- NIGHTMARE -

Трудно дышать. С каждой новой попыткой вдохнуть, становилось всё хуже и хуже. Лёгкие наполняются водой. —Руда, хватай мою руку! — Истерично крикнул Берг протягивая тонущему свою ладонь. Руда был не в состоянии что-либо делать. Судорожных, позволяющих удержаться на плаву движений было недостаточно, чтобы сделать полноценный вдох. Александр пытается откинуться назад, при этом открывая рот и делая судорожные вдохи, пытается перевернуться на спину, предпринимая последние попытки спастись. Руки совершают инстинктивные движения в попытке оттолкнуться от поверхности воды, ноги при этом никак тело не поддерживают, судорожно и неэффективно двигаясь. Всё бестолку. Тело парня уходит на дно, а недавно образовавшаяся прорубь, на которой пару мгновений назад стоял Руда мгновенно покрывается слоем льда. Глаза Берга в ужасе расширились, руки и колени бешено задрожали. Не обращая никакого внимания на мистическую сущность рядом, которая в любой момент могла убить их, парень кинулся к месту, где только что пропал Александр. Мгновение и Никита ломает лёд, прыгая вниз, в ледяную воду, за телом друга. Подплыв к Саше, Никита старается ухватить Руду за руку, что было крайне безуспешно, мышцы сводит от холода. В глубине души мифоискатель надеется, что Александр постарается ухватиться за руку первого, но когда взгляд разноцветных глаз столкнулся с голубым, не фокусирующимся, бессмысленным взглядом, стало чётко понятно — вот и всё. Берг начинает задыхаться. Как бы парень судорожно не старался ухватить друга за руку, всё безуспешно. Казалось, будто что-то тянуло Руду на дно. Кинув последний взгляд на уходящее всё глубже тело друга, Никита резко всплывает вверх, рывком помещая часть корпуса на лёд, судорожно хватая ртом воздух. Откашливаясь до боли в груди, мифоискатель чувствовал, что силы покидают его с каждой секундой, голова пошла кругом, а в глазах появились белые пятна. Берг чуть было не съехал со льда обратно в воду, повторив судьбу Руды, но подоспевший Роменский затащил первого полностью на лёд. Взгляд гетерохромных глаз был устремлён перед собой, хотелось кричать или разрыдаться прямо на месте, от осознания потери по его же вине. Боль впивалась в сердце своими острыми, словно лезвия, шипами. -Ублюдок! — Отчаянно выкрикнул он Лукасу, вставая с колен на ватных, трясущихся ногах, почти повиснув на Роменском. Худое, гуманоидное, человекоподобное существо с длинными когтями, кровавой улыбкой от уха до уха, бледной кожей и огромными чёрными глазами с подтеками, только бездвижно стояло, сверля глазами парней. Внезапно, как по щелчку, тьма быстро заполонила всё вокруг. Никита зажмурился, в ожидании самого худшего, он хотел было покрепче вцепиться в Роменского, чтобы не потерять его так же, но в ужасе осознал, что Давида рядом нет. —Давид? — Волнуясь, позвал друга мифоискатель. —Давид, мать его! Хмурясь, парень стоял на месте, не решаясь шагнуть в тьму. Как по щелчку пальцев, действие слепоты закончилось, Берг растерялся, ведь вокруг всё равно была кромешная тьма. —«Лучше, чем ничего.» — подумал мифоискатель. Постепенно глаза привыкали к темноте. И только, когда какие-то силуэты деревьев стали различимы, Никита решил осмотреться куда он вообще попал. Парень обернулся, пройдя пару шагов его взору открылся крест с табличкой рядом, надпись на которой гласила: « Имя: Руда. Происшествие: пропал без вести. » —Нет! Нет, нет! — Не веря своим глазам, он в ужасе забормотал. Внезапно внутри всё невыносимо сжалось от боли, парень упал на колени, обхватывая плечи руками, с силой сжимая их. Берг не мог ничего предпринять. В уголках глаз начали накапливаться слезы. Зачем он вообще предложил вызвать Аманду? Если бы парень только знал. Если бы знал, что всё окажется так, он бы ни за что не предложил эту идею. Акт самобичевания мог продолжаться и дальше, если бы в какой-то момент, где-то совсем рядом не послышался голос Руды —ты виноват в этом. —Я не хотел! Я не знал, что так выйдет! — Закричал Берг в пустоту. —Ошибаешься. Ты знал. — Голос зловеще исказился и теперь совершенно не был похож на голос Саши. Судорожно кидая взгляд по сторонам, Никита пытался найти носителя голоса, но получалось так себе из-за тьмы, видно из-за которой было ровно ничего дальше собственной руки. Вернув взгляд на могилу, за крестом Берг увидел две красные точки. Глаза. Робко, ожидая подходящего момента, подкралась паника, окутывая парня со всех сторон. —Я не мог знать этого! — Крикнул он. Тишина. В этой пугающей темноте, Никита до конца надеется услышать ответ, но всё, что он получает — тишина и пронзительный взгляд горящих красных глаз, направленный на него. Тишину разрывает крик. Парень вздрагивает и просыпается, резко садясь в постели и в шоке не может вымолвить хоть слова, задыхаясь от частых вздохов. Берг прикрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Хотелось было расплакаться, дать волю эмоциям, но не получалось, глаза были сухими. Грудная клетка сжималась от боли, но это чувство быстро уходило. На смену ему приходили апатия и опустошенность. —Опять этот же кошмар? — Послышался из тёмного угла комнаты голос Давида. Берг дернулся от неожиданности, но промолчал, он не хотел сейчас говорить, ему и не надо было, они понимали друг друга с Роменским с полуслова. Парень в солнцезащитных очках не отводил от Никиты взгляд и спокойно подошёл к нему, садясь рядом на кровать. Лёгким движением обвил талию сидящего напротив и притянул к себе, одной рукой поглаживая спину в области лопаток. Берг ткнулся носом в область ключицы и обнял парня в ответ дрожащими руками. Поначалу, когда парень вскакивал от повторяющегося из раза в раз кошмара, он отталкивал от себя пытающегося утешить его Роменского, ведь в подсознании оставалось чувство тревоги и подступающей опасности. Однако, со временем он начал принимать акт заботы в свою сторону и позволял себе «утонуть» в успокаивающих объятиях, которые так и орали, что он не один. Начал понимать, что опасности нет. Роменского напрягала повисшая тишина. —Никита, — названный дёрнулся от собственного имени, — Я знаю, что ты винишь себя в пропаже Руды, — Давид осёкся, ведь данная тема была больна и ему, посему разговор давался с трудом, — Но пойми, ты не виноват в том, что случилось, ты не мог знать последствий. Даже не смей говорить, что мог, ведь когда мы вдвоем вызывали Аманду таких ожесточенный действий с её стороны не было и Лукас не появлялся. В этот раз всё пошло совершенно не по плану. —Я должен был остановить это, как только понял, что что-то идёт нет так. — Берг сжал ткань футболки друга. —Никита, я уже сказал тебе, что ты не мог знать последствий и повторяться не собираюсь. Иногда нужно всё отпустить, забыть и жить дальше, даже, если это очень сложно. Ты намерен всю оставшуюся жизнь себя винить? То, что случилось именно так, не получится поменять, понимаешь? — Роменский замолчал, в ожидании ответа. — Понимаю. — Еле слышно пробормотал Берг. Повисла тишина. Давид хотел было что-то ещё сказать, но его перебил мифоискатель. —Спасибо.— Это всё, что он сказал и вновь замолчал. Давид представлял, насколько Бергу тяжело в этот момент морально, он знал насколько плохо бывает другу после этого кошмара, который повторяется из раза в раз и хотел было утешить, но задумался: Никита — он такой самоуверенный, холоднокровный мифоискатель, повидавший многое в жизни где эмоциям нет места — вряд-ли будь в нормальном состоянии принял бы эти сюсюканья. Этот инцидент слишком сильно повлиял на него. Это будто другой человек. Внезапно в голову пришла глупая и одновременно хорошая идея — поцеловать Никиту в лоб, как это делают мамы. Когда в детстве Давиду было больно от царапин или падений, мама всегда целовала его в ушибленное место и на душе становилось лучше. Это конечно не царапина или ушиб, но ведь тоже боль, верно? —Хочешь я тебя поцелую? Вдруг легче станет. — Действие действием, но нарушать личных границ Роменский не хотел. Берг опешив тут же отстранился шокированно смотря на парня напротив, думая, не послышалось ли ему. Давид не понимал, что такого шокирующего сказал и как вызвал такую реакцию, ведь мысли о сказанном у него были совершенно отличающимися от мыслей Никиты. Однако, внезапно для себя Никита сказал: —Хочу. Роменский уже потянулся к Никите, чтобы поцеловать его в лоб, как первый прикоснулся ладонью к лицу парня, второй снимая жёлтые с черными линзами очки, всматриваясь в его чарующие глаза. И в эту минуту их губы соприкоснулись. По телу пробежала дрожь. Мрачные мысли в голове начали очень медленно рассеиваться. Казалось, будто прошла вечность, но на деле не более пятнадцати секунд. Отстранившись, Роменский вопросительно посмотрел на Никиту. —Я имел ввиду другое… Но это тоже очень хорошо. — Запнулся Давид. —В смысле? — Теперь и Никита вопросительно смотрел в карие глаза напротив. — В детстве, когда я чем-то ударялся или, например, царапался, мама целовала меня в ушибленное место, чтобы заглушить боль, ну я и подумал, что ты… Тебя… Надо… Ну… Ну ты понял…— Под конец, язык начал заплетаться и Роменский прекратил попытки сказать хоть что-то. —Какой же я идиот. — Хлопнув себя по лбу, по-доброму усмехнулся Берг. — Извини, я не так понял. — Нет-нет! То есть. Всё хорошо, мне понравилось, точнее, если тебе стало лучше, я имею ввиду.э-э.ну…— В отличии от Никиты, Давид очень смущался. — Я понял Давид, я понял. — хмыкнул гетерохромный. Берг поддался вперёд, наваливаясь телом на Давида. Второй от неожиданности ойкнул. Удобно располагая голову на груди обладателя солнцезащитных очков, а руками обвивая тело. Роменский не сразу понял, что к чему, но когда осознание дошло, прижал парня покрепче к себе, утыкаясь носом в его волосы. —Слушай, тебе стоит попробовать уснуть после всех похождений за вчерашний день, ты поспал от силы часа два, к тому же, ещё очень рано. — Поглаживая мифоискателя по спине, улыбаясь пробормотал Давид. Берг лишь одобрительно промычал. Впервые за долгое время парень почувствовал, как тепло разливается в его груди. От этого чувства веки будто наполнились свинцом и глаза сами по себе закрылись. Только сейчас Никита понял, как же он устал и хочет спать. Понял, что он в любую минуту может получить поддержку или помощь. Понял, что рядом человек, который не оставит его одного ни за что. Он понял, что не один. В этот раз кошмар не снился Никите.