Invisible

いち *** Это должно было случиться. Рано или поздно. Я знал это, или скорее чувствовал, где-то глубоко внутри, на самом дне подсознания тихий голос всегда шептал мне, что со мной когда-нибудь случится нечто ужасное, но это не смерть. Я предпочитал не слушать его, так было легче. Правда, теперь тихий едва различимый шепот обрел четкую форму, превратившись в уверенный голос моего лечащего врача. - Видите, вот здесь небольшое затемнение, - молодой онколог понимающе тыкал в снимок моего головного мозга. – Это небольшая опухоль, но если не принять необходимые меры она может разрастись. То, что это черно-белая картинка моих мозгов - единственное, что я понимал, остальное доходило до меня с большим трудом. - Если она разрастется, то я умру. Вы забыли добавить… - Кивамура-сан, ваша опухоль злокачественная, способная расползтись метастазами по всему организму, но это еще не означает, что нет способов спасти вашу жизнь, - он ободряюще заглянул мне в глаза и, поправив очки, продолжил: - Вам необходима операция и как можно скорее. Неужели моя опухоль уже настолько разрослась, что напрочь лишила меня способности соображать, вникать в слова, понимая их смысл. Или я просто до сих пор не мог поверить, что у меня рак. - И сколько времени мне осталось? – неуверенно спросил я. Банальный вопрос и слишком очевидный, но я просто не знал, что еще сказать. Меня трудно отнести к бравой армии оптимистов, я не верю в медицину и предпочитаю заранее готовиться к худшему. - Сейчас не стоит об этом говорить. Сначала необходимо сделать операцию, пройти курс химиотерапии, а затем уже можно с уверенностью строить дальнейшие прогнозы, - он аккуратно отложил снимки в сторону и неторопливо сплел длинные пальцы, по-прежнему доверительно глядя мне в глаза. – Как врач, скажу вам, что в этой операции нет ничего сложного и угрожающего, только если произвести ее на данном этапе, пока опухоль не успела увеличиться. А как человек, хочу посоветовать вам все же постараться всегда надеяться на лучшее. Многие жизненные проблемы так переживаются намного легче, даже смерть не кажется таким горем. Значит, мне предстоит лечь под нож. Мой череп просверлят тонким сверлом диаметром три миллиметра, а затем отколют небольшой кусок и вырежут эту смертоносную дрянь. Все просто. Наверное, я бы посмотрел на это со стороны, если бы мне не было так панически страшно. Я вышел из здания госпиталя. Яркое солнце неприятно резало глаза, впиваясь жаркими лучами. Осознание того, что случилось и что еще должно случиться со мной, по-прежнему не доходило до меня, до той части, которая отвечала за реальное восприятие действительности. Может это и к лучшему. Я поспешно устремился в густую тень деревьев, окружавших узкую улицу. Сейчас мне жутко хотелось просто сесть на ближайшую скамейку и просидеть так до конца дня, а может и до конца жизни, благо осталось не так долго. Насыщенная листва благосклонно дарила приятную прохладу, прогоняя сквозь себя легкий ветер, помогавший пережить полуденную жару. Я рассеянно сел на пустующую скамейку и закурил. Сколько уже я не чувствовал вкус сигарет? Два или три года, когда решил все-таки бросить, начать новую здоровую жизнь. Зачем? Теперь это бессмысленно… Почему-то именно сегодня купил новую пачку, будто предчувствуя, что все пойдет прахом и мне снова понадобится никотин, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Я ослабил тугую удавку галстука, расстегнул воротник рубашки, вдыхая горький дым, обжигающий губы ментолом. Идти домой совершенно не хотелось. Да и что мне там делать. Пытаться не смотреть в счастливые глаза Саюри, вести непринужденную беседу за тарелкой ароматного мисо с шиитаке, который она так любит готовить. Что я ей скажу? И стоит ли вообще говорить своей жене о таком? Что я скоро умру, что возможно не смогу стать достойным отцом нашему будущему ребенку, постепенно растущему в ее уютном животе. Нет, я не должен. В ее положении никак нельзя переживать. Пусть все так и останется тайной, только моей и той субстанции, растущей в моем мозгу. Я выбросил окурок, прикурив новую сигарету. Похоже, это единственное, что я сейчас могу делать. Мысли разрозненным хаосом метались в моем сознании, я не пытался их удержать, отстранено и потерянно разглядывая снующих мимо прохожих. Давление снова поднялось, отзываясь резкой острой болью в висках. Действие лекарств заканчивалось, предвещая нехорошие последствия. Я пошарил в карманах пиджака в поисках таблеток. Теперь осталось только найти воду. Для этого мне предстояло перейти на другую сторону улицы к видневшимся автоматам с газировкой. Я с трудом поднялся на ноги, ощущая сильное головокружение. Перед глазами стремительно заскакали красные точки, превращаясь в яркие вспышки. Нет… только не сейчас. Сжимая в кулаке спасительную упаковку, я отчаянно двинулся через дорогу. Путь казался непреодолимым. Возмущенные сигналы автомобилей смешивались в неразличимый гул. Я знаю, что перехожу улицу в совершенно неположенном месте, но до пешеходного перехода мне просто не дойти. И как я забыл принять еще одну необходимую дозу лекарства, теперь придется расплачиваться. Толпа людей вокруг, словно скопище мух, мельтешат, толкают плечами. Откуда они только все взялись?! Казалось, только что улица была пустой. Плевать. Сейчас главное добраться до автомата и ни на кого не смотреть. Только не разглядывать их лица. Нет, не могу… они назойливо лезут в поле моего мутного зрения. Уродливые, искаженные маски, будто кривые зеркала, отражающие друг друга. Ужасающие лики без глаз или со скомканной липкими струпьями кожей. Это пугает до боли, до паники. Я думал, что уже привык за это время, но каждый раз все повторяется, все также выжигая внутренности едким страхом. Почему это происходит со мной? Почему я? Сколько раз я уже задавался этими бессмысленными вопросами. Только ответа до сих пор не было. Только поэтому я крепко сжимаю в руке пузырек желатиновых капсул, мою единственную надежду на спасение. И все из-за той аварии, чертовой катастрофы. Тогда лил сильный дождь и дороги почти не видно. И я позволил себе выпить из-за ссоры с Саюри. А потом грузовик и моя недельная кома. Нет… не хочу вспоминать. Автомат уже так близко, главное не споткнуться. Черт, как же кружится голова! Но мозг настойчиво цепляет обрывки с трудом забытой памяти. Оживляет черно-белыми картинками. Тот жуткий ливень, дорогу… непоправимую ошибку. Тот гребанный день, после которого моя жизнь больше никогда не станет прежней.