Let her think, I never loved her

Какие-то успокоительные из мед.пункта, которые Дайвина принесла с неизмеримой скоростью, все-таки приводят Аддамс в какую никакую форму. Челка хаотично разбросана по лицу, глаза все еще слегка красные от сдерживаемых слез, но она уже лучше совладает с мыслями. — Так, что произошло? — начала сирена неуверенно. Ей потребовалось около 10 минут, чтобы привести Уэнсдей в удовлетворительное состояние. Она чувствовала, что ее и саму слегка трясет, ей ни разу не приходилось ставить Аддамс на ноги. — Горгон. Этот злощавый горгон возник на нашем балконе — темноволосая глотала ртом воздух — И они...целовались. Целовались прямо перед моими глазами на нашем балконе. — Звучит так, будто ты ревнуешь Ин-... Погоди, она тебе типо... нравится и ты собиралась признаться ей...? — Дайвина была в еще большем недоумении. Ее самые абсурдные догадки, кажется, и не были такими абсурдными. Она рисковала получить пару ножевых за такие вопросы, но уже было поздно. — Нет, она мне не нравится. Я люблю её. Я зависима от всех ее ярких красок. Я люблю её всю. Я каждый день ловила себя на мысли, что ее голубые глаза затягивают меня все сильнее и глубже. Я проиграла своим чувствам. Каждая прядь светлых волос, одно мимолетное касание легкой руки или запах приторно сладких духов — я готова отдать все за это. И я отдавала. Я потратила все свои силы на выбор самых ярких цветов из оранжереи, я потратила сотню бессонных ночей и столько же исписанных страниц, чтобы видеть ее счастливые глаза каждый день. О, да-да, я разрешила ей прикасаться к себе в любой момент, рискуя развалиться от каждого касания ее нежных рук. Она открыла что-то в моем сердце, что никогда не закроется без нее. И все буквально захлопнулось передо мной за одну минуту, оставив вмятину глубоко внутри. — Аддамс проговорила все это на одном дыхании, будто вырезая каждое слово у себя в груди, не давая времени зажить предыдущим ударам. — Воу — девушка, казалось, тоже не дышала, пока слушала эту речь. Казалось будто открыла перед собой что-то, что не принадлежало ей, в горле собирался ком. — Знаешь, Уэнс, тебе все-таки нужно сказать ей правду. Может быть поцелуй не нес в себе чего-то серьезного и... — Сказать ей правду? Сказать ей правду, чтобы она наблюдала за звездами сквозь слезы, а не следовала одной ледяной звезде, которая будет ее судьбой? Нет, нет, Дайвина. Ее глаза блестят намного ярче звезд. Ее слезы будут стоить моей смерти, а с ним она по видимому счастлива. Пусть думает, что я никогда не любила ее. — Уэнсдей улыбнулась, настолько естественно, что внутри все сжалось. Она витала где-то в своих мыслях не зная, что ждет ее завтра, не зная, куда бежать от своих чувств, не зная, чем дальше заполнять свой блокнот. Она не знала абсолютно ничего, надежда покинула ее вместе с действием успокоительного. Она не знала ничего, так же, как и то, что все это время около входа в библиотеку стояла сама Инид Синклер.