Простые истины

Мэттью был моим парнем еще со школы. Мы прошли вместе весь вуз, поступили специально на один факультет, он перевелся ко мне в группу. Помню, как мы сидели на парах. Он держал меня за талию, постоянно касался меня. Мне это было нужно. Он помогал мне с учебой, он трахал меня как последнюю сучку, когда было морально плохо. Я верила ему. Верила в эту постоянную любовь, но всегда в голове что-то сидело. Я отодвигала эти мысли назад, закапывала под метры земли. Я уже поставила на них могильный камень, когда думала, что дело идет к свадьбе. Во мне всегда сидели мысли о том, что я не могу терпеть мужчин. Я не знаю, что с ними делать после многолетних отношений с одним из них. Да, они не закончились хорошо, но они же были. Я была счастлива. Была ли я по-настоящему счастлива? Мне нравилось, когда он ставил меня на колени, я никогда не представляла вместо него резиновый член или что-то такое. Хотя это и не обязательно. Я целовала его, а не образ Анджелины Джоли в голове. Но он освободил эти мысли, освободил меня. Бросая меня он сказал, что видит, что меня постоянно что-то тяготит. Я стала слишком капризной, слишком жалостливой, слишком неудобной. Я считаю, что он просто считал меня слишком неугодной для такого идеального себя. Во мне говорит обида, но я не любила его. Он был удобным для меня. Мои мысли непоследовательны, но я не знаю, о чем мне думать. С операции я вышла как обычно с серым постным лицом. Мэттью называл это «ты опять капризничаешь» - лицом. Диана мне не нравилась, но чем-то цепляла. Я поняла это по тому, что Трина не цепляла и Мэттью тоже. Я просто привыкла улыбаться, видя его. Я его не любила? - Как ты? Джексон рассказал, что ты витала в облаках – Трина поймала меня на обеденном перерыве. - В полном порядке. Мы уже говорили об этом, нет? - Говорили, но мне все равно кажется, что что-то не так. Ты недавно рассталась с… - Хватит. Его и так слишком много в моей жизни, мама постоянно ебет мне им мозг, не еби и ты. - Не буду, если хочешь, я могу налить тебе. Эрик из 106-ой палаты подарил мне хороший виски. - Я даже пить не хочу. Ты и твоя Диана сбили весь настрой. - Диана? А она при чем? Ты не думай, я не налаживаю свою личную жизнь тебе назло. - Я и не думаю. У тебя все еще может быть хорошо. - Но и ты еще обязательно будешь счастлива – она кривенько улыбнулась. - Моя жизнь – это сплошной тлен – я откинулась на своем кресле с улыбкой. Хорошее, я прикупила его по скидке, когда поняла, что в этой клинике я проведу еще долгие годы, если меня не выкинут раньше. - Да что ты говоришь – она в попытке поддержки положила руку мне на плечо – тлен – это когда все умерли, когда есть нечего, когда нет крыши над головой. Вон дети в Африке… - Похуй - Ну почему же? - Ты всегда о них говоришь. Это какая-то расовая привязанность? – я ухмыльнулась. - А вот это уже расизм. Они и правда страдают. - Только не делай вид, что обиделась. Иди уже. Если тебя заметят в ординаторской – выгонят сами. Это я только такая добренькая – я улыбнулась, глядя прямо на нее. Она была оскорблена, а мне было как-то поебать. Она уходила, но почему-то остановилась в дверях: - Завтра к нам переводят врача из клиники в другом городе. Какие-то личные обстоятельства – она надеялась заинтересовать меня. - Абсолютнейше похуй – я даже не смотрела на нее. Она все-так ушла ни с чем, а я внутренне от этого торжествовала. Я внутренне мертва. Пуста. Может, мне пора? Дома мама встретила меня с таким же лицом, как и вчера. Она все еще обижается. - Привет, мамочка – я сладко улыбнулась - Еда в холодильнике – она буркнула это так, будто выплюнула на меня яд. Я просто ушла в комнату, которую занимала с рождения. Ну а что, это моя комната по праву. Здесь все еще висят какие-то учебные записи с вуза. Стены покрашены в нежно-голубой. Все такое… ванильное? Веет радостью. Аж противно. Через несколько часов я взялась разгребать истории болезней, которые взяла с работы. На столе кучей валялись истории, ноутбук открыт, работает явно лучше, чем я, ежедневник давно потерял свой смысл. Мама снова зашла без стука. Я закатила глаза – она сжала кулаки. - Неужели? Ты взялась за работу. Удивительно просто. - Спасибо, не хочу иметь долги - Перед тем, как тебя уволят? – я посмотрела на нее измученным взглядом – не ной мне тут, пока ты живешь в моем доме, ты живешь по моим правилам, а ты только срешь там же, где и живешь. Не плюй в колодец – пригодится воды напиться - Мам, не нужно промывать мне мозги - Ты не думаешь вернуться к Мэттью, он явно был лучше, чем ничего. Я не хочу, чтобы ты умерла старой девой, я хочу внуков. Тебе уже 25, может, пора бы? Кого ты там еще сможешь найти? - А тебе не кажется, что я смогу решать сама? - Сама ты будешь решать в своем доме, нахлебница – она вышла. Она снова хлопнула дверью. Я вздрогнула. К счастью, это уже не так меня трогает, как раньше. Ничего интересного в моей жизни не происходит. Сплошная рутина, сплошная грусть. Завтра хотя бы приедет этот новый врач, его точно не должны повесить на меня, а мне бы с работой разобраться, не то, что с собой. Этой ночью я снова не смогла заснуть от пустоты в моей голове. Я не хочу думать вымученно, я хочу просто жить либо зачем это все.