цикады поют только ночью

Поздним вечером, когда свет в нашем уютном доме погас, помещение было окутано гробовой тишиной. Мне не хотелось ее нарушать, но впереди ещё ждала подготовка ко сну. Лениво пошатнувшись, я поднялся с уютного местечка у окна, и в развалку, словно пингвин, поплелся к ванной, стараясь издавать как можно меньше звуков. ночь была для меня самой приятной частью суток, ведь близилось время моей очередной встречи с лучшим другом. Мне чертовски нравится проводить с ним время, ведь он такой интересный. Моему мозгу вряд ли удастся разгадать тайну мира снов, но я отнюдь и не пытаюсь. Достаточно лишь осознавать, что все это - плод моего воображения, но я не хочу принимать такой исход событий, ведь тот, кого я создал, был объектом моего воздыхания, пускай и нереальным. Как только я просыпаюсь утром, сразу же грустно вздыхаю, ведь мне снова приходится осознавать то, что все это - не больше, чем моя собственная выдумка, и с этими мыслями проживать ещё приблизительно 18 часов до следующей ночи. Днём, сидя за школьной партой и черкая что-то неразборчивое в своей тетради, я представлял нашу с ним встречу, и о чем мы сегодня поговорим. И сидя за обедом вместе с остальными, я тоже думал о нем, игнорируя буденные вопросы братца. Какая еда ему нравится? В последнее время, кроме него, у меня не получается думать ни о чем. Сопливых чувств и "сюси-пуси", я никогда не понимал, да и когда Лютер повествовал об этом что-то невнятное для моего недалёкого ума, я не особо его слушал. Запомнить смог я лишь одну из его нудных философий. "время летит незаметно, когда ты с правильным человеком" - в один прекрасный момент въелось ко мне в мысли. И, как не странно, брат снова оказался прав. Каждая ночь, проведенная с Сатору вместе, проходила почти моментально, а дни на фоне них длились , словно месяцы. Это жутко бесило и расстраивало. Ко мне в мысли не раз закрадывалась идея о том, чтобы расспросить об этом Сатору, но что-то не давало мне этого сделать. Любая моя попытка заговорить о подобном оборачивалась мне боком. Я и думать себе не позволю о том, что Тсукада рассмеется мне в лицо, если я об этом расскажу. Он не такой - он понимающий и добрый. А все же, ведь немного раньше, в разговоре с ним, я упоминал, что все это - не для меня, и в реальном мире я никогда не найду себе того, кто будет меня интересовать. Сатору же сказал мне, что все это временно. когда-то я забуду о нем, стоит лишь мне только вырасти и начать думать о более важных вещах. Я был категорически не согласен с ним, но чтобы оспорить его слова, ничего стоящего не нашел. Мне было даже больно слышать такие высказывания от него. Холодные и уверенные рассуждения словно обесценили мои настоящие чувства , как мне тогда показалось. Хотя, если подумать, его восприятие меня тоже было вполне оправдано, ведь даже с ним я никогда не старался быть серьёзным. Как бы мне не хотелось, у меня не получалось. И каждый раз, когда я снова вижу его, я стараюсь настроиться на более глубокие темы, которые меня действительно волнуют, а из уст вместо этого по итогу вылетает лишь очередная глупая и не смешная шутка. Мне так удобно, и я так привык. А следовательно, привыкли и все остальные. Стоя у раковины, я глянул на свое отражение в зеркале, что висело над ней. Для того, чтобы выглядеть как клоун, мне и костюм не был особо нужен. Мои волосы рассыпались по плечам, и смешно встали дыбом у самого корня. Такие яркие и ядрено-рыжие, словно пламя. Очки квадратной формы, как обычно, дополнявшие мой уже сонный образ, слезли на кончик носа, пока я держал в руках зубную щётку и тюбик с пастой. Теплая пижама на мне выглядела забавно и нелепо, но тем не менее, отлично спасала холодными ночами в не менее холодном гробу. Чистка зубов не заняла у меня много времени, учитывая то, что сделал я все максимально некачественно и на скорую руку. Без особых мыслей и затей на этот раз, я попятился обратно к себе в комнату. На этот раз, думать я не хотел,ведь сегодня сильно устал. Сам не понял от чего, но я буквально валился с ног, когда очутился в дверном проёме своей комнаты. По-скорее поспешив заснуть, я с громким хлопком закрыл крышку домовины и накрылся одеялом. Пробудиться снова мне помогло стрекотание насекомых где-то неподалеку. Оно было непостоянным, то становилось громче, а то и вовсе стихало. Открывать глаза я пока не хотел, мне очень нравилось слушать их многоголосые серенады. Выделялся из них больше всего вальяжный скрип цикады, на нее старался равняться, кажется, жук-усач, что скрежетал почти так же громко, но все же уступал предыдущей. Сопрано в хоре занимали сверчки. Они были где-то рядом, но мне стало лень искать их, даже опираясь на звуки. Единственное, что бы сейчас заставило меня открыть глаза - знакомые человеческие шаги в мою сторону. Я уверен, что звук ботинок Сатору я узнаю из тысячи, а то - из миллиона. И его приятный тенор я готов слушать часами, лишь бы снова не просыпаться. Готов вглядываться в его большие , черные глаза. "Они точно красивее моих" - подметил про себя я. Да и в целом, Сатору определено выглядел более привлекательным, чем я. Если бы он ходил со мной в школу, у него было бы много поклонниц. — Но я бы тебя все равно никому не отдал - неожиданно вырвалось из моих уст. Я сказал это так громко, что мое возмущение , кажется, услышало каждое живое существо в радиусе нескольких километров. Настолько уж мне не хотелось делиться другом с кем-либо ещё, что я готов ревновать его даже в собственном сне. Нормальны ли вообще мои чувства, раз они доходят до такого абсурда? Я очень в этом сомневаюсь, но мне было плевать на все это. И было бы плевать на то, что было бы, если бы о моем маленьком секрете все узнали. Плевать на осуждающую гримасу моего брата, и бурное обсуждение такой новости между ньеном и ньоном, и на полные сожаления глаза Себастьяна. На шокированные лица одноклассников и учителей. Ни одно их слово про то, что это детские фантазии, я бы не оценил. Они не были в моем положении, и я почти на сто процентов был уверен, что они бы думали так же, как и я, будь они на моем месте. Всеми ими я бы пожертвовал, чтобы быть с ним. Даже не смотря на то, насколько они мне дороги. Они все никогда бы не поняли меня так, как он, и никогда бы не стали мне по-настоящему родными. И если я и должен чувствовать за такие мысли вину, то почему-то, не чувствую. "Кого это ты там не отдашь?" - знакомый голос проскочил мимо моих ушей и заставил меня мигом подняться и сесть на траву. Я обернулся, а после поднял голову. Надо мной уже стоял, улыбаясь, мой друг. Кажется, у него сегодня было хорошее настроение, о чем говорила его нежная улыбка. Его волосы слегка растрепались на лёгком ветру, а в глазах сияли тысячи бликов, словно звёзды в далёкой открытой галактике. Ещё раз убедившись в том, что я не особо красноречив, я сообразил, что мне нужно ответить. За свои вопли мне резко стало стыдно. Как долго он здесь стоит, и как хорошо он это слышал? На своих щеках я почувствовал обжигающий жар. Не дай бог еще покраснею - я запаниковал про себя. — Не важно. Как давно ты здесь? - на автомате отрезал я , отвернувшись в другую сторону, и стараясь найти что угодно, лишь бы зацепиться за это взглядом. не вызвать у Сатору подозрений. — Не так уж и долго, я хотел поздороваться первым, но меня отвлекли цикады. сегодня они поют особенно симфонично, и я не мог не заслушаться, извини пожалуйста. Голос Тсукады меня слегка успокоил, но повернуться я все ещё не мог. Вскоре, рядом с собой я почувствовал шуршание, - это Сатору присел вплотную ко мне. Я ощущал на себе его едкий взгляд, и мне правда хотелось посмотреть на него в ответ, но я не был на сто процентов уверен, что я не красный и не буду выглядеть глупо. Хотя, куда уж глупее, в такой-то ситуации... — Как прошел твой день? Что у тебя нового? - Сатору стал расспрашивать меня, а я думал лишь об одном. Сегодня мне стоит излить ему душу. Я чувствую в этом ужасную потребность, и понимаю, что вечно об этом молчать я так и не смогу. Потоки ветра нежно ласкали мое лицо, заставляя мои волосы пушиться ещё больше на влажном воздухе. Трава приятно пахла свежестью и ранней весной. Чудесное изобилие заставило меня на минуту забыть обо всем и собраться с мыслями. На этот раз я не стану придумывать никаких речей заранее, и скажу так, как прийдёт в голову, как бы глупо это не звучало, и как бы сильно я потом об этом не жалел. Мне нужно просто подождать подходящего момента, а пока есть возможность, насладиться комфортной обстановкой чуть больше. — Все как обычно, от ночи к ночи, а так не происходит ничего интересного. Разве что с последних уроков я слинял и купил себе мороженого. Задавать ответный вопрос я не стал, так как ответ на него знал заранее. "Ничего". В рамках моих снов ничего не происходит, пока я пробужден. — Тебе не следует пренебрегать своей учебой, это ведь твое будущее - обеспокоенно тараторил Тсукада, пока я все ещё не был в состоянии его слушать. Чтобы спокойно продолжить диалог, мне нужно было на него посмотреть, и, следуя своему желанию, я медленно повернул голову. Взору снова предстал мой друг. Его черты лица были такими любимыми и родными. Тело друга было так близко, но в то же время так далеко. Острая нужда прикосновений и тактильный голод снова дали о себе знать. Мне безумно хотелось его потрогать, провести пальцами по его нечётко выраженным скулам, ощупать тонкую кожу на его шее, оставить на ней пару нежных поцелуев. Поправить его челку, уложить ее на одну сторону. Не оставить на нем свободного места, и прикоснуться своими губами всюду, где только можно. Ощутить тепло его объятий, почувствовать себя любимым именно им. И казалось бы, что тут сложного? просто возьми и обними. А сделать первый шаг всегда было сложно даже мне. По привычке, я снова криво улыбнулся, и продолжил молчать. А сам же закусил язык, чтобы не взболтнуть лишнего, а так хотелось. Было слегка больновато, а вскоре, я почувствовал у себя в полости знакомый вкус собственной крови. Настолько сильно я нервничал. В неловкой тишине я смотрел на друга, без возможности что-либо сказать. Кажется, он начал что-то подозревать, и за это я порой ненавидел его проницательность. Я был уверен, что он уже что-то знает. Всем своим видом он намекал мне, что хочет услышать причину моего странного поведения, а у меня закончились отговорки. Сатору знал меня слишком хорошо, чтобы я мог ему врать. Но мне и не хотелось этого делать. Если я врал моему брату на постоянной основе по поводу каких-то пустяков, или учителям, по поводу домашнего задания, я не считал это особым преступлением, а если я совру ему, буду каяться за это перед собой всю жизнь. Я даже не мог найти причину по которой я мог сотворить нечто подобное. Наверное, оно и к лучшему, что я ничего от него не скрываю, а с другой стороны, такие тяжёлые разговоры давались мне с трудом, особенно если мне приходится говорить с живым существом, которое меня слышит , понимает. А самое страшное - оно обязательно что-то ответит. От кучи вариаций продолжения нашего с ним общения, и самого представления об этом, у меня разболелась голова. Чтобы дальше не смущать Тсукаду своим взглядом, я глянул в небо. Между нами повисло неловкое молчание. Оно показалось мне довольно комфортным, и давало мне временное преимущество, чтобы я подумал над своими словами. Прохладный воздух бодрил меня, слегка толкая в спину, пока я снова не мог отвести взгляда от полного звёзд неба. Они были разбросаны совершенно хаотично, словно брызги белой краски на холсте нелепого художника. По центру гордо красовалась полная луна, служившая основным источником света. Мое внимание внезапно привлекло моментально пролетающее небесное тело, оставляющее свет, и разрезающее пространство на две части, словно бумагу. Я не смог насладиться моментом вдоволь - звезда пролетела слишком быстро, пока я сообразил, что нужно загадать желание. Я пожелал себе сказать что-то стоящее и достаточно серьезное для восприятия. Мне показалось, что это мне сейчас нужно больше всего. И как же я ошибался.. Такое чудо, как падающую звезду мне удалось увидеть впервые, и я был рад, что смог разделить это мгновение с ним. — Смотри, Сатору, падающая звезда! ты загадал свое желание? - наконец выпалил я, нарушая свой обет. — Ох, у меня не было времени... Тсукада сказал это так тихо, что я едва ли смог разобрать. Даже если он и не успел, мне бы все равно было интересно, чего бы он пожелал. Мой ответ последовал незамедлительно. — У тебя есть, что пожелать? прямо сейчас? Обычно, такое принято держать в тайне, ведь если рассказать о секретах, они обычно не сбываются - так рассказывал мне Лютер. Но интерес все же брал надо мной верх, поэтому я, не стесняясь спросил. Все же, что такого мог делать Сатору, чтобы держать в секрете от меня? Я не успел закончить свою логическую цепочку, когда Тсукада серьезно произнес то, чего я боялся услышать сейчас больше всего. "Скажи мне уже наконец, что ты от меня скрываешь?" В ту же секунду, мне показалось, что сердце перестало биться, и я не мог нормально вдохнуть, а если и делал отчаянные попытки, то за это платился лишь ещё большей болью в горле. Мозг отнюдь отрицал воспринимать реальность. Состраивать из себя дурачка тоже не получится, ведь даже если мы не поговорим об этом сегодня, то я лягу спать и завтра, и послезавтра. Эта ночь может стать моей самой счастливой, а может - и самой печальной в жизни. Надежда умирает последней, как говорится, и это меня слегка обнадежило. Наконец я смог сделать вдох после короткой паузы. — А от тебя ничего не скроешь, да, Сатору? Всегда знаешь, когда я стараюсь избежать разговора, а сам так и не понял. Каждая ночь , проведенная с тобой для меня стает особенной, и каждый раз я так сильно хочу тебе сказать о кое-чем, что меня тревожит, но все мои попытки венчались провалом. Сейчас я готов с тобой поделиться, если после этого, мы все ещё останемся хотя бы друзьями. Даже для самого себя, я впервые звучал слишком серьезно и убедительно. Своего выражения лица я не видел, но уверен, что оно выглядело столь же уверенно, как и мой голос. Подтверждением тому стало озадаченное выражение лица Сатору, и напряжение, что чувстовалось с его стороны. Пора. — Мимо тебя даже муха незамеченной не пролетит, да, Сатору? Всегда знаешь, когда я стараюсь избежать разговора, а сам так и не понял. Каждая ночь , проведенная с тобой для меня стает особенной, и каждый раз я так сильно хочу тебе сказать о кое-чем, что меня тревожит, но все мои попытки венчались провалом. Сейчас я готов с тобой поделиться, если после этого, мы все ещё останемся хотя бы друзьями. Даже для самого себя, я звучал слишком серьезно и убедительно. Своего выражения лица я не видел, но уверен, что оно выглядело столь же уверенно, как и мой голос. Подтверждением тому стало озадаченное выражение лица Сатору, и напряжение, что чувсстовалось с его стороны. Пора. — Когда-то я рассказывал тебе о том, что не встречу никого в реальном мире, кто бы интересовал меня и вызывал во мне все эти необычные чувства? Я оказался прав, мне не интересно находиться там, поэтому я так жду ночи. Жду, чтобы снова оказаться здесь, и увидеться с тобой. Поговорить с тобой обо всем на свете, прогуляться по красивым местам, созданным моим небогатым воображением. Пусть наши разговоры не сходились ни к чему подобному, я всегда мечтал спросить тебя о том, чего ты действительно хочешь от этой жизни, какие у тебя цели, хотел бы ты что-то изменить? Порой мне так не хватает моментов, когда я могу позволить себе вглядываться в твои глаза, находить в них утеху, сидеть рядом с тобой и видеть тебя наяву - и все это меня радует по-настоящему. Мне так хочется к тебе прикоснуться, но я не могу, пускай ты сидишь рядом. Все, чего я хочу и желаю - это Ты, твое внимание мне так дорого, и я хочу в нем утонуть. Ты самый особенный для меня, и я так хочу, чтобы это было взаимно. Даже если нет, я постараюсь это пережить, но мне будет ужасно больно засыпать и видеть уже не того тебя. Или ты и вовсе перестанешь ко мне являться, и мы перестанем общаться. Это я тоже пойму, но себе просить не смогу, раз решился рассказать о таком в столь неподходящее время. — Я боюсь, что и все, что я сказал, ты не будешь воспринимать всерьез, но чтоб ты знал - это, пожалуй, самое искреннее, что мне когда либо доводилось говорить за все время своей жизни. — Не знаю, насколько правдоподобно это прозвучит от такого человека, как я, но... Резко опустив взгляд на друга, я быстро выпалил короткое — Я люблю тебя, Сатору. Пока я говорил, мой голос заметно начинал дрожать с каждым новым сказанным предложением. Казалось бы, сейчас ещё немного, вот-вот я возьму и расплачусь. Впервые я чувствую за сказанные слова, самый настоящий стыд. Я настолько привык нести всякий бред, что уж и забыл, каково оно, быть с кем-то серьезным. Самая страшная часть позади, осталось послушать ответ Сатору. Мое сердце все ещё бешено колотилось, а я жадно поедал взглядом моего лучшего друга. На удивление, тот был довольно спокойным и даже улыбался. Нежно и счастливо, как обычно, словно такие слова он слышал каждый день. Меня это слегка смутило, но я решил об этом промолчать. Мы ещё немного помолчали, наслаждаясь нежными песнопениями насекомых под шум ветра. Вся эта мешанина составляла хороший аккомпанемент моему бьющемуся в непонятном ритме сердцу. Я больше не чувствовал тревоги, глядя на спокойную улыбку моего друга. Может, это хороший знак? Внезапно, я вздрогнул, почувствовав на своей спине чужие нежные ладони. Я не смог уследить за моментом, когда Сатору обнял меня, но мне это явно понравилось. Не раздумывая, я потянулся за ответными обьятьями, уткнувшись Тсукаде прямо в шею носом. Эти объятья значили для меня весь мир, и даже больше. Наконец-то я смог почувствовать его вплотную, принюхаться и запомнить его запах. Сладкий, похожий на ванильный сырок в шоколаде. Мои глаза сами по себе закрылись, и я полностью погрузился в атмосферу этого вечера, потеряв счёт времени. Сколько времени прошло, пока мы обнимались? Я не знаю, и знать не хочу. Теплое дыхание Сатору щекотало мне затылок, а я лишь, затаив дыхание, слушал его сердцебиение. такое же спокойное и ритмичное, как и сам он. Наверное, сейчас он думает, как бы вежливее меня отшить, а после, как только я проснусь, смыться из моей жизни навсегда. Жаль, что я на это никак не повлияю, но мне бы не хотелось, чтобы он уходил. Возможно, мне стоит меньше думать, чтобы не принять себе вред. Удивительно, сколько всего готов напридумывать человеческий мозг при влюбленности, если мои чувства можно вообще назвать таким странным и непонятным термином. Стараясь не упускать момент, я смиренно дожидался ответа. — Рэндалл, мой Рэндалл. Ты такой милый, и очень наивный. Не буду скрывать, о твоих чувствах я догадывался уже давно , и все ждал, когда ты подтвердишь мою теорию лично. Я хотел натолкнуть тебя на это любыми намеками на то, что наши чувства взаимны, дать тебе понять, что все это крайне нормально, и я принимаю твои чувства любыми. Здоровые они или нет, и как бы странно ты порой себя не вел, ты дорог мне любой. Мне так давно хотелось сказать тебе о том, что я чувствую, но я боялся, что ты неправильно меня поймёшь, но кажется, ты уже достаточно повзрослел, чтобы осознать, каково это - любить, и я очень рад, что первым, на ком ты испытаешь свои чувства, буду я. И я бы так хотел ответить тебе взаимностью и физически, но все же, как-никак, я - всего лишь плод твоего воображения. Я никогда не смогу быть с тобой по-настоящему рядом, и не смогу оказать помощь, когда ты в ней нуждаешься. Помни, что говоря о таком, я жертвую и своим счастьем тоже, но лучше я скажу, чем после об этом будем жалеть мы оба. Мне жаль говорить об этом вот так, когда я смог дать тебе какую-либо надежду своей добротой и заботой, но все же, если тебе не откроют на это глаза другие, то это сделаю я. Я бы желал, чтобы мы были другими людьми, чтобы нам не пришлось прощаться здесь и сейчас. Чтоб мы были счастливы. Но как бы мне не хотелось оказаться вместе с тобой на месте других счастливых людей, все же, нам не суждено. "мы никогда не сможем быть с тобой вместе, Рэндалл." Стрелой пронеслось, ударив сначала по виску, а после - прошибло всю голову. Сердце снова заболело, а в горле остыл ком. Я ещё никогда не был так разочарован. Влюбиться первый раз, и первый раз от этого же и пострадать. Построить образ идеального человека для себя и жить в мечтах о счастливой жизни рядом с ним, а после - быть хоть и деликатно, но жестоко отвергнутым. Не Сатору, а реальностью. Мои глаза вмиг наполнились холодными и солёными слезами. Я чувствовал, как они текут по моим щекам, когда мои руки, что все ещё сжимали Сатору, скорее всего, в последний раз, сжимаются в кулаки. Я был зол. Чертовски зол на то, что не смогу быть счастливым. Ненавидел себя за свою глупость, и хотел провалиться под землю от стыда. Ненавидел все вокруг, все живое и не живое, за то, что мне прийдется жить дальше, не смотря на последствия сегодняшнего дня. Единственный, на кого я не мог злиться - это Сатору. Даже сейчас, как бы сильно его присутствие не разбивало мое сердце, мне все равно было приятно рядом с ним. Кажется, это конец. Я снова не могу вымолвить ни слова, захлебываясь в слезах и держась за друга. Мне не хотелось снова просыпаться. Неужели, уже завтра мне незачем будет ждать ночи, и выдумывать темы для разговора с ним? Неужели , как только я проснусь, не увижу его уже никогда? Как изменится моя жизнь после этого? — Ты ведь больше не прийдёшь ко мне, да? - всхлипывая, промолвил я из последних сил. А Сатору по-прежнему улыбался. Его улыбка говорила все за себя. Но как бы противно не звучал ответ в моей голове, я все равно не мог отвести взгляда от поднятых уголков губ моего друга. Если бы я мог, я бы ударил его по лицу, только чтобы он перестал нежно и грустно улыбаться. К чему все это? Он жертвует своим будущим и счастливым времяпровождением со мной только ради моего будущего? Какое у меня может быть будущее без него? Я не представляю своей жизни, без снов, где я снова могу увидеть его глаза и криво улыбнуться ему в ответ? Как мне быть и что делать? Столько вопросов, и ни одного ответа. Казалось бы, хуже уже ничего быть и не может. А может. Я почувствовал, что скоро проснусь. У меня оставались считанные минуты до того, как я попрощаюсь с первой и последней пассией в своей жизни. — Я рад, что ты появился в моей жизни, мне будет тебя так не хватать. Перед тем, как ты уйдешь от меня навсегда, позволь мне сделать то, чего я так хотел. Не дождавшись одобрительного жеста, я присел на колени перед другом. Резко взял его фарфоровые щеки в руки, и , на минуту забыв обо всем, прикоснулся к чужим губам своими, моментально сокращая между нами сантиметры. Соленые слезы все ещё ручьями стекали по моему лицу, и я глотал их, ощущая вкус собственной грусти в первом и последнем поцелуе. Сатору не стал сопротивляться, и позволил мне сделать это с особой нежностью. Я почувствовал его ладони на своей шее, от чего мне стало слегка теплее. Я целовал с осторожностью, стараясь влить в последнее прикосновение все то, что накопилось во мне за все время нашего общения. Я бы мог потратить мое последнее время на что-то более стоящее, мог бы ещё раз рассказать в подробностях, за что любил и почему, но посчитал это бессмысленным, ведь все это перестанет иметь значение уже через несколько минут, и мои слова уйдут в никуда... Не успев с ним попрощаться, я ощутил под собой тепло своей подушки. Я плакал даже в реальной жизни. Мое лицо было мокрым и опухшим, а сердце бешено продолжало биться. Конечно, я бы мог создать себе того же самого Сатору. Но был ли в этом смысл, если это уже не никогда не будет прежний и мой родной Тсукада. Не совершенный и не идеальный для остальных, но мой любимый. Мой не завершенный, но самый дорогой проект. С того момента, моя жизнь разделилась на "до" и "после", и все это - и правда глупый сон. А я - глупый ребенок. И все мои чувства тоже были глупыми. Наивными и детскими, но настоящими. И даже сейчас, когда я уже вырос, изменился как внешне, так и характером, и с той злосчастной ночи прошло так много времени, я все ещё ложусь спать с надеждой на то, что снова услышу пение цикад, шелест травы, и его голос. Я пообещал себе самому, что никогда его не забуду, и даже сейчас, я держу свой обет. Кто бы только не пытался с этим мне помочь, или занять его место, пускай людей таких было и немного, все было без толку. Я стал лучше понимать тех, кто от меня отворачивался. Смотря на себя в зеркало, я понимал, что выгляжу не красиво, или даже уродливо. И характером ничем не был лучше, нежели тогда, когда я был глупым подростком. Спустя столько прожитых в одиночестве лет, я так и не встретил никого, кто был бы хотя бы отдаленно на него похож. И действительно, такого, как он не будет никогда. Никто не сможет заменить мне Тсукаду. Моего Тсукаду.