Если я не смог любить тебя...

Париж, июль 1482 г.       Дверь ей отворила дородная белолицая служанка, возрастом не намного старше самой цыганки: —Здесь цыган не заказывали, —неторопливо что-то жуя, сказала служанка, придирчиво рассматривая неподобающий наряд Эсмеральды. —Я…я не…—промямлила она в ответ, — мне нужен Феб. —Чего? —скрестив полные руки под грудью, служанка оперлась об дверной косяк.—Его здесь нет, а если и был, я бы… В это мгновение на лестнице послышались шаги, и из-за тяжёлых красных штор появилась Флер-де-Лис. Она увидела злосчастную плясунью с балкона, ещё когда та пересекала площадь. Сначала, девушка не предала этому особого значения, но когда она осознала, что цыганка направляется к ее дому, дама выпустила из рук шитье, и во все глаза уставилась на это исчадие бесстыдства: тонкую фигурку в серой накидке, из-под которой разноцветной пеной виднелись пышные юбки. —Что здесь происходит? —спросила она. —Я…—выпрямилась служанка, — она… Цыганка ищет капитана де Шатопера. Флёр-де-Лис и бровью не повела. Цыганка смущенно смотрела на госпожу исподлобья. Её величавая осанка, затянутая в голубой шелк, её тяжёлые белокурые косы, свёрнутые кольцами в державшей их золотой сетке с маленькими жемчужинами- весь ее исполненный достоинства вид, вынудил Эсмеральду опустить глаза. Идя сюда, цыганка никак не ожидала увидеть её. И в ней снова воскресли воспоминания об их предыдущей встречи. Немного замявшись на месте, девушка нерешительно попыталась уйти —Стой! —в растерянности воскликнула Флер-де-Лис. Она понятия не имела, что ей делать, но она должна была узнать что привело эту безродную бессрамницу к дому Гонделорье.— Куда это ты собираешься? Эсмеральда повернула к ней свое прекрасное пылавшее лицо, но по прежнему молчала. —Агнесс! Отведи эту девицу на кухню, мне необходимо кое что прояснить.—приказала Флер-де-Лис по прежнему не отводя сверлящего взгляда своих серых глаз от цыганки.

***

      Схватившись за голову, она в отчаянии металась по комнате; в ее воспалённом разуме беспорядочно роились мысли, отравляя осознанием жестокой правды. Флёр-де-Лис, слышала, как отворилась дверь- это вернулась г-жа Алоиза. Она слышала ее неспешные шаги на лестнице, и короткие обрывки фраз, сказанных слугам. Девушка от волнения бессознательно заламывала руки, и то и дело касалась белыми пальцами бескровных содрогавшихся губ. Наконец, старая хозяйка вошла в комнату. Увидев дрожащую дочь, она в ужасе подалась вперёд: — Дитя моё! — испуганно воскликнула она, — Что с тобой? Девушка, закрыв лицо руками, бросилась в объятия матери. Она всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова; слёзы душили её. Алоиза бережно усадила ее на подушки, рядом со своим, обитым алым бархатом, креслом. Флёр-де-Лис уткнулась в её колени, не в силах унять рыдания. –Дочь моя! Дочь моя! — Алоиза хватала ее своими узловатыми руками, пытаясь привести в чувства. Наконец, девушка подняла к ней свое мокрое от слез лицо: — Матушка… Я не знаю как вам сказать…— она утерла глаза тыльной стороной ладони, — сегодня к нашему дому пришла та ведьма. Та цыганка! Старая госпожа изумлённо слушала: —Матушка, —несчастна, казалось, лишится рассудка, — она…—лицо девушки исказила гримаса отвращения и глубочайшего оскорбления — она тяжёлая…