Фото на память

      Раз в год примерно в районе середины декабря на Вэй Ина нападала тоска. Будучи очень ярким и жизнерадостным человеком по жизни, в этот период он становился молчаливым и тихим. Причину Лань Чжань знал: примерно в это время его родители пропали: ушли, оставив спящего пятилетнего сына в номере небольшого отеля, и больше не вернулись. На следующий день плачущего голодного ребёнка нашла горничная, дальше полиция и временное помещение в детский дом. Видимо из-за стресса и испуга, Вэй Ин тогда перестал говорить вообще, полицейские едва смогли добиться, чтоб малыш написал хотя бы своё имя, но немудрено, что он ошибся в некоторых чертах. В итоге поиски родных очень забуксовали, и, проведя месяц в детдоме, ребёнок сбежал из-под надзора воспитателей. Незнакомый город, снежная зима, бегущие по своим делам люди... В итоге на Вэй Ина напали несколько бродячих собак, укусив за ногу и наградив его кинофобией, направленной именно на больших собак, и с тревожностью в присутствии мелких, размером с кошку. Уже в больницу примчался наконец найденный Цзян Фэнмянь, дядя Вэй Ина по матери, который забрал его из незнакомых мест и от незнакомых людей – в семью. И всё это произошло незадолго до нового года*, став для мальчика поистине чудесным подарком.       В общем, в конце декабря Вэй Ин всегда становится меланхоличен. Лань Чжань даже не знает, что сказать и как помочь в этой ситуации. Его собственная мать умерла, когда ему было шесть, сгорела от стремительно развившейся онкологии, отец... Ушёл через год после неё, а причину Лань Чжань узнал только подростком и случайно, потому с тех пор подозрительно относится к транквилизаторам и седативным. Родители точно не оставляли его в одиночестве, но что бы он думал в ситуации Вэй Ина? Насколько ударило бы по детской психике вот это состояние брошенности?..       Где-то на третий день своей тоски, когда Лань Чжань почти решает взять отпуск на пару дней и организовать поездку куда-нибудь, Вэй Ин встречает его с работы свежим пирогом с яблоками. Судя по следам на кухне, лёгкому флёру чего-то пригоревшего и старательно подрезанным краям продукта кулинарного искусства – Вэй Ин сотворил его самостоятельно. А кроме того...       – Ты улыбаешься, – говорит Лань Чжань, словно сомневаясь в собственном зрении.       – Ага. Привет, милый.       Вэй Ин повисает на нём, крепко обнимает – не ответить на это невозможно, потому они стоят посреди гостиной несколько минут. Лань Чжань чувствует настоящее тепло: не просто физическое, а психологическое, когда по телу растекается счастье. Запах Вэй Ина смешивается с яблоками и корицей, даже подгорелый душок почти пропадает – не то выветривается потихоньку, не то мозг отодвигает его как лишний элемент картины.       – Попробуешь мои кулинарные потуги? – спрашивает Вэй Ин, заглядывая в глаза, и Лань Чжань не собирается отвечать или чувствовать что-то кроме:       – Конечно.       Пока Лань Чжань моет руки и переодевается, Вэй Ин сервирует стол к ужину: оказывается, нормальной еды он заказал в ресторане, а десерт они дегустируют позже с чаем.       – Когда я оказался у Цзянов на ПМЖ, – говорит Вэй Ин, болтая остатки чая в кружке и глядя в тёмное окно с огнями города, – то первое моё нормальное воспоминание – это кусочек шарлотки, который мне принесла бяоцзе*. Она потом рассказывала, что я не выходил из комнаты несколько дней, только когда никто не видел – ну, видимо мелкому мне так казалось, – пробирался в туалет и сразу назад. И вот у порога, помню, стоит блюдце, синенькое такое, из сервиза, а треугольник пирога пахнет как сволочь, в сто раз лучше этого, – Вэй Ин кивает на четвертованную выпечку на столе. – У меня натурально слюни потекли. Не устоял, но и не раскаиваюсь.       Он смеётся, допивает чай. Тепло смотрит на Лань Чжаня, в глазах немного грусти, но улыбка всё же настоящая.       – С тех пор каждый раз в декабре она меня подкармливала этим пирогом. Для меня это как символ, что... всё будет хорошо. Я что-то опять расклеился недавно. А сегодня подумал, что хочу состряпать своё счастье собственными руками. И поделиться с тобой.       Лань Чжань отчего-то чувствует, как уголки глаз припекает. Протягивает руки через стол, и Вэй Ин охотно вкладывает в них свои.       – Я очень рад. Получилось вкусно, – искренне отзывается Лань Чжань.       – Спасибо. И мне тоже понравилось.