Drowning Daniel

      Вы когда-нибудь чувствовали прикосновения смерти? Как она душит вас длинными холодными пальцами, залезает в горло и оседает в лёгких, разрывая грудь, утягивая на дно, а потом убаюкивает в ледяных объятиях. Как вы пытаетесь вырваться из этой мёртвой хватки, прикладываете все оставшиеся усилия к тому, чтобы выплыть, но погружаетесь в воду только глубже. Испытываете ледяной ужас от осознания, что вот он — ваш конец. И лишь пузыри, чёрные точки и собственные пальцы мельтешат у вас перед глазами, а потом и их заволакивает тьма. И вы медленно уходите в пучину безмолвного отчаяния, со смирением и покорностью позволяя бездне утянуть вас на глубину, забрать в свои владения.       Это произошло осенью 1995 года. Мой знакомый Кэмерон, с которым я учился в одной школе, позвал меня прийти к берегу Темзы поздно вечером. Мы были с ним едва знакомы, знали только имена друг друга, но я, не чувствуя никакого подвоха и не ожидая ничего плохого, согласился. Я был слишком доверчив.       Мы бродили по берегу Темзы, беседуя на отвлечённые темы. Меня это совершенно не тяготило — обычная прогулка, обычный разговор. Я люблю общаться, люблю компанию других людей.       Но потом речь зашла о Розмари. О девушке, которой я очень нравился. А она мне — нет. Она была довольно скучной, всегда поддакивала, льстила, но лесть и ложь я хорошо распознавал. Розмари часто шептала мне на ухо, какой я красивый и умный, пытаясь прикоснуться к ладони или плечу. Её поползновения в мою сторону вызывали лишь отвращение, ума в его классическом понимании у меня было немного, а красотой я не отличался никогда — чего стоил один мой огромный горбатый нос. Недостаточный вес и невысокий рост тоже всегда были со мной. Но для меня это имело небольшое значение, потому что многим нравилось общаться со мной. Я умел влиться в любую компанию, найти общий язык с кем угодно.       Я сказал Кэмерону, что Розмари мне никогда не нравилась, и его лицо перекосило от ярости. Он назвал меня последними словами, из-за чего лицо перекосило уже у меня, но от удивления и недоумения. Кэмерон прорычал, что ненавидит меня, и что я использую его бедную и несчастную девушку, хотя на моей памяти у них не было никаких отношений, уж я то точно знал обо всём, что происходило вокруг меня.       Кэмерон был выше меня на полголовы и намного сильнее физически, поэтому схватил за шкирку, как котёнка, и потащил кое-как сопротивляющееся тощее тело к воде.       Темза совершенно не обращала внимания на двух людей, сцепившихся на берегу в неравной схватке, и преспокойно текла дальше, отражая на своей гладкой поверхности городское освещение и чёрное ночное небо.       Я с трудом извернулся и укусил соперника за руку. Тот на короткое время выпустил меня от неожиданности, а потом со всей силы схватил за горло, не давая вдохнуть, и поволок по песку и камням к смерти.       Пока я хрипел в поисках кислорода, судорожно цепляясь за руку своего душителя и царапая её, он всё-таки дотащил меня до воды и сбросил в реку.       Чёрная холодная вода быстро сомкнулась надо мной, не пуская спасительный воздух. Одежда неприятно облепила кожу, я зажмурился от невыносимой боли в груди и ужаса, охватившего моё барахтающееся тело. Случайно вдохнув, я начал захлёбываться от воды, попавшей в нос и рот. Отчаянно пытался выплыть на поверхность, в исступлении дёргал руками и ногами, как мог, но они еле шевелились от тяжести и холода. В висках грохотала кровь, вода пузырилась от моего безмолвного крика.       Ледяная жидкость давила мне на грудь, не желая выпускать из своих тисков, утаскивая на дно. Перед глазами замелькали чёрные точки, и я, перестав бороться с могущественной стихией, устало закрыл их. Тёплый огонёк надежды быстро угасал, затопленный холодной речной водой в моей окаменевшей груди.       Мне стало очень жаль, что я не попрощался со своей семьёй. С матерью. Отцом. Братьями. Сестрой.       Веки дрогнули, и на миг перед моими глазами в этой черноте мелькнула зелёная худощавая фигура умершего дяди Тома и тут же исчезла. Тьма укачивала меня на своих волнах, вгоняя в сон, и мне захотелось улыбнуться видению, но замёрзшие губы и щёки не слушались.       На миг почти потухший огонёк в груди снова дал знать о себе, и я в последний раз дёрнулся, изо всех сил потянулся к жизни, но в реальности я, скорее всего, даже пальцем не смог пошевелить. Но это уже и не было нужно.       Холодно. Темно. Но так спокойно. В этот миг я окончательно сдался. И наступило неизбежное.       Темза забрала меня.