Черный человек

«Я очень и очень болен»

      Это сообщение так не было отправлено. Так и не понятно почему. Возможно он не хотел навязываться, может просто не был уверен, что ему действительно больно. Всё это было неважно. Кажется, он всё выдумал. Никакой боли, Юра, ты всё выдумал! Голос в голове. Ему бы лучше заткнуться.       Чертов режим черного неба, он сведёт его в могилу. Хотя это было бы не правильно, так говорит. Режим черного неба это только симптом. Он сам себя сведёт в могилу. Так больно, и уже не хочется вытаскивать себя из этого.       Возможно поэтому он и не отправил это сообщение, просить о помощи не хочется. Хочется, чтобы кто-то сам пришёл и поддержал. Хочется почувствовать себя нужным. Хочется крикнуть самому себе: «Юра! Юра, беги! Беги, пожалуйста!». Но бежать не было сил. Вообще не было сил.        Лёжа на кровати, он слышит, как падает летящая пыль на все горизонтальные поверхности, включенный в прихожей свет, бил по глазам будто графеновой лампой, всем телом чувствует сквозняк и морозные порывы ветра из открытого окна. Он мёрз, но закрыть окно не мог, или просто не видел в этом смысла. Всё его органы чувств сейчас будто были выкручены на максимум. И при всём при этом он каким-то образом не заметил, как в его доме появился ещё один человек.       «Какой ещё человек?». Сейчас должно быть страшно, это чувство должно оковать всё тело и поглотить весь разум без остатка. Но как оказалось и боятся не было сил. Он просто не мог пошевелиться. Может это сонный паралич? В голове родилось чувство любопытства. Это же первое, что Юра почувствовал за последнюю неделю, ну каков прогресс!       Как же жалко это звучит. Как сарказм, ирония, или как это сейчас называют люди. Но это было абсолютно серьёзно.       Этот человек мелькнул, где-то на уголке зрительного диапазона и начал принимать знакомые черты. Да это же...        Константин неожиданно возник в дверном проёме его комнаты, будто услышав мольбы Юры, с просьбой показаться полностью. От чего тот непроизвольно улыбнулся. Ого, его лицо ещё не разучились это делать. Чудно. Костя стоял на месте, не смея сделать ни шага назад, ни шага вперёд. Лицо его отражало странную эмоцию. Не то, чтобы Юра совсем не видел этого выражения лица, просто Костя никогда не смотрел так на него. В нем не было жалости, сострадания или может любовного взгляда.        Он смотрел на него будто между делом, будто пришёл вовсе ни к нему, а чтобы полить цветы и просто наткнулся на лежащего Юру. Так или иначе, он продолжал просто стоять, и прожигать своим отречённым взглядом. Это было совсем не то, чего хотел Юра, когда умолял о приходе Кости. Ни Ильи, ни Ани, ни, тем более Даниса, именно Кости. Сейчас же казалось, что лучше бы сюда пришёл Данис, который увидев состояние брата, обязательно бы упрекнул его. Даже это лучше, чем безжизненный, бесчеловечный взгляд Кости. Вдруг, он вошёл в комнату, теперь уже полностью потеряв весь интерес к Юре. Он не смотрел на него, но так даже лучше. Теперь этот тяжёлый, сравнимый с грудой осмия, взгляд не давил так сильно. — Как давно ты делал уборку? — его слова будто катаной прорезали воздух и уши. — Ты ведь задохнёшься в этой пыли.       Удивлению не было предела. Сейчас хотелось выставить перешедшего за дверь и горько заплакать. Но мог ли себе такое позволить Юра? Костя стал снова смотреть на него. Но теперь в глазах его действительно было сожаление. — Как ты, Юра? — неужели решил всё-таки спросить. Не получив ответ, он подошёл ближе, наклоняясь ближе к лицу.— Юра, как ты? — Мне очень и очень больно. Спасибо, что пришёл... — Я хочу рассказать тебе историю, про одного человека. — наглым образом перебив, Костя начал свой странный рассказ. На душе стало ещё тяжелее, уж лучше бы он просто смотрел на него с дверного проёма. — Он забавный человек, его жизнь навевает на меня интересные мысли, на тебя, думаю, тоже. Он всегда был весёлым, но это не изменяло того, что он мучался, почти всю жизнь, понимаешь о чём я? Он не принимал искусство, ни литературу, ни художество, ни театр. Единственное искусство для него — быть улыбчивым и простым, когда грустно. Он долго играл в этот спектакль. — Зачем ты всё это говоришь? — Он никому не говорил о проблемах. Может только в пьяном бреду, когда себя не помнил. Он делал странные вещи, которые мог позволить в опьянении, и только лишь в его пределах. Он был уродом, мечтал, чтобы его слушали. Но никому он не был нужен. Болел очень сильно, от этого умер. — Костя, прекрати, пожалуйста. — он не просил, он умолял. Слушать его было отчего-то противно. Он будто озвучивал все мысли Юры своим, каким-то осуждающим, голосом. — Он умер, а этого даже никто не заметил, представляешь? Никто не пришёл на его похороны, а знаешь почему, Юр? А никто их не устраивал, всем было всё равно. — Прекрати немедленно! — сразу откуда-то взялись силы и чтобы кричать, и чтобы подняться на локтях. Может это какой-то психологический метод, который Костя использует, чтобы помочь? Нет, он бы так никогда не поступил. Так что же происходит? — Представляешь? Он умирал мучительно и медленно, совсем один. А потом так же гнил, в своей квартире, только уже не один, а в компании с паразитами и червями. Он и сам таким был – паразитом. Никому не нужным. Никчёмным паразитом.       Адреналин в крови кажется всё поднимался и поднимался. Каждое новое слово отзывалось в груди острой болью, растекающейся по всему телу. И с этой болью к нему приходила сила. Он, кажется, почувствовал себя лучше. Может НМУ кто-то отменил? А может всё это ему приснилось и он просыпается? Но Костя всё не унимается. Продолжает свой рассказ, всё глубже и глубже опускаю в пучину Юриных травм, обид и комплексов. С каждым новым словом кровь приливала к конечностям и мозгу, что кажется отключало его. Кажется внутри всё закипит, ещё чуть-чуть и...       Юра вдруг очнулся. Бешеный прилив адреналина куда-то исчез. Куда-то исчезли и все его силы и хотелось провалиться в сон. Он возможно так и сделал бы, если бы не заметил кровь на своём кулаке и сильную, зудящую в костяшках пальцев, боль. Он обнаружил себя на полу, а над ним, корчась от боли и прижимая ладони к окровавленному носу, стоял Костя. Он шипел и жмурился, а Юра и подумать не мог, что ударил так сильно. Постояв так секунд пятнадцать и пытаясь сориентироваться, Уралов удалился, кажется, в ванную.       Ощущения были странные, но ничего хорошего в них точно не было. Это был просто букет из самых ужасных эмоций и мыслей. Состояние его только ухудшилось, но надеясь, что он сможет встать, Юра пытается найти глазами телефон. Он всё также неизменно лежит на тумбочке и выглядит каким-то недосягаемым. Собрав все остатки разума и надежды на свой вестибулярный аппарат в кулак, Юра встаёт на ватные ноги и пытается забраться на кровать. Голова кружится и гудит, шум крови в ушах мешается с писком из-за упавшего давления, но он буквально плюхается на кровать и дотягивается до телефона.       Открыв последний контакт, с которым вёл переписку, Юра видит последнее, так и не отправленное, сообщение и хочет разреветься, но сейчас есть дело по важнее. Лаконичное «Уходи», становится прочитанным как только отправляется. Юра боится ответа. Он не смог бы сказать это Косте в лицо прямо сейчас. Юра только надеется, что он ничего не ответит, а просто уйдет, его оставив в покое. Но Уралов что-то печатает, и сердце снова начинает биться сильнее. Ответ становится ещё более страшным, чем Татищев мог себе представить. «Юра, всё хорошо? Может мне всё-таки, стоит приехать?»        Вдруг весь шум прекращается. Больше не шумит вода в ванной, звон в ушах замолк, слышно лишь тиканье часов. Костя ведь не может прикалываться. Или может? Если да, то это премерзкая шутка. — Ты премерзкий гость! Уходи! — кричит он куда-то вглубь своей квартиры.       Теперь уже ум стал приобретать ясность. Юра приподнялся, сел прижимая колени к груди и начал оглядываться. Белая простынь безнадёжно испачкана в крови, и только сейчас он заметил, как же сильно щипят кисти рук. Он осматривает их тщательнее, и с каждой секундной всё ближе становится понимание, что это — его собственная кровь. Метая взгляд по всей комнате отчаянный взгляд, Юра видит разбитое зеркало, его собственную кровь, и осколки стекла, впивающиеся в кожу.       «Приходи» — прочитано в ту же секунду, в какую Юра только отправил это сообщение.