Он моя девушка

Я тут перечитала...и оно само написалось. Не знаю, может это все испортило, но теперь есть новая часть, от нее не убежать :D Это слишком флаффно. Слишком слащаво, не реально, но ведь это и не реальность. Сказка, где умеют любить так сильно <3 Глава не бечена, поэтому я буду благодарна, если вы исправите недочеты. Спасибо за прочтение :) ==== Донхэ стоит у алтаря, теребя в руках белую розу, которая по идее должна лежать в нагрудном кармашке его пиджака. Рядом стоит Донхва. Он волнуется. Донхэ видит это по трясущимся рукам и нервной улыбке застывшей на губах брата. Всё же свадьба не каждый день. Это событие, которое происходит раз в жизни, и к нему нужно быть готовым. Видимо Донхва и Сора уже готовы. Донхэ почему-то уверен, что они будут жить вместе всю жизнь. Он прекрасно знает своего брата, и Сора, она хорошая девушка, Донхэ уверен в этом. Они прекрасная пара, и подходят друг другу. Донхэ обводит взглядом зал. Его родители сидят в первом ряду. Мать уже приготовила платок. Рядом сидят родители Соры, и у её мамы уже глаза на мокром месте. Ох уж эти женщины. Он осматривает гостей, многих из которых даже не знает, хотя он уверен, что среди них много родственников. Они не слишком общаются, поэтому некоторых Хэ помнит только на лицо, а других и вовсе не знает, или забыл. После армии он не особо сближался с семьёй, хотя и до этого не любил семейные сборища. Его взгляд проскользив по большому белому залу, украшенными огнями и белыми лилиями – он вспоминает, что это любимые цветы Хёкджэ – останавливается на хрупкой фигуре блондинки. Она, как и все собравшиеся, ждет, когда явится невеста. Хёкджэ сегодня, как и всегда, очень красивая. А для него, Донхэ, она прекрасна вдвойне. На ней нежное кремовое платье без бретелек, лёгкий шарфик повязан на шее и туфли на каблуках. С годами они всё выше, так думает Хэ, потому что раньше она не ходила на такой бешенной шпильке. Донхэ поражается, как она может стоять на них. И он горд ей. Для него это геройский подвиг. Заметив его изучающий вид, Хёкджэ краснеет и отводит глаза. Её щеки, намазанные небольшим слоем косметики и румян, глаза тонко подведены коричневым карандашом, а ресницы длинные и без туши. У Хёкджэ действительно длинные ресницы. Иногда, Донхэ касается их кончиками пальцев и довольно жмурится, чувствуя легкую щекотку. Донхэ не сводит с блондинки взгляда. Он замечает, что она немного не в своей тарелке. Конечно, на неё направлено так много взглядов. Мало кто в зале знает, что Ли Хёкджэ брат Соры, а не сестра, и оттого друзья и коллеги по работе Донхвы смотрят на неё так, что Донхэ рад, что не принес с собой служебное оружие. Он бы с радостью всех их перестрелял, чтобы не смели смотреть на его любимую такими глазами. Вообще не смели на неё смотреть. Ли Хёкджэ только его. Но Хёкджэ плевать на эти взгляды. Она смотрит только на Донхэ. И всё же что-то её тревожит. Она елозит на месте, хотя заставляет себя не делать этого, стоять ровно, не дергаясь. Донхэ перехватывает очередной неловкий взгляд, брошенный Хёкджэ на ряд, где сидят родители. Он понимает, почему девушка чувствует себя неловко. * Родители Донхэ были шокированы, когда увидели её такую. Его такого. Они с широко раскрытыми ртами смотрели на блондинку в нежно голубом платье, которая при первой встрече была неуклюжим парнем. Еще больше они удивились, когда Донхэ сел рядом с ней – с ним, они не могли привыкнуть и понять этого - и обнял, взяв тонкую руку с аккуратным маникюром, в свою. Они не могли понять, да и как такое поймешь, когда младший сын влюблен – о да, как сильно Донхэ был влюблен в Хёкджэ. Он порой сам считал себя сумасшедшим. А как он любил говорить Хёкки, что она сводит его с ума. После расставания он стал любить блондинку еще больше, и каждый момент, проведенный вместе, для него был бесконечностью в раю. Хотя зачем ему рай, когда у него есть Хёкджэ. Одна мысль «у него есть Хёкджэ» уже делала его безумно счастливым. – в не то девушку, не то парня. Они не понимали этого. Отец Донхэ был человеком старых устоев. Уже тот факт, что его сын любил парня был для него неприемлемым, а то, что этот парень еще и…трансвестит? Он был зол, но Донхэ уже не был юнцом полностью зависимым от него, поэтому тот ничего не мог поделать. Мать тоже особой радости от этого союза не питала, но все же была менее враждебно настроена, чем отец. Хёкджэ боялась только одного, что они будут против свадьбы Соры и Донхвы, она очень долго плакала по этому поводу. Пусть и не при Донхэ, но он видел, как потрескались её капилляры, и как маленькое, обычно бледное лицо, было красным и опухшим. Хёкджэ не шли слезы, они делали больно Донхэ. Но родители Донхэ были благоразумными людьми, и к всеобщему счастью, ничего против Донхвы и Соры не имели. Это безумно радовало Донхэ. Он просто с ума бы сошел, если бы родители были чуть более двинутыми на правилах и настолько жестокими, чтобы ломать жизни обоих своих детей. Он был уверен, что если бы они запретили свадьбу, то Хёкджэ бы просто ушла. Снова уехала, или прекратила любое с ним общение, обрекая на вечное скитание по кругам ада – Донхэ прекрасно помнит годы, проведенные без неё, он машинально учился, работал, жил – без неё. Хёкджэ слишком любила сестру, которая всегда и во всем её поддерживала. Донхэ не знал их всю жизнь, не знал, как Хёкджэ вдруг поняла, что быть парнем не для нее, он не решался лезть в это, принимая её такой, какая она есть. Но он был уверен, что Сора всегда была на её стороне. Родители Хёкджэ, точнее мать и отчим, они относились к ней терпимо, особенно отчим. Он не проявлял какой-то особой любви к падчерице, но и не был с ней жесток или несправедлив. Насколько знал парень, именно он обеспечивал её, играл роль его отца, и Хёкджэ никогда не говорила о нём плохо. Она любила его, человека, который воспитывал её, пусть и не совсем так, как может быть стоило бы. С настоящим отцом девочки он еще не был знаком, но он подсознательно был обижен на этого иностранца, который отобрал у него столько лет счастливой жизни. * Донхэ разозлено посмотрел на родителей, которые кидали на Хёкджэ странные взгляды. Под ними даже он бы чувствовал себя неуютно, что уж говорить о слабой и нежной Хёкки. Заметив его взгляд, мать пожала плечами, выставив перед собой руки, будто бы обещая прекратить, так пялиться на неё, а отец фыркнул и отвернулся. В последнее время их отношения были не такими теплыми, как раньше, но Донхэ всё понимал, не обвинял их ни в чём. Даже чувствовал себя виноватым. Он огрызался и говорил им неприятные вещи, хотя Хёкджэ и одергивала его. Она была доброй, понимала его родителей, и никогда не жаловалась, хотя ей и было тяжело. * После того ужина, когда они снова встретились, Донхэ проводил её домой, как оказалось, она снова жила в том же доме, что и раньше, но уже без Соры. Донхэ вспомнил те года, когда провожал её домой, целуя на прощание, и улыбнувшись своим мыслям, поцеловал её в щеку, ожидая, когда она войдет в подъезд, и ушел только когда в знакомых окнах загорелся свет. В тот вечер, пока он провожал Хёкджэ домой, они особо не разговаривали. Но восполнили это на следующее утро, когда Донхэ сославшись на болезнь – ох, когда нужно было, офицер Ли мог быть прекрасным актером – отпросился с работы, и уже в 8:00 стоял у дверей Хёкки. Он помнил, что девушка всегда просыпалась рано, не зная точно, сохранилась ли до сих пор эта привычка, но надеялся на это. В противном случае, у него был бы шанс лицезреть свою Хёкки в розовой пижамке и растрепанной шевелюрой. Но нет, Хёкджэ со временами не менялась, и уже через несколько минут открыла ему дверь, правда не в самом одетом виде. Видимо девушка только вышла из душа, скорее даже Донхэ вытащил её оттуда, потому что она была раскрасневшаяся, на голове еле как перевязанное полотенце, а тонкий шелковый халат был надет прямо на мокрое тело. Донхэ сглотнул, подумав что, скорее всего, халат был надет на голое мокрое тело. Забыв о принесенных ватрушках с творогом, и без сахара, он первым делом поцеловал Хёкджэ. Вот так, просто не было этих лет расставания, и он даже не уходил в армию, а она никуда не уезжала. Они говорили весь день, лежа на большой кровати девушки – Донхэ и забыл какая розовая её комната, и какой мягкий матрас под ним – ели фрукты и ватрушки, испачкав хлопковое бельё. Чему хозяйка не была особо разозлена, как раньше. Она махнула рукой, мол, ничего, потом отстираю. * Поймав взгляд Хёкджэ, Донхэ ободряюще подмигнул ей, и блондинка улыбнулась, кокетливо поправляя светлую прядь, торчащую из идеально уложенной прически. Донхэ углядел в узорах из прядей кремовые бусины заколок, сочетающиеся с серьгами, усмехаясь про себя. В этом была вся Хёкджэ. Учитывая и продумывая каждую мелочь. В деталях было её совершенство. Она была так проста и прекрасна, что он не мог налюбоваться, и поверить, что теперь она снова его. Кажется, разбуди его посреди ночи, и скажи, что Хёкджэ снова с ним, он расплачется от сонного осознания реальности. Ему хотелось, чтобы церемония скорее закончилась, и он, наконец, смог подойти к блондинке. Они приехали в это место вместе, они вместе – он вспомнил, как такое было много раз. В частности и на его выпускной вечер – покупали одежду, и то, что теперь они живут вместе. Донхэ улыбнулся, думая о том, что он чертов счастливчик. * Донхэ казалось, что он слишком навязчив. Он проводил с девушкой всё своё, да и похоже её, свободное время. Приезжал к Хёкки каждый день после работы, почти всегда оставаясь на ночь, и Хёкки не была против. Она работала на дому, что почему-то расстраивало Донхэ. Он понимал, что она всё еще такая же испуганная девочка, как и была в школе, где боялась всех и вся. Но позже он понял, что Хёкджэ изменилась. Она была совсем взрослая, в ней многое изменилось. Даже какие-то новые привычки, которые Донхэ каждый раз улавливал, трепетно запоминая и позже, каким-то неведомым образом, перенимая. Хёкджэ была неплохим дизайнером, и как оказалось, вернувшись в Корею, устроилась работать в одну известную фирму. Еще один повод для гордости Донхэ. Он был счастлив, что мечты Хёкджэ исполнились, и она смогла стать достойным человеком. И удваивало его счастье то, что она хотела быть с ним. Всё еще любила. * Наконец объявили выход невесты. Все женщины в зале уже встали на позицию «старт», готовые выплакать все слезы умиления. И даже глаза Хёкджэ, на которую смотрел Хэ, увлажнились. Сора была очень красивая, в отличии от Хёкки, она была брюнеткой, её короткие волосы были уложены в незатейливую прическу, скрытую белой фатой с длинным шлейфом, следующим за ней по мягкому ковру простеленному до алтаря. Платье было не слишком пышным, очень простым, но с безумно красивым узором на спине, уж Донхэ это платье знал даже лучше, чем сама невеста. Его дизайн рисовала Хёкджэ, расположившись в объятиях Донхэ и часто спрашивая совета какой лучше узор или вырез использовать. Донхэ усмехнулся, вспомнив, как недовольная блондинка с остервенением стирала неудачный, по её мнению, эскиз, толкая его локтями и плечами. Но результат получился лучше, чем отличный. Прекрасное белое платье очень шло еще более прекрасной Соре. Донхэ снова усмехнулся, когда заметил, как рядом дрожит Донхва. Он не понаслышке знал, как нервничал его брат, желая, чтобы этот день прошел идеально. Именно Донхэ он звонил ночью, когда не мог заснуть, и когда что-то шло не по плану, и когда просто хотелось отвлечься. Такова доля шафера, и Хэ хоть и не совсем знал на что шел, но он был готов к этому. Когда Сора почти дошла до алтаря, где её ждали, Донхэ кинул взгляд на Хёкджэ. Она была одной из трех подруг невесты, и офицер только сейчас заметил двух девушек рядом с ней. Бледная, высокая и стройная блондинка на их фоне сильно выделялась. Она держала в руках красивый букет лилий, чтобы позже передать его Соре, и Донхэ невольно представил её в пышном белом платье и фате с длиннейшим шлейфом, что еще долго бы тянулся за прекрасной Хёкджэ. * Донхэ давно задумывался о их свадьбе, еще когда учился в университете, а Хекджэ была скромной школьницей в голубом платье и забавной панамкой. Девушка едва была совершеннолетней, да и сам Донхэ еще учился, но мысли порой пробегали. Он был полностью уверен, что хочет жениться на Ли Хёкджэ, чтобы прожить с ней долгую и счастливую жизнь, и после армии он готов был сделать ей предложение. Но тогда случилось то, что случилось. А ведь глупец, он даже копил деньги на кольцо, такое, которое могло быть достойно блондинки. Выбором он собирался заняться позже, но точно знал, что ему понадобятся деньги. После того, как Хёкджэ уехала в Англию, он передумал. Передумал жениться вообще. Да и на ком? Парень внезапно стал настолько ветренен. Он хотел найти кого-то, чтобы просто быть счастливым. Но счастливым он был с Хёкджэ, поэтому чаще замечал, что искал просто замену ей. А это не могло кончиться большой любовью, потому что большой любовью Донхэ была Хекджэ. Теперь Хёкджэ снова была с ним, она жила в одной квартире с ним – их совместные ночёвки слишком быстро изжили себя. Хёкджэ сказала «ты так часто у меня ночуешь, что у меня чувство, будто мы живем вместе». И тогда Донхэ понял, что он большой идиот. Уже через неделю они нашли большую квартиру. Их собственную, где всё было так, как хотела Хёкджэ. И Донхэ мог поклясться на чём угодно, что за это пусть и недолгое время их совместной жизни, он ни разу не пожалел об этом решении. Он пожалел лишь о том, что не сделал этого раньше, снова упустил время. – теперь у Донхэ были деньги, ему не нужно было копить, экономя на всём и подрабатывая, чтобы купить девушке красивое обручальное кольцо, которое идеально бы легло на тонкий длинный палец. * У Соры была очень красивая улыбка. Она была действительно красивой невестой. И они с Донхвой так смотрелись вместе, что Донхэ не мог не улыбнутся этому. Пока шла церемония, он постоянно поглядывал на Хёкки, которая часто замечая его взгляды, наигранно хмурила брови и переводила глаза к алтарю, намекая, чтобы он смотрел туда. Донхэ еще шире улыбнулся, когда Сора сказала «Согласна», он представил, как Хёкджэ скажет своё «Согласна», и тогда он точно умрет от счастья. Положив руку к груди, на карман, где лежала бархатная коробочка, он вздохнул, чувствуя, как сердце в предвкушении делает кульбит, больно ударяясь о грудную клетку. Когда Донхва сказал своё «Согласен», ноги офицера Ли - который не дрогнув мог выстрелить по преступнику, избить или накричать, желая услышать нужные показания – предательски задрожали. Он не боялся мафию, маньяков или убийц, но так боялся, до дрожи и потных ладошек, делать предложение хрупкой блондинке. Он представлял, как Хёкджэ будет рисовать свадебное платье для себя, как она будет вовлечена во всю эту свадебную суматоху, и снова улыбка невольно возникла на лице. Осталось дождаться совсем немного. * Донхэ до дрожи боялся, что у Хёкджэ кто-то есть. Провожая её домой, после их воссоединения, он так и не поговорил с ней. Она не рассказала как она, чем живет теперь, и почему вдруг решила, что Соре будет лучше, если блондинка откажется от своей жизни и будет для неё братом, каким его и хочет видеть общество. Донхэ готов был видеть её любой. Он привык, что Ли Хёкджэ девушка. И что он безумно любит Хёкджэ. Но теперь, когда они не виделись, возникала мысль, что теперь это другой человек. Её интересы, принципы и чувства могли измениться. Это не давало покоя офицеру. Проворочавшись всю ночь, он решил, что поспит потом, когда докажет себе, что это вся та же, его Хёкджэ. * Эта церемония казалась самой длинной и самой короткой в жизни Донхэ. Его бросало то в жар, то в холод. Губы вечно сохли, и он проводил по ним языком, смотря на Хёкджэ. Девушка, не так поняв, покраснела и закатила глаза, будто умоляя его прекратить так себя вести, но Донхэ не делал ничего такого. Он просто хотел успокоиться. Обмен кольцами, которые были у Донхэ, чуть не стал его провалом. Он был в секунде от того, чтобы достать из кармана кольцо Хёкджэ, но брат его вовремя одернул, подсказывая в каком кармане их кольца. Все гости, и Хёкджэ вместе с ними, посмеялись тому, как сильно нервничал офицер Ли. Блондинка прикрыла красивую улыбку ладошкой, и Донхэ заметил, что на её руках не было никаких украшений. * Переезд продлился три дня, им потребовалось очень много времени и места, чтобы перевезти и вещи Хёкджэ. Донхэ помнил, как она пеклась о своих вещах, и мог поклясться, что некоторые платья и юбочки остались еще с тех пор, как они были вместе. Он помнил зеленое платье, которое оказалось вне милости, когда их застала Сора, помнит сломанный каблук белых туфель и потерянную Хёкджэ босоножку. Теперь их сказка наконец, шла к хэппи энду, прекрасный принц нашел свою Золушку, и собирался сделать её самой счастливой на свете принцессой. * Когда Сора и Донхва закрепили свой брак поцелуем, и уже собирались проследовать в зал, где стояли столы и все уже были готовы продолжить празднование, свидетели должны были идти следом. Донхэ ухватился за запястье девушки, скользнув к ладошке, из-за потных рук. Хёкджэ удивленно посмотрела на него, ожидая, что будет. Нужно было поспешить и следовать за молодоженами. Донхэ сглотнул, решаясь, и выдохнув, опустился перед блондинкой на одно колено. - Ли Хёкджэ, - начал он, привлекая к себе внимание гостей и молодожёнов. – я люблю тебя целую вечность. Я люблю тебя больше, чем можно представить. Я готов провести с тобой эту, и еще последующие семь, восемь или даже десять жизней. Но даже этого мне будет мало, чтобы привыкнуть к тому, что ты тоже любишь меня. - Донхэ… - И я готов всю жизнь носить тебя на руках, находить потерянные тобой босоножки, чинить твои поломанные каблуки, даже готов ходить с тобой по магазинам, - перебил он блондинку. - Я готов к тому, что ты будешь бить меня, когда смеешься, ругать за испорченные простыни или одежду, или я даже готов к тому, чтобы ждать тебя всю свою жизнь. Хотя надеюсь, что ты больше никогда не покинешь меня. - Хэ, - Хёкджэ не знала, что стоит сказать, не знала что делать. - Подожди, - снова перебил он. – я хочу, чтобы ты при мне, вот так же как и недавно для Соры, рисовала своё платье, чтобы ты вышла в нем ко мне, стояла у алтаря рядом со мной, говорила «согласна» для меня. - Хёкджэ, - он перевел дыхание, и полез в карман, доставая черную бархатную коробочку. Раскрыв её, являя девушке платиновое кольцо с небольшим камнем. – Ли Хёкджэ, будешь моей женой? - Да. – просто ответила Хёкки. - Да? - Да. - Очешуеть. - ДА! – засмеялась блондинка, кидаясь к нему. Обнимая Хёкджэ, Донхэ думал о том, что ему обязательно нужно познакомиться с её отцом. Возможно, он не прав, ведь если бы не эти пять лет разлуки, то он бы не до конца понимал, что для него значит его Хёкки.