Я целую твои слезы - для меня они вода

— Не трогайте меня! Отпустите! Паймон! Игнорируя крики путешественницы, стражники грубо бросили ее в одиночную камеру. Девушка рухнула на холодный каменный пол, слегка расцарапав кожу. Тяжелые двери захлопнулись за ее спиной. — Выпустите меня! Твари! Паймон! Паймон! Ещё несколько минут Люмин для приличия громко вопила, яростно стуча кулаками по намертво запертым решетчатым дверям темницы. «Надеюсь, они ушли» — подумала про себя путешественница, поднимаясь с колен и осматривая помещение. Одиночная камера была на удивление огромным по площади помещением. Было видно, что за этим местом не ухаживали — колонны кое-где покосились, на стенах виднелась плесень, а сквозь пол то тут, то там прорывались толстые стволы тропических растений. Люмин выдохнула. Спектакль был отыгран на все пять с плюсом. Она поразилась актерским способностям Аль-Хайтама, так натурально изобразившего безумие предательства, была горда собой и немного переживала за Паймон — та явно слегка переиграла. Впрочем, все происходило так быстро, что вряд ли кто-то из сумерских стражников или ученых заметил это. Девушка надеялась, что фея в порядке и находится где-то в соседней камере. В любом случае, отвлекающий маневр удался. Работы оставалось еще много. Несмотря на то, что дело во многом было за ее друзьями — Нилу, Дехьей, Сайно и другими — на плечах Люмин лежала одна из главных задач: пробудить малую Властительницу Кусанали ото сна. Медлить девушка не собиралась, и тут же начала обходить помещение камеры по периметру, пытаясь уловить сигнал юной Архонтки, почувствовать хотя бы призрачную связь с ней. Ничего не получалось… За отчаянными попытками прошли часы. Люмин чувствовала ответственность и совершенно не хотела, чтобы из-за ее бессилия весь план по спасению целого государства полетел ко всем чертям, поэтому старалась настроиться на волны Нахиды снова и снова, ходила по кругу в сотый раз, концентрируясь и наблюдая за поведением Акаши…пустота. Хуже всего было неведение — что там, снаружи? Смогли ли ее соратники воплотить план Аль-Хайтама в жизнь, или…нет, о плохом думать она не имела права. Нужно доверять своим друзьям. Внезапно терминал Акаши замигал все чаще и чаще. Сердце дрогнуло в надежде. Неужели получилось? Люмин несколько раз обернулась, пытаясь не потерять, не спугнуть долгожданный сигнал. На кончиках пальцев чувствовалась знакомая вибрация, ощущение чего-то божественного, возвышенного. Девушка была вне себя от радости. Получилось! — Нахида? Нахида! Отзовись! — позвала она, метаясь из стороны в сторону, закрыв глаза. — Нахи-и-да, Нахи-ида, отзовись и спаси нас, жалких смертных червяков, — язвительно передразнил до ужаса знакомый голос. Люмин распахнула глаза и изумлённо отшатнулась. Прямо перед ней стоял Скарамучча собственной персоной. Последний, кого она хотела и ожидала здесь увидеть. — Ты?! — в смятении выдохнула девушка, делая несколько шагов назад. Нет, нет, этого не было в плане… Что-то точно пошло не так… черт! — Я тоже невероятно рад тебя видеть, путешественница, — бывший предвестник издевательски усмехнулся, осматривая помещение. — Птичка в клетке, тебе здесь нравится? — Почему…как… — пробормотала Люмин, на автомате пытаясь достать меч… И в ту же секунду похолодела, вспомнив, что все оружие забрали стражники. Тогда она взяла под руки первое попавшееся — кусок мрамора — и кинула прямиком в Сказителя. Разумеется, он с лёгкостью увернулся. У девушки не было ни малейшего желания трепаться с ним, и ей срочно нужно было найти хоть какое-то оружие. — Мне доставляет невероятное удовольствие видеть твое удивление и ужас на лице. — Парень выглядел воистину довольным. — Ты, наверное, хочешь спросить, как я здесь оказался…или что происходит снаружи…или же как я разделался с твоими друзьями… Внутри все словно провалилось куда-то вниз. Люмин замерла в напряженной позе, опасливо озираясь по сторонам в поисках чего-то, похожего на меч. Нет, нет… он блефует! У девушки не было возможности размышлять о правдивости его слов. Нужно оттянуть время. Это единственное, что сейчас она могла сделать. Именно поэтому она сглотнула и постаралась придать лицу безразличное выражение и сказала: — Я тебя крайне внимательно слушаю. Скарамучча как самая глупая рыбка в мире попался на ее крючок. Этот болван-самозванец больше жизни любил нахваливать себя любимого. В его глазах цвета сирени читалось детская гордость, и он с явным удовольствием начал: — Понимаешь ли… — он медленно стал расхаживать вокруг девушки, убрав руки за спину. — Ваш план мог бы сработать. Какие вы умнички! Продумали всё, кроме одной детали… — Скарамучча остановился возле полки с книгами, рассматривая корешки. — Вы связались с божеством. И разгневали его. — С тобой, что ли? — ухмыльнувшись, перебила его Люмин. — Не гневи богов, ты такой же простой смертный, как и все мы. Кто ты без гнозиса? Парень проигнорировал ее вопрос, продолжая осматривать книги. Девушка не видела его лица. — Глупая, глупая путешественница, — пробормотал он с лёгкой улыбкой. — Признаться, я был лучшего мнения о тебе. Думал, ты умнее. Тебя не смутило, что ваш план шел как по маслу до этого момента? Никаких препятствий, все складывалось просто идеально. Вы действительно думали, что все получится так просто? Думали, что я не замечу вашу деятельность? Считали, что сможете обмануть мудрецов, акашу, меня? Планировали отпраздновать сегодня вечером освобождение малой властительницы? — он повернулся к ней, в его глазах плясали огоньки восторга. Сказитель продолжил почти шепотом: — Люмин, Люмин, я просто наблюдал за вами, не вмешивался. Мне с самого начала было ясно, что вы замышляете, и с самого начала все ваши действия, решения были под моим контролем. Я просто позволял вам строить против меня заговор. Я получал от этой власти удовольствие, понимаешь? Девушка с задумчивым и растерянным видом опустила взгляд вниз, не в силах смотреть на самодовольное лицо этого сумасшедшего. В его словах был смысл. Если он не врет…какими же глупыми были жалкие потуги ее команды! Вдруг сказитель резко сократил расстояние между ними и, грубо схватив девушку за подбородок, задрал ее голову наверх. — Когда божество говорит с тобой — смотри в глаза, идиотина, — прошипел он. Люмин поморщилась и попыталась его отпихнуть, но парень лишь крепче сжал пальцы, больно надавливая на челюсть. На его устах больше не было улыбки. — Сама догадаешься, что стало с твоими жалкими друзьями? Девушка зажмурилась, помотав головой и скривив губы в гримассе отчаяния. Она не желала слушать этот бред. Он врет, он блефует. — Ты не обманешь меня, чертов лжец! — выкрикнула она, все-таки вырвавшись из хватки бывшего предвестника. — Ну надо же…кем меня только не называли, но только не лжецом… — он сложил руки на груди и с искренней грустью посмотрел на девушку. Он выглядел оскорбленным до глубины души. — Самое обидное в том, что я никогда не врал тебе, Люмин. Я всегда говорил лишь правду… — Скарамучча снова улыбался, будто бы как-то по-доброму, со снисходительностью. — Ну ничего, я понимаю, в такое сложно поверить… Дабы не быть голословным, я приготовил для тебя некоторые гостинцы от твоих не особо живых друзей… С этими словами он, взмахнув рукой, достал из-за пазухи кожаную сумку и кинул ее к ногам путешественницы. Девушка робко и недоверчиво опустилась на одно колено и развязала ремешок сумки. Дрожащими руками она начала доставать из нее предмет за предметом… Несколько глаз бога — дендро, пиро, гидро, электро… На них еще оставались следы элементальной энергии их владельцев. Сердце бешено колотилось. Неужели… Неужели он не соврал?.. неужели все ее друзья…мертвы? По щекам катились горькие слезы. В душе Люмин зарождались гнев и ненависть к этому чудовищу, посмевшему отнять жизни у стольких ее друзей. Нилу, Сайно, Дехья, Аль-Хайтам, Тигнари, Кандакия… Как же так… Все это было похоже на страшный, ужасный сон. От осознания и шока кружилась голова. Скарамучча, с неподдельным удовольствием наблюдавший за моральным падением путешественницы, присел на корточки прямо перед ней, заглядывая в побледневшее лицо, жаждя видеть весь спектр ее жалких эмоций. — Ты еще не все посмотрела, — радостно напомнил он. Глаза Люмин распахнулись в немом шоке, когда она взяла в руки знакомую зеленую заколку в виде клевера. — Нахида… — с тяжестью на сердце прошептала она. — Это не все~! — сладко пропел Сказитель прямо над ухом девушки. Он был настолько близок к девушке, что кончики его волос касались ее щеки, но она этого даже не замечала. Девушка достала последний предмет… — Нет, нет… Нет, пожалуйста! — закричала она. Крохотная золотая диадема со звоном упала на холодный пол и покатилась прочь. Люмин в ужасе прижала руки ко рту. Бедную девушку трясло от переполняющих ее эмоций. — Паймон… Нет! НЕТ! Скарамучча поднял диадему и покрутил ее в руках. — Бедняжка Паймон… — с издевкой протянул он. — Ох, она так кричала, так верещала — у меня даже голова заболела, — и до последнего своего вздоха звала тебя, верила… А ты не пришла и не спасла ее! Какая жалость! Веришь или нет, это разбивает мое несуществующее сердце… Девушку люто колотило в истерике. Она лихорадочно перебирала руками предметы, совсем недавно принадлежавшие ее друзьям, и не чувствовала связи с реальностью. Это не может быть правдой. Это какая-то иллюзия… Люмин пыталась убедить себя в этом, но элементальный след подделать было невозможно. Чувство вины, отчаяние и боль разъедали ее душу. Она потеряла своих соратников и друзей, потеряла всякую надежду на хороший исход, потеряла самое близкое существо в этом мире, ту, что была ее проводником с самого начала путешествия по Тейвату… И всему виной был один-единственный ублюдок. — Я убью тебя, — прошептала Люмин. Сказитель поднял голову и с шумом втянул в себя воздух. — Какое же наслаждение… Ты просто безупречна, Люмин, твои страдания пахнут как самый сладкий парфюм, твоя печаль — словно глоток свежего воздуха… Путешественница больше не могла слушать его омерзительные речи и сдерживать свои чувства. Потоком воздуха она оттолкнула парня в противоположный угол темницы и вскочила на ноги. В руках она держала потускневшие артефакты своих с честью погибших друзей. — Дайте мне сил… Я смогу победить его…ради вас, — прошептала она, прижимая их к груди. Буйные эмоции придавали сил элементам, и Люмин ощутила невероятный прилив энергии. Ей больше не нужен был меч. Разрываемая яростью, гневом и болью, с поддержкой товарищей она чувствовала себя могущественней, чем когда-либо. Глаза ее снова горели. Девушка с рыком бросилась на Сказителя. Тот уже успел подняться и как раз отряхивался. В последнее мгновение он сумел отскочить в сторону, и заряд элементарной энергии прошел мимо него. Помещение заволокло дымом, пылью и каменной крошкой. — Ох, неплохой удар, жаль, что мимо, — как ни в чем не бывало воскликнул Скарамучча, осматривая внушительную вмятину в стене. — Здесь становится весело и жарко. Люмин в своей манере больше походила на берсерка, Сказитель — на танцора. Он не нападал на нее, но легко и, словно заигрывая, увиливал от каждой атаки девушки. Та в свою очередь отчаянно шла напролом, но этот эмоциональный бой слишком быстро расходовал силы Люмин. Скарамучча же, напротив, только разогревался. — Знаешь, я всегда поражался твоему умению управлять сразу несколькими элементами, — пропел соперник, в очередной раз без особых усилий избежав удара и пропав из поля видимости путешественницы. — Но твои жалкие потуги так умиляют меня… Смирись, ты пусть и не простой, но всего лишь человек, а я — твой новый Бог. Ты никогда не сможешь одолеть меня. — Это мы еще посмотрим, — прошипела девушка, выискивая его взглядом. — Ты будешь сражаться до последнего вздоха, не так ли? — услышала она мерзкий смешок на ухо. В тот же момент грубая рука обхватила ее шею сзади, девушка оказалась прижата к груди парня. Без возможности дышать, она трепыхалась в его удушающей хватке, словно отчаянный светлячок, попавший в ловушку, однако все ее попытки были тщетными. — Так я тебе помогу. Ускорю процесс, так сказать. В глазах стремительно темнело, ноги подкашивались. Она чувствовала горячее дыхание противника над ухом, но и эти ощущения растворялись во тьме. Перед глазами мелькали непонятные картины, ситуации, которые она никогда не видела, абсолютно не связанные друг с другом — задыхающийся мозг начал давать сбои, посылая галлюцинации. Внезапно Скарамучча отпустил девушку, грубо кинув ее на пол, сопровождая ее падение пинком в спину. Люмин рухнула на холодный пол, оказавшись плашмя на животе. Несколько секунд она, кашляя, приходила в себя, просыпаясь от предобморочного состояния, и не успела картинка перед глазами сфокусироваться — она уже быстро, но неуклюже перевернулась и вскочила на ноги. Со стороны довольно смешное зрелище — и Скарамучча не забыл отметить это ехидным замечанием: — И вот это наша любезная путешественница, спасительница мира? Н-да, какая низкая планка у этих жалких людей. Ты только глянь на себя — еле стоишь, в слезах, в соплях, неспособная постоять даже за себя, о каком спасении человечества идет речь? Люмин угрюмо молчала, стоя в оборонительной стойке и готовясь к новому нападению самоназванного божества. Она понимала, что силы на исходе, и надо было отвлечь его, заговорить зубы… В конце-концов он любит болтать о своем могуществе и обиде на этот мир. — Допустим, — хриплым, слегка дрожащим голосом начала девушка, — допустим, ты прав…и мы все были глупы… Зачем тогда такое могущественное, — она сумела сдержать насмешку, — существо тратит время на простую смертную вроде меня? Почему просто не убьешь? — Ну-ну, не торопи события, — он начал приближаться, беспечно улыбаясь и говоря таким будничным тоном, словно речь шла о погоде или планах на выходные. Девушка напряглась, но не сдвинулась ни на шаг назад. — Обязательно убью, но не сейчас. Во первых, — он остановился и игриво поднял палец вверх, — я почти никого не убиваю «просто». Это же целое искусство… Человеческая жизнь…как там…очень ценна? — он расхохотался своим же словам и продолжил подбираться к путешественнице, словно хищник, загнавший добычу в угол. — А значит и убивать нужно медленно, скурпулезно, дабы запомнить каждое мгновение… А ты очень ценна для меня, Люмин, я не могу вот так беспечно проткнуть тебя насквозь или свернуть шею, это как-то некрасиво, ты заслуживаешь большего. Люмин поежилась от этих жутких слов. Но она не сдвинулась с места даже тогда, когда сказитель оказался практически вплотную к ней. Она не покажет свой страх, даже если это конец. — А во вторых? — она пыталась говорить так же спокойно, отстраненно и буднично, но ей это давалось с большим трудом. — Ну, мы могли бы править вместе. Тебя не должно быть в этом мире, верно? Меня тоже. Меня вообще не должно было существовать. Мир не принимает тебя, не так ли? Мир не принимает нас обоих, — он жутко оскалился. — Поэтому ничего не остается, кроме как подчинить его себе. — Ты ведёшь себя как обиженный ребенок, — Люмин нахмурилась, сложив руки на груди. — В любом случае, не хочу тебя огорчать, но я здесь чтобы остановить тебя, а не помогать. — Да ты что? А то я не в курсе, — предвестник язвительно улыбнулся. — Мне тоже не хочется тебя расстраивать, но эта битва уже окончена. Вы проиграли, Люми, присоединяйся — или умрешь. Отправлю тебя к твоим друзьям. Ты, наверное, уже соскучилась по бедняжке Паймон… Он знал, на что давить, он провоцировал — и она снова сорвалась. Боль за близких, ярость, обида обуяли ее, и она снова резко напала на него с диким криком. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКИН СЫН!!! Последний импульс, остатки энергии — это было похоже на что-то животное. И на этот раз удар наконец нашел свою цель. Скарамучча оказался впечатанным в стену. По многовековому камню пошла паутина трещин. Люмин тяжело дышала, щурясь и вглядываясь в место, где лежало тело бывшего предвестника. Какое-то время он не двигался и молчал, и Люмин медленно подошла к нему, надеясь, что противник повержен… или хотя бы без сознания. — Какое симпатичное зрелище, — вдруг раздался удивленный тихий голос, а затем — смешки, быстро переросшие в настоящую истерику. Он молниеносно поднялся с пола. В эту же секунду девушка оказалась сбита с ног. Парень нависал над ней, держа обе ее руки прижатыми к полу. — Я так понимаю, это значит «нет»? Широкая шляпа отбрасывала тень на его лицо, и Люмин не могла видеть его эмоции, но была уверена, что Сказитель все еще безумно улыбается, однако в голосе его не было ни намека на радость — это был злой, низкий, почти рычащий тон. — Но я не принимаю отказов. Девушка взвизгнула, когда сказитель впился в ее шею зубами. Казалось, что он, как настоящий зверь, собирается вырвать кусок плоти, разодрать горло путешественницы в клочья, словно лев, настигнувший антилопу. Однако через пару секунд он разжал зубы и тряхнул головой. Шляпа покатилась по полу, и Люмин смогла вновь узреть его лицо. Холодные глаза, в них уже не было улыбки и безумной радости, только бесконечная злоба, ненависть, агрессия ко всему живому. — А знаешь, я никогда не пробовал человечину, — вдруг сказал он, немного отстранившись и даже отпустив руки путешественницы. Девушка от шока даже не задумалась о том, что в этот момент можно было попытаться сбежать, а Скарамучча всего-навсего поправил надоедливую прядь челки. Он знал, что даже если она попробует вырваться, у нее ничего не получится. Когда ты настолько силен, можно побыть немного беспечным. Поэтому он даже не держал ее — просто сидел на ее бедрах, и, кажется, этого было достаточно. Его эмоции снова изменились. Теперь он опять безумно и заинтересованно улыбался, и именно эта черта показывала, насколько он непредсказуем в своих эмоциях и действиях. — Пожалуй, ты будешь первой, чью плоть я вкушу. Кто знает — может, мне понравится, и я стану одним из тех злых богов, которым в жертву приносят младенцев и миловидных девственниц. — Его явно веселила эта затея и выражение лица путешественницы. Девушка уже не понимала, говорит ли он на полном серьезе, или просто запугивает. Внезапно он приложил ледяной указательный палец к ее горлу, которое все еще неистово ныло от укуса, и лениво провел им до груди девушки. Та растерянно и вопросительно посмотрела ему прямо в глаза. — Трахнуть тебя, что ли, перед этим… — задумчиво пробормотал он, продолжая водить рукой по одежде девушки. Люмин скривилась от отвращения и дала парню резкую и звонкую пощечину. Ответ не заставил себя ждать — на ее челюсть тут же обрушился мощный удар кулаком. Девушка взвизгнула, держась за щеку, чувствуя во рту привкус крови и дикую боль. Она выплюнула зуб. — Т-ты…не смей, — злобно прошипела она. Люмин не хотела снова плакать, но слезы предательски выступили на глаза. Скарамучча смотрел на нее абсолютно без эмоций сверху вниз. Он протянул руку и нежно погладил девушку по лицу, а затем запустил палец ей в рот, оттягивая щеку и любуясь последствиями своего удара. — Ну, не реви, ты же у нас спасительница мира, помнишь? — издевательски пропел он. — Была бы у меня сейчас камера, я бы запечатлел этот прекрасный момент, когда ты такая жалкая и поверженная лежишь подо мною, и повесил на стенку, любовался бы каждый день. — Он задумчиво помолчал и продолжил водить руками по одежде девушки. — Впрочем, зачем мне камера? Я просто могу повесить на стенку саму тебя. Зрелище просто невероятное…я передумал, я не буду тебя убивать. Так и сделаю. — Лучше убей, — пробормотала путешественница, пытаясь убрать от себя чужие руки, нагло блуждающие по всему телу. Каждое прикосновение предвестника вызывало отвращение, желание закрыться, убежать, оказаться как можно дальше отсюда. — Ты мерзкий, гадкий сопляк с кучей комплексов, вот ты кто! Скарамучча остановился. В глазах его блеснули недобрые огоньки. Он резко вскочил на ноги и схватил девушку за волосы. Люмин шумно выдохнула, поморщившись от неприятных ощущений. С размаху парень отбросил ее в другой конец тюрьмы, впечатав в стену. Девушка вскрикнула и съехала на пол, потирая плечо. Вывих, по всей видимости… Голова кружилась от удара. Сверху посыпалась каменная крошка… Предвестник медленно приближался к ней, сжав кулаки. Он был в бешенстве. — Тупая сука, как ты смеешь вести себя таким образом с божеством? Я научу тебя манерам, дрянь. Он пнул ее в живот ногой. Потом еще и еще. Он наносил удар за ударом, пока девушка, свернувшись калачиком, пыталась защитить жизненно важные органы. От удара в солнечное сплетение девушка не могла даже вдохнуть. У нее не было больше сил бороться, да и желания тоже. Какой смысл? Все кончено… Парень схватил ее за грудки, и Люмин оказалась нос к носу с этим безумцем. Ничего не оставалось, кроме как в ужасе смотреть в его истеричные глаза. — Ты хочешь, чтобы я убил тебя? Хочешь, чтобы убил?! Не дождешься! — Сказитель расхохотался ей в лицо, брызкая слюной во все стороны. — Твое мнение вообще никто не спрашивал, жалкая шавка. Я даже не разрешал тебе раскрывать свой вонючий рот, ничтожество. Путешественница набрала в грудь воздуха и из последних сил завопила: — Да что тебе вообще тогда от меня нужно, чудовище?! Скарамучча замолчал. Он отпустил ее, и девушка в очередной раз упала на пол. Предвестник присел на корточки перед ней, и, глядя сверху вниз, погладил Люмин по волосам. Девушка попыталась отвернуться, спрятать взгляд, закрыть лицо ладонями, но парень одернул ее руки. — Я не собираюсь тебе мешать, — тихо сказала Люмин. — Мне уже…совсем все равно. Предвестник все еще держал ее за запястья, и она не смогла даже смахнуть с ресниц предательские слезы — и они упали прямо на ладони парня. — Да ты знаешь… — задумчиво пробормотал он и улыбнулся, — я и сам не знаю, что я от тебя хочу. Пожалуй… мне просто нравится смотреть, как тебе больно, вот и все. Нравится делать тебе больно. Я вообще люблю делать людям больно, но когда удается заставить страдать своего врага и достойного соперника — это нереальное удовольствие. Он сказал это спокойным и милым тоном, что вызывало еще больше страха в душе юной девушки. Скарамучча приблизился к лицу Люмин, к ее грустным глазам, в то же мгновение округлившимся от удивления, и провел губами по коже девушки, собирая ее слезы. — Для меня они вода, — он облизнулся, отстраняясь. — Я хочу чаще видеть твои слезы. Ты не представляешь, какая жажда мучает меня… Люмин в полнейшем шоке и отвращении смотрела на предвестника. По телу бежали мурашки от страха. Она все еще чувствовала у себя на лице влагу от губ парня, и это вызывало у нее тошноту. — Ты…ненормальный, — выдохнула она, отодвигаясь назад, и упёрлась в стену. — Не трогай меня…не смей! Путешественница выставила перед собой здоровую руку, как будто это хоть как-то могло помочь ей и остановить Скарамуччу. Это было большой ошибкой — через секунду ее рука оказалась болезненно скрученной у нее за спиной. — Не смей мне приказывать, шавка, — прорычал на ухо Сказитель и сильнее завел руку назад и вверх. Что-то хрустнуло, и девушка вскрикнула от очередной порции боли. Теперь обе ее руки были как минимум вывихнуты, а в худшем случае — сломаны… — Я поняла, я поняла, я поняла, — быстро и хрипло пробормотала она, извиваясь от боли. Но предвестник не останавливался и продолжал измываться над ее рукой с безучастным выражением лица, а девушка с каждой секундой кричала все громче и громче. Наконец он отпустил ее, и Люмин рухнула на пол, рука так и осталась завернутой назад — от боли девушка не могла ею пошевелить. Бессилие, унижение, боль и страх смешались где-то в груди, и путешественница безо всякого стеснения рыдала лицом в пол, а предвестник просто сидел рядом и восхищенно наблюдал за ее страданиями. Наконец он взял ее за волосы, подняв на уровень своего лица, и возбуждённо и задорно спросил: — Ты будешь меня слушаться, а, Люми? Девушка закрыла глаза и пробормотала невнятное «да». Хлоп! Люмин снова оказалась на полу, а щека горела от резкой пощечины. — Неправильный ответ! — рассмеялся Сказитель. — Если ты будешь послушной, то за что я буду тебя наказывать? Так не интересно, мне не нужна послушная собачка, разве не очевидно?! Как же я тогда утолю свою жажду, если у меня не будет повода довести тебя до слез? Он издевался над ней и получал явное удовольствием от растерянного и сконфуженного вида девушки. Она совсем перестала понимать его. Скарамучча был непредсказуем и очень опасен, у него была своя логика, понятная лишь ему. Он ударил бы ее, если бы она сказала «нет». И он ударил ее, когда она сказала «да». Он ударил бы ее в любом случае… Правильного ответа не было. — Так ты будешь слушаться меня, дрянь?! — заорал безумец, замахиваясь ногой. — Отвечай! — Я не…не знаю… — жалко промямлила сломленная путешественница, некогда героиня и спасительница мира, а сейчас — просто вялый кусок мяса, мечтающий о смерти. — Неправильный ответ! — радостно воскликнул Сказитель и пнул ее. — Будешь? Девушка молчала. — Будешь?! Еще один удар. Тишина. — Отвечай, когда твое Божество вопрошает тебя, червяк! Будешь?! — очередной удар. — Я…м…нм…нет… — Люмин было тяжело говорить от боли в сломанных ребрах и отбитых почках. Лицо ее было в гематомах и отеках, словно на нее напал улей пчел. За ее ответом последовал шквал новых болезненных пинков, сопровождающихся диким заливистым смехом. — Как же ты мне все-таки нравишься! Он опустился на корточки и с неудовольствием заметил, что девушка вот-вот потеряет сознание. Он взял ее за подбородок обеими руками и ласково потрепал за распухшие щеки. — Эй, ну ты чего, я тебя чем-то обидел, что ли? — Уб…н…мг…убей… — прохрипела путешественница. Парень покачал головой, усаживая девушку себе на колени. Он прижал ее голову к своей груди и неестественно нежно стал гладить грязные, спутавшиеся и мокрые от крови волосы. — Знаешь, изначально я не планировал тратить на тебя так много времени. — начал он. — Я правда просто хотел убить тебя, как остальных. Но сейчас я понимаю, что… Что в тебе есть что-то… Что не дает мне это сделать. Как думаешь, Люмин… — Скарамучча замолчал на некоторое время, словно собираясь с мыслями. — Я не хочу отпускать тебя и убивать, я хочу чувствовать тебя живой, владеть тобой, владеть твоими болью и страданиями… Почему я чувствую все это? Что ты со мной делаешь? — Он крепко сжал ее обмякшее тело, уткнувшись носом в шею девушки. — Это потому, что мы с тобой похожи? Я никогда в жизни такого не испытывал. Такие сильные чувства. Мне кажется, это и есть любовь. Что думаешь? Люмин не ответила. Она уже давно не слышала его, окончательно сдавшись и провалившись в забвение. Это не могло не злить бывшего предвестника — он ей душу открыл, а она отключилась, сволочь! — однако он не стал будить девушку. Скарамучча знал, что у него впереди полно времени Люмин — вся ее оставшаяся жизнь — и это успокаивало. Но не надолго.