Отсутствие пульса

***

«Думают, что человек страдает от того, что любимое им существо однажды умирает. Но истинное страдание намного ничтожней: больно замечать, что больше не страдаешь.» ©Альбер Камю

Он одет в белую рубашку и строгий костюм. Лицо его застыло в спокойном выражении, будто тот спит, наконец, оторвавшись от дел государственной важности. Руки сложены на груди, мёртво-бледные, когда рука младшего брата касается их, то она чувствует неприятный холод. Шерлоку хочется смеяться. Майкрофт так и не похудел, а размер пиджака стал только больше, но сейчас это не столь важно. Волосы Британского Правительства аккуратно уложены, на лице больше нет капель холодного пота, а губы не изогнуты в усмешке от абсурдности ситуации. В руках людей, которые сейчас напоминали чёрных птиц, потому что на них нет ни единого элемента чего-то цветного, яркого и жизнерадостного, нет цветов, старший Холмс ненавидел их и, скорее всего, не хотел видеть и на своих похоронах. Мамуля с папулей заливаются слезами, они, на самом деле, единственные, кто создаёт шум. Остальные же из огромного полчища аквариумных рыбок только молчат, прискорбно опустив головы. Многие — это коллеги по работе, лица которых хотелось разбить в кровь, они ведь здесь не из-за горя утраты, а только для того, чтобы убедиться, что такой гениальный и влиятельный человек, как Майкрофт Холмс — мертв, но Шерлок стоит смирно, не дёргается в их сторону, позволяя себе ничего не видеть, не читать каждого здесь стоящего как открытую книгу, а только смотреть на гроб и думать, как ненужные сантименты пытаются разбить его стену, через которую не пробивался еще никто. На белой рубашке больше нет того красного, почти чёрного от обилия крови пятна. Одежда умершего чиста и стерильна, а многие повреждения зашитые прочными нитями. Покушение, как банально, не находишь, Майкрофт Холмс? Не подумай, что те мерзавцы еще ходят по этой земле, они уже зарыты в землю, как и ты скоро будешь лежать в ней. Как смешно, ведь братец, очевидно, представлял себе другую смерть. От чего же, спрашивается? Может, от рук любимых, чтобы те направили на него дуло, предпочитая пасть только перед ними на колени? Может, от рук старости, которая рано или поздно заберёт всех в своих объятия, если те желают бесконечно жить? А может, от рук самого себя, если бы такое позволил младший? Всё же консультирующий детектив уверен, что Майкрофт боролся бы со смертью до конца, это он делал и в больнице, находясь в плачевном состоянии, и когда пуля пронзила его грудь, заставляя падать наземь. Шерлок молчит до самого конца церемонии, что очень на него не похоже. Каждый пришедший сюда говорит речь, описывая старшего Холмса как ответственного человека, гениального и серьезно относящегося к своему делу, они показано утирают слезы, скопившиеся в уголках глаз, платками, хотя младший прекрасно видел, что щеки их сухи и чисты, что заставляло в гневе сжимать кулаки. Шерлок молчит, его мир сузился, оставляя только этот дорогой деревянный гроб, на который родители не пожалели денег. Кудрявый смотрит на него, не отрывает стеклянных глаз с лица брата, который никогда больше не назовет его идиотом, поддавшиемся сантиментам, не обругает его за вколотую в вену дозу наркотика в желании забыться, и не попросит его о помощи в деле государственной важности, он больше никогда не будет сидеть рядом где-то в нарко-притоне и требовать список, никогда не пригласит его на семейный ужин по настоянию мамули и папули, никогда не... Детектив не замечает, как место на кладбище около могилы вскоре опустело, а гроба уже нет вовсе, только выровненная земля перед надгробием, не заросшая травой, напоминает о том, что старший Холмс погребён в землю совсем недавно. Шерлок чувствует тяжелую руку на своём плече, от прикосновения которой вздрагивает и поворачивает голову, чтобы взглянуть, кем является человек, вернувший его на землю. Губы Джона что-то говорят, но Холмс не слышит слов, он заторможено следит за их движением, стараясь читать по губам, но он не может, поэтому отворачивается, не в силах взглянуть в глаза лучшему другу, ведь сам не знает, что тот способен увидеть у него на лице при зрительном контакте. Шерлок сам не понимает, что испытывает, но он точно ощущал, что его стенам осталось недолго. Оставив военного врача позади, кудрявый подходит к темному камню, на котором золотыми буквами высечено имя старшего брата, и кладёт на него ладонь, ощущая под пальцами его жёсткость и холодность. Лицо оставляет за собой бесстрастное выражение, однако глаза от чего-то жжёт, что очень злит Шерлока. Чужие руки снова оказываются на плечах. Спина детектива натягивается как струна, однако разум утверждает, что ему не причинят вреда. До этого жёсткие касания стали нежнее и мужские пальцы огладили его плечи, настойчиво куда-то потянув. Ватные ноги подчинились и Шерлок пошёл, не разбирая дороги. Очевидно, что сантименты сразили его, как бы детектив не старался им противостоять, от этого становилось тошно, а горечь добавлял либо собственный проигрыш, либо уход Майкрофта Холмса. Зрение вернулось к консультирующему детективу, когда он почувствовал, что окружающая обстановка изменилась. Он заметил окно, за которым жил вечерний Лондон и Джона, сидевшего рядом в автомобиле и тоже смотрящего в окно. Брови гения нахмурились, мозг, который не использовался должным образом целые двадцать минут, нуждался в работе, поэтому Шерлок начал анализировать. Водитель такси оказался его первой жертвой. Сыщик прекрасно видел, что его дома ждёт любящая жена и двое детей, на брюках присутствует шерсть, которая указывает на кота в качестве домашнего питомца. После работы водитель собирается съездить в магазин, в его нагрудном кармане сложен список покупок, написанный рукой жены. Этот мужчина обожает играть на гитаре — на его подушечках пальцев грубые мозоли, очевидно, что он уже испробовал вовсе не один инструмент. Заработок у него средний — этого вполне хватает на обеспечение семьи. Глаза мужчины светятся от радости, похоже, что после его смены, дома ждет вкусный ужин и любовные посиделки с женой у телевизора за просмотром любимого сериала. Холмс отводит взгляд, когда машина останавливается. Не нужно прибегать к дедукции, чтобы узнать родную улицу, поэтому сыщик сразу же покидает транспорт, направляясь к двери 221-Б. Миссис Хадсон не дома, она планировала сходить по магазинам еще вчера, поэтому в квартире никого не было. Кудрявый кладёт руку в карман черного пальто, доставая из него связку ключей. Он не сразу замечает, что его руки дрожат, только тогда, когда он не может попасть в замочную скважину уже третий раз и когда те ускользают из его рук, с характерным звоном падая на землю. Шерлок стискивает зубы, делая четвёртую попытку и, наконец, дверь поддалась, в которую консультирующий детектив мигом прошмыгнул. Пальто вскоре оказалась на вешалке, а обувь скинута с ног, оставаясь небрежно лежать у входа. Шерлок ступает по лестнице прямиком в ванную, он желает сейчас же принять душ и вернуть себя в чувство, чтобы мир перед глазами перестал быть таким размытым, а сердце прекратило отбивать безумный ритм прямо в горле. Дверь закрывается на замок и детектив включает воду, опираясь руками о ледяную раковину. Серые глаза устремляют взор прямо в отражение, мозг тут же выполняет анализ, подмечая темные круги, которые указывали на недавно пережитый стресс, скулы, ставшие еще острее, а кожа почти не уступала коже старшего Холмса в гробу по бледности. Тёмные кудри были влажными, словно Шерлок попал под мелкий дождь, и прилипали ко лбу. Проводя по ним рукой, мужчина тут же сорвал с себя одежду, желая как можно скорее встать под душ. Младший Холмс громко втягивает ртом воздух, его транспорт давал ощутимые сбои, которые мешали работе гениального мозга. Наверное, Майкрофт счастлив, что младший братец, наконец, признал собственную слабость перед человеческими чувствами, но так ли это, братец мой? Шерлок никогда не понимал всей сути эмоций, он не знал, какие слова способны глубоко ранить, а какие вовсе оттолкнут человека навсегда, обычно экспертом в подобном деле является Джон, он вечно подсказывает лучшему другу, что нужно говорить, а чего не стоит, хотя в большинстве случаев детектив делает все по-своему. Вода, горячая или холодная, не приводит в чувство. Мозг по-прежнему затуманен и Шерлок покидает ванную, завернувшись в синий шелковый халат. Он не помнит, как доходит до своей комнаты, перед глазами, словно по щелчку, вместо собственного отражения, он стал видеть Бейкер-стрит за окном, на которую опустилась ночь. На душе у него было пусто, он больше не находился здесь, а где-то там, в ослепительно белой палате, куда постоянно входят люди в таких же белых халатах, которых Шерлок никогда не любил, ожидая, когда ему сообщат о результатах операции. В его груди что-то отчаянно давило, заставляя дышать куда чаще, но Холмс не обращал внимание, он не чувствовал боль. Консультирующий детектив прекрасно осведомлён о всех стадиях принятия, которые однажды вычитал в книжке по психологии на полке в комнате Ватсона. Он не знает, почему эта информация до сих пор в его Чертогах и почему он вспомнил о ней именно сейчас, однако послушно перечислил их, сопоставляя со своими собственными ощущениями. Отрицание. Какой идиот станет опровергать случившееся? Холмс не был идиотом, он своими глазами видел, как каталка с его старшим братом, у которого прострелена грудь, въезжает в операционную, а затем через пару часов оттуда выходит врач со своими соболезнованиями, которым Шерлок никогда не верил. Врачи видят смерти каждый день, у них бы не осталось никаких сил, если бы они сочувствовали каждому родственнику умершего пациента. Единственный врач, которому верит Шерлок Холмс — Джон Ватсон, тот действительно слишком добросердечный, он переживал за любую жертву преступников, к делу которых их привлекал инспектор, и чувствовал скорбь при неудаче, которые изредка случались, принося с собой гибель невинных. Шерлок не забывал, что лучший друг ещё и бывший военный, способный как дарить жизни, так и отнимать их, однако Ватсон будет оставаться для Холмса самым необыкновенным человеком, который был, признаться честно, меньшим идиотом, чем остальные, способный заменить ему череп. Гнев. Данный пункт ещё можно понять. Наверное, младший Холмс испытывал что-то подобное, смотря на спокойное и бледное лицо брата. Он хотел устранить каждого, кто осмеливался стоять рядом с гробом, в котором лежит Майкрофт, он хотел уничтожить и сам гроб, чтобы глаза детектива не могли его видеть, хотел расколоть его, сломать и сжечь, рассеивая пепел по воздуху, и избавиться от надгробия, стереть имя Майкрофт Холмс и написать там своё, чтобы Британское Правительство имел возможность и дальше следить за младшим братцем через камеры в квартире, отправлять машину своих людей за ним, когда тот случайно попадет в передрягу и просить Джона присмотреть за ним, когда у младшего настанет плохая ночь. Торг. Ещё одна наибольшая стадия глупости. Кто станет торговаться с судьбой? И существует ли она? Холмс не верил в данную глупость, судьбы не существует, люди сами создают свою жизнь и управляют ей, могут случаться лишь несчастные случаи, соприкосновения с жизнью другого, которые приводят к чьей-либо смерти. Даже если Шерлок был бы идиотом, как и остальные, что бы он предложил судьбе? Свою жизнь взамен на жизнь брата? Майкрофт бы такое не принял, сам бы Шерлок не принял бы этого, он банально не знал, как потратил бы такую валюту, поэтому и старшего брата не хотелось обрекать на подобное. Следующие пункты однозначно не имели отношения к консультирующему детективу. Депрессии у него не было, при такой болезни люди не могут найти себе места в мире, они страдают, не желают никого видеть и закрываются в себе, занимаясь самобичеванием. Принятие — последний пункт, однако до него ещё далеко, Шерлок не скоро смирится с этим, ему для начало необходимо пережить сегодняшнюю ночь, которая длилась уже слишком долго. Ногти с силой впиваются в руку, проводя ими по нежной бледной коже до самых красных полос. Шерлоку нужна доза, сейчас же. Он нуждается в наркотике в своих венах, потому что пустота, окружающего как и в душе, так и в комнате, давила все сильнее с каждой протекающей минутой. Кудрявый знал, к чему приводит такая тишина, эмоции накроют его позже, когда он выйдет за порог своей обители и поймет, что Майкрофта действительно больше нет и никогда не будет. Наркотики казались единственный спасением, однако Холмс обещал брату, Джону и себе, что бросит, что больше не опустится в эту бездну, из которой так трудно найти выход, поэтому он начал искать другой способ отвлечения — Чертоги.

***

Шерлок ещё никогда так быстро не спускался по лестнице на самые нижние этажи здания, только тогда, когда хотел спастись от адской боли в теле при ранении во время поимки преступника, когда сознание уже не было в состоянии удерживать его на поверхности. Холмс стремился на нижние этажи, там — отвлечение, всë, что помогает не думать об такой манящей игле и жгуте, сжимающем его руку. Кудрявый ищет комнату, где находится Рэдберт, его любимый пес, которого усыпили ещё в детстве, однако он жив здесь, в памяти Холмса. Обычно он находит нужные комнаты сразу же, однако сейчас его шаги почему-то тяжёлые и ужасно медленные, как будто его держат цепи, не позволяя двинуться с места заточения, и только тогда, остановившись, детектив ощущает пристальный взгляд на своей спине, от которого по ней бегут мурашки, а он сам холодеет. Сыщик никого сюда не звал, а люди не могли появляться перед ним самостоятельно, только по желанию самого хозяина Чертог. — Снова сбегаешь, мой маленький брат? - От знакомого баритона сдавливает горло, Шерлок сжимает руки в кулаки и трясет головой, не желая оборачиваться. — Ты так и не научился смотреть в лицо собственным страхам, однако тебе пора уже повзрослеть. Ну же, посмотри на меня. Майкрофт всегда получал то, что хотел, даже если сам Шерлок активно противился его воле, он все равно подчинялся, сам того не замечая. Лицо младшего Холмса имело безразличное выражение, будто происходящее сейчас его ни капли не волнует, а человек, сейчас перед ним стоящий — никто, однако они оба знали, что это не совсем так. Глаза консультирующего детектива смотрели прямо на ровную, строгую фигуру, которая как всегда не выпускалась из рук зонт. — Прочь из моей головы, - процедил кудрявый сквозь зубы, негодуя, что собственные Чертоги так обходятся с ним. Они всегда являлись его крепостью, а сейчас сюда проник враг, который отравляет единственное для Холмса безопасное место. Шерлок бы не назвал облик своего брата вирусом, он являлся исключительно его злейшим врагом, не более. — Я бы ушёл, если бы ты этого действительно хотел, и ты знаешь это, - надменно улыбнулся старший Холмс, подходя ближе на шаг. Он смотрит на него свысока, будто бы просто пришёл поговорить по деловому вопросу с целью вовлечь кудрявого в дело, которое Майкрофту необходимо было уладить. Шерлок тоже держится твёрдо, хотя он чувствовал, как внутри разгорается огонь. Возможно, это последний момент, когда мужчина встречает брата лицом к лицу, ведь после этого Холмс однозначно запрет воспоминания о нём в специальной комнате, где поставлены металлические двери с множеством кодов и датчиком, которые тут же сообщат владельцу Чертог о взломе и проникновении воспоминаний в его покои, в таком случае консультирующий детектив усилит защиту. — Ты всегда контролировал меня, не давал жить самостоятельной жизнью, - обвиняющим, презрительным тоном начал гений после длительного молчания. На лице Британского Правительства промелькнула мнимая заинтересованность и тот склонил голову, внимательно слушая речь младшего братца, — Всë детство звал меня идиотом, ставя ниже себя самого и не мог проявить элементарную любовь, когда я сильно нуждался в твоей поддержке. Вся наша семья — лживая и надменная шайка, где нет места проявлению уважения друг к другу. Майкрофт медленно кивнул, улыбаясь, когда младший закончил, тяжело втягивая воздух через ноздри. Внутри него все горело, он не понимал, что с ним происходит, казалось, что этот огонь вскоре перекинется на деревянный пол и сожжёт все здание до тла, не оставляя здесь ничего ценного. Шерлок смотрел на брата в упор, постоянно сжимая и разжимая кулаки. Эмоции, они разрушают его, кудрявому хотелось поскорее избавиться от этого, как от назойливой мухи, но ничего не получалось, всë становилось только хуже. — Я оставался с тобой тогда, в нарко-притоне, ждал, когда наркотики перестанут действовать на твой мозг. Я оставался с тобой, когда в школе тебя называли фриком и тебе снились кошмары, всю ночь стоя у твоей кровати, а под утро покидая твою спальню, пока ты ещё окончательно не проснулся. Я огораживал тебя перед полицией, когда ты совершал всякие глупости, позволяя тебе оставаться на свободе, - перечислял Майкрофт, надвигаясь на Шерлока, который оставался на месте, силой себя удерживая не сделать шаг назад. — Прекрати, - процедил гений, раздражаясь ещё сильнее и борясь с желанием закрыть уши, словно он действительно маленький мальчик. Мужчина мотал головой, закрыв глаза, ему нужно покинуть это место, он не может больше этого выдерживать. — Контролируй себя, Шерлок, - приказным тоном настоял старший, подходя практически вплотную, — Верни контроль, ты поддаёшься сантиментам. Консультирующий детектив не желал ничего слышать. Он стиснул зубы, в его ушах звенело, а голова раскалывалась от невыносимой боли. Пол начал уходить из под ног и он, возможно, упал бы, если бы сильные руки Майкрофта не держали его смирно, смотря ему прямо в глаза. Кудрявый хотел отстраниться, уйти подальше, однако он не имел такой возможности, поэтому раскрыл глаза, гневно пуская из них искры. — Шерлок, ты должен сосредоточится, - вторил голос брата, словно стараясь привести кудрявого гения, наконец, в чувство. — Сосредоточься! Из лёгких пропал весь воздух, Шерлок широко раскрыл глаза, больше не видя перед собой Майкрофта. Он исчез, оставляя после себя пугающе пустые Чертоги, которые стали уже не спасательной крепостью, а тюрьмой. Детектив часто задышал, быстро направляясь к лестнице с целью подняться как можно скорее. Казалось, он слышит треск стен и стон всего здания, которое готово вот-вот обрушится, младший Холмс не понимал, что происходит, он должен вернуться в реальность, он не может больше оставаться здесь. Майкрофта больше нет. Необходимо контролировать работу своего мозга. Майкрофт больше не придёт. Необходимо контролировать душевную боль. Майкрофт навсегда зарыт в земле. Необходимо остановить слезы. Майкрофт больше не... Он не может поддаться человеческим чувствам. Холмс отворяет дверь, громко хлопая ею. Чертоги пали перед языками пламени.

***

По возвращению обратно в комнату, гений запускает тонкие пальцы себе в кудри. Он сжимает их у корней, стремясь заглушить моральную боль физической. Шерлок считал, что до сих пор не проснулся, комната казалась чужой, а Бейкер-стрит — нереальной, мужчина все ещё не в себе, он медленно сходит с ума. Неравнодушие — не преимущество и это верное определение, данное старшим Холмсом. Неравнодушие делает больно и детектив не знает, как от нее избавиться. Эта рана не видна на его теле, но Шерлок чувствует, что она есть, из неë рывками вытекает кровь и руки не способны надавить на неё, дабы остановить поток. Она пульсирует и детектив стонет, однако не опускается на пол, найдя в себе силы добраться до шкафа. Он рывком открывает его, отчего дверцы жалобно скрипят, и срывает с вешалки черную рубашку и брюки, дрожащими руками переодеваясь. Он больше не наденет светлую одежду, не сейчас и не через месяц, он не будет в состоянии что-то себе приобрести или даже вообще выйти из квартиры, если ему не понадобится доза, смерть Майкрофта оставила отпечаток, который давит на грудную клетку, заставляя детектива наконец заткнуться и не выпендриваться, больно опустившись с неба на землю. Сыщик оделся быстро, оставив шелковый тёмно-синий халат лежать на, ещё с утра заправленной, кровати. По его подсчётам сейчас около двух ночи и лучший друг давно спит, что было как нельзя кстати. Холмс чувствовал, как его сотрясала мелкая дрожь, ему нужно успокоиться, забыть про весь этот ужас, и если он не покинет квартиру сейчас, то развалится на части, а этого Шерлок допустить не мог. Мужчина осторожно открыл дверь, чтобы не создать лишнего шума, и покинул спальню, направляясь вниз по лестнице. Он снял с вешалки пальто, накидывая его на плечи, и принялся обувать туфли, которые теперь стояли ровно, похоже Ватсон позаботился об этом, за что ему полагается благодарность. Вот он полностью одет и его рука уже лежит на ручке двери, невесомо на неё надавливая, как позади послышались тяжёлые шаги, которые добрались до Холмса в два счета. Шерлок прикрыл глаза и скривился, ругая себя за то, что не был достаточно тихим. Ватсон опëрся о косяк гостиной, где обычно наводила порядок Миссис Хадсон, и сложил руки на груди, тяжелым взором прожигая в спине Холмса настоящую дыру. Бывший военный прищурился, он пусть и не был столь гениальным, как его друг, однако и абсолютным идиотом не являлся, поэтому он понял, куда так стремился младший Холмс, и это доктору совсем не нравилось. — Ты куда-то уходишь? - Будничным тоном спросил Джон, будто сейчас ничего не происходит. Они не пришли пару часов назад с похорон и Шерлок никого не потерял. Он стоял, словно совсем недавно проснулся, на самом же деле, у него не было сна ни в одном глазу, доктор специально не поднимался в свою комнату для того, чтобы входная дверь была у него на виду. Сегодня опасная ночь, а Ватсон обещал Майкрофту присмотреть за его младшим братом и будет выполнять это обещание, пока память о нём все ещё жива в лице единственного консультирующего детектива в мире. — Хочу глотнуть воздуха, - холодно ответил Шерлок, не поворачиваясь к лучшему другу лицом. Он уже сделал подобный подвиг, взглянув прямо на Майкрофта, ещё раз сыщик на это вряд ли способен. Оставаться на месте хоть ещё одну лишнюю секунду опасно, ведь стены уже начали сыпаться и кудрявый чувствовал, что ещё немного и он просто упадёт, разбиваясь вдребезги прямо перед другом. Шерлок Холмс настроен решительно, он надавливает на ручку и вот его нога уже за порогом, однако сильная рука военного врача перегородила ему путь к отступлению, придерживая дверь, чтобы та не раскрылась ещё больше. Высокоактивный социопат смотрит на его руку, которая облачена в тёплый и, наверняка, такой приятный на ощупь свитер, и закусывает губу. Похоже, чтобы попасть наружу, ему нужно преодолеть не только дверь квартиры 221-Б, но и бывшего военного доктора, у которого навыки ведения боя превосходят навыки химика во много раз, поэтому обогнуть его будет весьма проблематично. — Уже ночь, - подсказывает Джон спокойным голосом, смотря прямо на бесстрастное выражение лица. — На улице холодно, ты можешь прогуляться завтра с утра, мы вместе сходим к Анджело. Дышать становится все тяжелее. Шерлок на секунду закрывает глаза, чтобы постараться привести сердцебиение в норму, однако попытка оказывается провальной. Детектив грудью упирается в руку Ватсона, которая все ещё твёрдо не позволяла ему пройти, и холодная, дрожащая ладонь Холмса касается её, словно моля пропустить его наружу. — Джон, - кудрявый удивляется, насколько хриплым кажется его голос теперь. Он невольно поворачивается к лучшему другу, смотря прямо на него. — Джон, пожалуйста. Что-то в лице доктора меняется и тот берёт кудрявого за плечо. Отодвинуть детектива не составило труда, теперь тот держится рукой о стену, чтобы не упасть, наблюдая, как доктор безжалостно закрывает дверь на замок. Миссис Хадсон уже давно дома и она крепко спит, поэтому бояться, что женщина осталась на улице, потому что банально забыла ключи дома, не имело никакого смысла. Джон становится перед Шерлоком и берёт его лицо в руки, однако глаза сыщика остаются стеклянными, тот часто и загнанно дышит, теребя ткань пальто непослушными пальцами. — Шерлок, дыши, - говорит врач, пристально наблюдая за состоянием пациента. Шерлок мотает головой, зажмуриваясь. Его губы разомкнуты, чтобы в лёгкие попадало как можно больше воздуха, — Давай, милый. Ты задыхаешься. Дыши вместе со мной. Вдох... Шерлок послушно втягивает воздух с характерным свистом. Он слушает вдохи лучшего друга, которые тоже стали громкими, повторяя за ним. Детектив не замечает, как цепляется за руки Джона как за спасательный круг и дышит, дышит вместе с ним, приводя сердцебиение в норму. — Вот так, ты отлично справляешься, - улыбнулся доктор уголками губ, он осторожно выпутывается рукой из слабой хватки Холмса, чтобы снять с того пальто и равнодушно бросить на пол. Джон позволяет облокотиться на себя, он держит друга под руку, помогая тому преодолеть сейчас такую крутую лестницу. Миссис Хадсон сейчас мирно спит, поэтому не стоит её беспокоить. Ватсон благополучно довел Шерлока до дивана, сажая его ослабевшее тело, так и не переставая держать, пока Джон не устроился рядом, служа лучшему другу своеобразной опорой. У кудрявого перед глазами стоит прозрачная пелена. Он чувствует приятное тепло под щекой и льнёт к нему, сильнее прижимаясь. Детектив стискивает зубы, не в состоянии больше держаться. Он прячет в ладонях лицо, чтобы никто не видел, как вода стекается по его щекам, однако кто-то касается его рук, с нежностью убирая их. Холмс поднимает красные глаза на доктора, который грустно улыбается и молчит, зарываясь рукой в его кудри, прижимая к своей груди. — Это нормально, - шепчет Ватсон, утыкаясь носом в волосы лучшего друга, который крепко обнимает его. Джон с сожалению прикрывает глаза, вздыхая. — Нормально чувствовать подобное, Шерлок. Джон знал Майкрофта достаточно хорошо и частенько виделся с ним, и даже при таком слабом знакомстве он чувствовал, как в груди неприятно щемит, а ведь для Шерлока все гораздо хуже, старший Холмс для него — единственный старший брат и по-настоящему близкий человек. Да, они часто устраивали перепалки между собой, но сказать, что Майкрофт не любил Шерлока как старший брат и не старался защитить его, значит солгать самому себе. Ватсон шептал какие-то слова лучшему другу, однако они, похоже, оба не слышали их и не понимали смысла. Военный врач не сдвинулся с места, пока Шерлок не затих в его объятиях, засыпая у него на руках. Наконец, Шерлок чувствовал такую нужную безопасность и покой рядом с Джоном, который укачивал его, сам постепенно засыпая. Джон Ватсон обещал присмотреть за Шерлоком Холмсом, и он прекрасно справлялся со своим заданием. Сон кудрявого был под надёжной защитой, как и его жизнь, насколько это было возможно при характере консультирующего детектива и рода его профессии. Пусть завтра Шерлок будет стыдиться себя, стыдиться своей слабости, которую нельзя назвать таковой, ведь никто не являлся до конца бесчувственной машиной без сердца, каким себя называет Холмс. У консультирующего детектива было сердце, в этом Ватсон убеждался не раз и готов привести ряд доказательств. Уход Майкрофта Холмса оставил на их душах шрам, глубокий и долго заживающий, но, как и наставлял Британское Правительство, его младший брат не сломался, Шерлока будут держать на плаву до последнего, а этот последний момент наступит, пожалуй, не скоро, по крайней мере, не в эту ночь. Возможно, проходя однажды по ночному Лондону, Вы заметите одинокого мужчину с зонтом в руках, терпеливо стоящего на Бейкер-стрит у двери 221-Б. Вы, наверное, захотите понаблюдать за ним немного, но, к сожалению, лицезреть данную печальную картину Вам придётся недолго, потому что она быстро исчезнет, оставив после себя только тихое постукивание кончика зонта по асфальту.