Розовые бумажные сердца

Воспоминания о прошлом как пакет с мусором. Если не трогать, то даже особо не воняет. Пинки похож на клоуна, когда изображает радость. У него свитер наизнанку и длинные некрасивые пальцы — холодные, всегда липкие, словно он окунает их в лимонад. — Хочешь расскажу секрет? Его мёртвые глаза постель для мух. Кай постоянно слышит монотонное жужжание. — Иди к чёрту. Кай лежит на мокрой земле и ему будто даже хорошо. Над ними зелёное, как бильярдный стол, небо. И ничего не болит, не ноет. Спокойно. А этот всё портит: — И всё-таки расскажу. Пинки усаживается рядом. Гремит цепочками, безделушками центовыми, которыми увешан с головы до ног. С ног до головы. Небо дышит. Кай пытается попадать в такт, но сбивается, когда голос Пинки разбитой бутылкой бряцает. — Их здесь нет. Никого нет. Кай закрывает глаза, и зелёное небо под веками гниёт, гниёт, гниёт, и — превращается в плесень. — А ты со мной, — голос Пинки сползает до восхищённого шёпота. — Единственный. Я знаю почему. Хочешь скажу? Он наклоняется. От него пахнет жжёной резиной, взрывчаткой, кровью, — всем тем, что Кай ненавидит. — Я сказал, иди нахуй. И Пинки взрывается смехом. Этот смех звучит как перезаряженный ствол, и осыпающиеся на пол пустые, тяжёлые гильзы. Земля чавкает, и повторяет: «Скажу. Скажу. Хочешь скажу?» У Кая изодранный плащ и светлые ломкие волосы, которые Пинки вечно лезет поправлять, когда находит его в очередной раз лежащим в какой-то тухлой яме. Или на насыпи стеклянного крошева. Или в ржавой ободранной ванне. — Помнишь, как мы впервые встретились? Мёртвые глаза Пинки стыдно-синие. И красивые губы по-блядски улыбчивые. — Отстань. Земля чавкает и повторяет: «Хочешь скажу?» Кай не хочет. Он доходит до жгутом закручённого дерева. Вешаться он ещё не пробовал. Импровизированную петлю Кай делает из пояса своего плаща. Зелёное небо издевательски громко дышит и раскачивается. Холодно. Лицо превращается в белое колючее полотно. И хочется вздохнуть. Один вздох — человеческая слабость. Пальцы ног немеют. Потом... Секунда забытья пролетает до обидного быстро. Пинки убирает с лица Кая волосы. Бегло целует его в шею и заглядывает в глаза. — Я здесь, потому что я тебя... — Завались. И видеть печаль на этом сахарном лице единственная оставшаяся радость. Иногда Кай наблюдает за тем, как Пинки вылавливает из гнилых болотных вод мёртвых уток. Он раскладывает их по жухлой траве. Выкладывает в форме сердца. Псих грёбаный. Псих. Кай жалеет, что в толпе ему попался Пинки. Не потому что жалко, а потому что хуже компании в аду не сыщешь. У Пинки в карманах смятые валентинки, в голове математические формулы и розовые волосы пахнут спекшейся кровью. — Это было больно? — спрашивает Кай. Ему неинтересно. Просто скучно. Скучно до тошноты. Кай — ублюдок. У него порох под ногтями и чужие крики, непережёванное эхо, скрипят на зубах. — Да, — в синих глазах плещется обида. — Пуля застряла в лёгком. И я захлёбывался собственной кровью. Это было долго и больно. — И почему ты... ? Почему ты здесь? Теперь Каю почти интересно. Пинки пожимает плечами. Из рукава высыпает очередную валентинку. — Наверное, есть штуки сильнее, чем ненависть к тому, кто в тебя стреляет. Бумага хрустит, когда Кай поджигает бумажное розовое сердце. Пинки достаёт из-за уха сигарету и наклоняется к прожорливому пламени. — Да и валяясь там, подыхая, — он выдыхает и синие глаза награждают нежностью, — в общем, не было во мне никакой ненависти. Кай отворачивается. Горячие чёрные клубы дыма накатывают, поглощают каждую мысль. Жестокая жалость. Кай думает, что это жутко несправедливо. Знай он это тогда, дал бы глупому, дурацкому Пинки уйти. И эти мысли воняют. Мусорный смрад, который смакуют жирные мухи, выпивая скопившуюся на дне жижу. Лучше об этом не думать. — А что было? — голос Кая хрипит. — Удивление. Страх, — Пинки отшвыривает сигарету и признаётся спокойно, как умеет только мёртвый: — Умирать вообще-то страшно. Кай не помнит. Он пустил себе пулю в лоб и почти сразу увидел зелёное небо. Пинки поднимается, под ним чавкает болотистая почва. Он становится рядом и протягивает ладонь. Кай сжимает её и оказывается на ногах, когда Пинки тянет его на себя. Его пальцы больше не липкие. — Расскажешь почему это сделал? «Потом», — мысленно отвечает Кай. Ему хочется найти каждое розовое бумажное сердце. Придурок Пинки. Во скольких валентинках измеряется его эта несуразная, глупая, ненужная... Сколько? Кай хочет найти каждое бумажное розовое сердце. И сжечь.