута с начала второй пары. Все было тихо, только Маку себе места не находил, Пика не было. Но а что ему оставалось? Пытаясь отвлечься от мыслей об этом хулиганистом парне, он записывал все слова сказанные его второй любимой преподавательницей Варварой Георгиевной. Звук открывающейся двери его отвлек, от чего Трефовый поднял голову. Удивился, в проходе стоял Пик, извинился за свое опоздание и прошел к месту рядом с Куро. – Пришёл всё-таки.. – локтем он оперся о край парты, а голову положил на ладошку, наблюдая за тем, как Пиковый старался тихо достать вещи. – Тебе повезло, что никого из преподавателей рядом не было когда я уходил, – вполголоса промолвил Куромаку. – Мне в любом случае плевать, я тут все равно только на год, – он развалился на скамье, запрокинув голову назад. Волосы свисали чуть ли не до пола, а Маку наконец-то увидел его лицо. Худое и длинное, отчего скулы были хорошо видны. Нос с красивой горбинкой. И глаза. Ох эти красивые глаза. Они были желтоватого цвета, что было очень редко. Под лучами солнца они блестели еще сильнее. Как будто янтарь на свету. Конечно же Куромаку засмотрелся, но словив странный взгляд от Пика, несколько раз невинно моргнул и промолвил: – Сядь нормально, ты же не хлам какой-то. – Не хочу, – он улыбнулся чуть приподнявшись, и в лоб Куромаку прилетел ещё щелбан, чуть сильнее прошлого. Маку недовольно рыкнул и потер лоб. – Тебе повезло, что я не такой, как ты. – грубо произнес тот. – Хах, правильно, не снисходи до моего уровня, оно тебе не надо. – он все так же довольно ухмылялся, глядя на соседа и ожидая реакции от него. Но реакции не последовало. Лишь равнодушно глянул на него и уже после перевёл его на доску, слушая учителя и записывая сокращенные вещи сказанные преподавательницей в тетрадь нежно-изумрудного цвета. Пик же и сам от скуки принялся слушать преподавательницу, даже вникать начал и записывать некоторые вещи, что его видимо интересовали.. Молчание прервал бубнёшь где-то справа. – Как тебе удаётся вызывать у меня самое плохое, – Маку задал риторический вопрос, что и был даже по большей части правдой. – Не знаю, – парень пожал плечами и усмехнулся от слов Трефового. – Слава богу, что ты через год уедешь, – шутя произнес Куро и закрыл колпачком перьевую ручку и положив её на развернутые листы тетради в полоску. – И ты так рад этому? – он вскинул немного удивленные брови, прибрав свою руку к подбородку, пройдясь пальцами по нему с интересом глядя на товарища рядом. – Да, – с типичным для него холодом ответил парень. – А давай поспорим? – Фиолетовый слегка нагнулся вперед, глядя в голубоватые глаза Куромаку улыбаясь как какой то шкодливый мальчуган, которым он и по большей части и являлся. – И на что? Какие условия? – второй заинтересованно посмотрел, в ответ сложив пальцы в замочек на парте. Азарт заиграл в линзах очков Трефа. – На пять рублей! – вскричал он, но услышав тихое "чш" в его сторону, замялся и извинился. – Спорим, что за этот год я стану дорог тебе? Сероволосый посидел пол минуты в раздумьях, прикусил кожу на фаланге указательного пальца правой руки, а после кивнул. Парни пожали руки в знак спора загадочно переглядывались. Разбила договорное рукопожатие указка преподавательницы, которой помешали вести пару. – Куромаку, что за разговоры? Тише будьте хотя бы! – в голосе витали нотки негодования, что и было понятно, почему и зачем. Преподша пригрозив тем, что сообщит декану, пошла назад к своему месту доводить оставшееся время, цокая каблуками. Почему-то Куро сразу же пожалел о том, что решился на этот спор. Может и правда, Пик станет дорогим ему человеку? Да нет, чушь какая-то. – Ну что ж, ждем конца года? – шепотом спросил Куро через некоторое время, не отводя глаз от доски. – Хах, жди, жди, – ничто не могло повлиять на поведение Пикового, ни препод в аудитории, ни многочисленные угрозы пальцами у ртов. Он то и дело переговаривался с Куромаку, который на удивление разговорился, так разговорился, что пару раз улыбнулся и хихикнул. На него было это совсем не похоже. Пик конечно не знал того, как второй себя обычно ведет, а вот их одногруппники странно на них поглядывали, поражаясь тому, что какой-то новенький разговорил заучку Куромаку. В помещении появилась новая нотка аромата.