Невероятные приключения Джоджо: Обратная сторона.

Ребята стали кушать и беседовать. И разговаривать было о чём: Маргарита активно болтала с Ачи, затем к их общению присоединился Лунго; Антонио общался с Вито и узнавал, что случилось за время его нахождения в больнице, тот же старался рассказывать всё предельно аккуратно и без лишних подробностей. О Роберто он точно не хотел ему говорить. Манчини сидел, как сам не свой. Эрнесто внимательно смотрел на него, переводя взгляд то на Дестро, то обратно на Манчини. Он что-то видел. Дестро поймал взгляд Манчини и показал ему на выход, чтобы поговорить. Младший брат встал, извинился, и он с Дестро вышли на улицу. Манчини увидел на лице Дестро недовольный взгляд. – Не ожидал тебя встретить здесь... Вижу ты не так уж и несчастлив. – Посчастливее тебя буду... Тут же младший словил подзатыльник. – Ещё раз будешь язвить мне, я тебе врежу. Манчини фыркнул. – Как там отец? – Нормально. После твоего поступка он не очень хотел даже мне доверять что-то. Загнался. – Старческий маразм или экзистенциальный кризис? Дестро замахнулся на Манчини и тот вздрогнул. – Я с тобой нормально разговариваю, а ты... – Я на просил тебя со мной разговаривать. Я вообще тебя видеть не хочу. Если бы ты был нормальным братом, то поддержал меня тогда. Но ты просто зассал и стал подлизываться к отцу. А я ушёл... – А как бы ты поступил на его месте? Я бы тоже разозлился... – Он бы не злился, если бы слушал меня, как сына. Я не сужу его в воспитании, всё же он родитель. Но я не люблю его, как человека. Он упертый, не слушаюший чужого мнения, старик, помешанный на своих картинах. И ты тоже хочешь таким стать? Дестро ничего не ответил. – Я не хочу этого. Вся наша династия была такой. Это передавалось из поколения в поколение... Я то думал, что мы будем не разлей вода. А ты... захотел пойти по стопам отца. – Хватит! Не говори так... Манчини остановился. Он прожигал взглядом брата. – Мы выбираем для себя свой путь. И пока я ещё могу развиваться в каком-то направлении, я буду это делать. И никто мне не помешает. – Я тебя услышал, Манчини. Я все равно с тобой не согласен. Ты одумаешься, просто сейчас ты ещё молод. – Не одумаюсь... – Тогда я не успел это сделать, когда ты ушёл. Но сейчас... я проучу тебя. Ты одумаешься. У Дестро появилась аура. – Так значит ты имеешь станд.. – Ты его видишь? Я думал только у меня с Дионисом они есть. Манчини достал карандаш. Намечалась драка между братьями. **** *полгода назад* Манчини Питторе – младший сын известного художника Просперо Питторе. Мальчишка жил довольно хорошо, ведь семья была известной и имела хороший заработок. Также у Манчино был старший брат – Дестро. Брат старался быть примером для младшего и в то же время для него примером был отец. Просперо был потомственным художником уже в шестом поколении и не хотел на этом останавливаться. Его огромнейшим желанием было, чтобы его дети пошли по его стопам. Дестро уже старался красиво рисовать и учился лично у отца, а Манчини старался делать это сам. И получалось у него рисовать просто прекрасно... но отец не одобрял его творчество в силу того, что оно сильно отличалось от художеств предков и самого Просперо. Манчини с малых лет понимал, что творчеству семьи Питторе был нужен новый глоток воздуха. Но главе семейства это не очень нравилось. Однажды Манчини предстоял серьёзный разговор наедине с отцом. – Манчини, я вижу, что у тебя прирождённый талант к творчеству, но ты направляешь его совсем не туда. Мне это не нравится, я переживаю. – Ты переживаешь за меня или за свою репутацию? Просперо стукнул по столу. – Не разговаривай со мной так. Я тебе не враг. Я хочу провести тебе пару уроков, чтобы посмотреть на твои способности. Ты непротив? – Непротив. – Вот и славно. Давай приступим прямо сейчас. Просперо подошёл к стене и стянул полотно, где стоял пустой холст. – Нарисуй что-то простое. Например, куб. Манчини подошёл к холсту, взял карандаш и стал делать наброски. На это у него ушло около двадцати минут, так как делал он всё аккуратно. Затем он начал рисовать "атмосферу" вокруг куба: свет, падающий на фигуру, тени и остальные мелочи. – Мне разукрасить его? – Если хочешь, то разукрась. Манчини решил не добавлять краски в рисунок. – Ну... и как тебе? Просперо стал рассматривать рисунок. – Какой-то он у тебя грустный... Мог бы и по веселее его нарисовать. Манчини одарил отца вопросительным взглядом. – Просто я погрустить люблю. – Ладно. Посмотрев на куб ещё пару секунд, он повернулся к сыну. – Ты нарисовал вполне неплохо. Я удивлён. Почему тебе не нравится рисовать, если рисуешь неплохо? – Я люблю рисовать... Но я люблю рисовать другое. – Что именно? На стенах Италии? Это не искусство, это вандализм, Манчи. Думаешь люди будут признавать за настоящее искусство каракули на стенах? Это несерьёзно... Кисть, мольберт. Вот инструменты настоящего художника. – Почему ты не можешь принять моё искусство? Это же новизна. Мы должны развиваться. – Потому что мы должны быть верны истокам. Уважение к предкам, к их искусству, это самое главное. – И ради этого ты не готов двигаться вперёд? Это тормозит тебя... Так о нас и люди забудут. – Не спорь со мной, Манчини, ты ещё мало что понимаешь... – Понимаю побольше тебя... – буркнул Манчини себе под нос. – Я всё равно буду рисовать так, как я хочу! – Тогда мне придётся идти на крайние меры... В тот момент произошёл первый переломный момент для Манчини. Просперо  пошёл в его комнату и разорвал в клочья все заготовки младшего сына. Манчини был ошеломлен был таким поступком, его это несомненно задело. – Я думаю ты понял, что будет, если ты станешь меня не слушать. Ты меня услышал? – Да.. отец... – сквозь зубы прошипел Манчини. Просперо вышел из комнаты, а за ним и Манчини, которого ждал Дестро. – Зачем ты так с отцом разговариваешь? Он ведь для тебя как лучше хочет.. – Если бы он хотел, как лучше, то не стал бы это вытворять... – Хватит быть таким упертым. – А тебе хватит указывать мне, ты мне не учитель! Нашёлся блин... как собачка за отцом бегаешь. – Заткнись... Между братьями могла бы начаться драка, но их прервал голос отца, что пора идти обедать. Просперо работал над довольно сложной картиной. Он поспорил на деньги между своими знакомыми, что сможет нарисовать  огромную картину размером 5×3 метра в жанре пейзажа. Манчини хотел отомстить отцу за то, что он сделал с его набросками. Ночью он решил разорвать его картину. Манчини довольно долго и с нетерпением ждал этого момента. Наконец он тихо прокрался в холл и стянул полотно с картины. Он достал нож из кармана и собрался нанести увечие картине, но позади на него упал свет от фонарика. – Я так и знал, что ты захочешь это сделать... – Дестро стоял с фонариком. – Это подло, братец. Не делай этого. – Не указывай... – Манчини коснулся лезвием мольберта, но его толкнул Дестро. – Я тебе не позволю это сделать. – Значит ты мне поможешь в этом. – Манчини улыбнулся и толкнул Дестро в мольберт. Старший брат врезался в мольберт и порвал его своим весом. Между ними пробежало молчание. – Что ты натворил?! Отец убьёт нас... Свет в холле включился и зашёл Просперо. Он впал в ступор. – Отец.. – хотел сказать Дестро, но глава семейства перебил его. – Манчини.. Это ты сделал? – Да, я. – Я думал, что ты одумался, сынок. Но ты по-моему не понял. Упертый мальчишка! В нашей семье ещё никогда не было таких беспредельников! Ты очень подло поступил... – Также, как и ты... – Заткни свой рот! Не хочу ничего от тебя слышать! – Просперо ненадолго задумался. – А хотя знаешь... можешь заниматься своим творчеством... – Правда? – Да. Только не в этом доме. Это больше не твой дом... – Что?.. – Манчини замер. – Это больше не твой дом и ты больше не мой сын. Я отказываюсь от тебя. Можешь валить отсюда на все четыре стороны... – Отец, может ты поступил с выводами? – Дестро стал защищать Манчини. – Он просто погорячился, как и ты... Не надо злится. – Я всё сказал. Пусть уходит. Он больше не мой сын. Руки Манчини затряслись. – Так вот ты какой человек, отец. Я надеюсь ты хорошо подумал над своим решением, потому что я сюда больше не вернусь. Спасибо тебе. Манчини направился к выходу. – Манчини... ещё не поздно всё исправить... Извинись. Младший повернулся к старшему. – Дестро, я не буду извиняться за то, что считаю правильным. Он это заслужил. Ты тоже поймёшь это когда-то. Манчини вышел из дома и отправился куда глаза глядят. Больше на порог этого дома он не подходил. Манчини продолжал рисовать на стенах Италии, пока его не поймала полиция, посчитавшая это хулиганством. Вовремя его заметил Роберто, который видел художества мальчика и не позволил полиции забирать его. Через какое-то время они сидели на скамейке. – Ты определённо талант, раз рисуешь так искусно. Ты где учился? – У отца... – Он художник? – Да... – Как тебя зовут? — Манчини... Питторе. – Теперь понятно. Что же сын известного художника делает тут? – Я больше не его сын. Я позор семейства. – Почему же? Манчини рассказал всю историю Маклеоне. Он был озадачен такой историей. – Твой отец сильно погорячился. Он просто слишком занят своей работой. – Я туда не вернусь. Даже не пытайтесь меня вернуть к нему... Роберто осмотрел парня. – Моё имя Роберто Маклеоне. Я из мафии. Мальчик удивлённо отреагировал. – Так вот почему вас полиция послушала сразу. – Да... Если хочешь, то я могу забрать тебя к себе. Тут отель неподалёку и там живут такие потерянные души, как и ты. – Вы... позаботитесь обо мне? – Безусловно. Такому таланту пропадать никак нельзя. Так Манчини и стал частью банды Маклеоне. О своём станде он узнал лишь через месяц после инцидента. Больше Манчини не виделся со своей роднёй. До этого момента... **** Манчини собрался что-то нарисовать в воздухе, но на улицу вышел Вито. – Вот вы где? Там главный десерт хотят поставить, а вы не за столом. Младший брат отозвал станд и направился к другу. Дестро пошёл за ним. – Дестро, Манчини, где вы были? Мы вас заждались. – Извините, просто поговорить захотелось наедине. – ответил Дестро. На стол вынесли десерт. Это был апельсиновый торт, запах которого распространился по всему дому. – Ммм, как вкусно пахнет. – Ачи улыбнулась. – Мне первый кусочек! – Хорошо, хорошо. – Маргарита начала резать торт. Манчини уже был не так напряжен. Он уже не думал о брате и спокойно сидел и общался с остальными. Он осознал, что теперь его с Вито связывает куда больше, чем обычная дружба. Они оба вели тихую вражду между братьями. – Вито... – Да, Манчи? – Спасибо тебе, ты хороший друг. – Тебе тоже, Манчини. Дальше трапеза продолжалась спокойно и затем, в десять часов, ребята стали расходится. – Хорошие ребята. – сказала Маргарита. – Ты нашёл себе хороших друзей, Вито. – подтвердил Антонио. – Спасибо, пап. – Дионис, твой друг тоже очень хороший. – Знаю, мама. – Дионис улыбнулся. Он посмотрел на Вито. Старший понял, что кто-то на него смотрит и повернулся. Он увидел Диониса, и тот отвернулся и направился наверх. – Ладно, пошли спать. А то сегодня день был трудный. **** Ребята зашли домой и тоже пошли по комнатам. Манчини зашел в комнату, но тут же в дверь постучали. Это был Эрнесто. – О, ты что-то хотел? – Поговорить хотел, можно войти? Манчини впустил его. – Как я понял ты не очень приветствуешь своего брата... – Это ты верно подметил. Что ты хотел? – Я хочу тебя предупредить... Не теряй с ним бдительности. На данный момент вы очень связаны между собой. – Что это значит? – Я вижу, что между вами есть особая связь, которую нельзя никак нарушить. Она предопределена. – Ну мы братья, мы итак связаны... – Это особая связь, которую вижу только я. – Ладно, допустим. Но к чему ты клонишь. – Когда-то произойдёт момент, когда тебе придётся сделать выбор. И так как вы с ним связаны, то он будет зависеть от вас. – И к чем он приведёт? – То, что вижу я, приводит только к одному. К смерти. – Будь осторожен со своим будущим, Манчи. Я тебе, как друг, это говорю. Эрнесто направился к выходу. – Спокойной ночи. – Да... приятных снов. Парень ушёл, а Манчини задумался над словами Эрнесто. Он посмотрел на выход. – Откуда ты всё это знаешь, Эрнесто Профето?.. Что у тебя за станд? Мне стала интересно... Продолжение следует...