Самовозгорание

Когда Блум вернулась в реальный мир, она и сама не очень поняла, потому что было темно, да и лежала она все так же на спине, но ТБ по левому боку исчезла, а в голове вдруг раздался ее голос. Здрасьте приехали. Ну пиздосий, глаза выключили! Ты забыла заплатить за свет? «Не шути так, что со мной?» Блять, ну что, нас ослепили, очевидно. Ебучий Валтор светил нам в глаз перед отрублением, наверное, это неспроста. «Я ослепла?!» Блум дернулась, и тут поняла, что лежит не просто так. Она была прикована! Нет

Нет

Нет

Нет

Нет

Нет

Нет Спокойно! Это просто кандалы. «Просто кандалы?! — Блум заерзала, пытаясь вывернуть руки, но холодный металл плотно обхватывал запястье под косточкой. К тому же ноги тоже были зафиксированы, и вот их точно не было никакой возможности вытащить. — Это не просто кандалы! Это я в кандалах! Лежу на каком-то столе обездвиженная!!! НИЧЕГО НЕ НАПОМИНАЕТ?!» Да тихо ты, у меня уши болят. Ну да, жопе неудобно, но смотри на это с положительной стороны — нас не подвесили вверх ногами. «Это нифига не положительная сторона! Это просто отвратительно! Какой-то гламурный пидор опять поймал меня и удерживает взаперти! Так я ещё и не вижу ничего! Попытайся найти тут положительную сторону!» Мы живы. «Да в жопу тебя!» Она облизнула мгновенно пересохшие губы, тяжело дыша. Паника накатывала волнами, и Блум с удовольствием бы ей предалась, но ничего не происходило и скука постепенно утомила ее. Остыла? Предлагаю теперь подумать над планом разблокировки. «Каким планом?! Я прикована к какому-то столу!» Она снова задергалась, но быстро выдохшись, обмякла, шумно вдыхая холодный безвкусный воздух. Частые вдохи отражались от стен места, где она находилась, образуя прекрасное эхо, и Блум казалось, что кто-то дышит ей на ухо. Не шуми, прислушайся, где мы. Это может помочь. Блум постаралась не пыхтеть, напрягая слух, но быстро сдалась, делая глубокий панический вдох. Она попробовала снова, медленно выравнивая работу лёгких, и наконец им удалось задержать дыхание. На фоне воцарившейся тишины были отчётливо слышны звуки капели и редкие всплески воды. И ещё эхо. Пещера. Вероятно, подземная. Вероятно, с озером. «Класс! Я ещё и под тыщей метров под землёй! Красота!» ТБ вдруг не выдержала и взбеленилась. А ну хватит орать на меня! Это моя идея, что ли, была приехать на Андрос?! Поехали спасать Лейлу, поехали спасать Лейлу! Доспасалась? Лежи теперь тихо и жди пока я придумаю, как вытащить нас отсюда! Блум виновато затихла, стараясь даже дышать потише, и ТБ медленно успокоилась. Ладно. Начать стоит со слепоты. «Ты сможешь снять проклятье?» Смотря, что этот пидор использовал. Если свою безузловую хуету — лежать нам здесь и дальше, а если обычное заклинание, то я справлюсь. «И ты сделаешь это?!» — в груди расцвела надежда, а подступающая головная боль сменилась волной облегчения. Насколько в моих силах. Дай-ка гляну. Она перешла на магическое зрение, и непроглядная тьма расцветилась разнообразием магических нитей. О, класс, зрение работает. Может, ещё и колдовать сможем? ТБ пошевелила пальцами, но наощупь ничего не произошло, да и нити никак не отозвались, что наталкивало на неутешительные выводы. На внешний мир в этих штуках мы воздействовать не сможем. «То есть нам не выбраться?!» Паника начала накатывать с новой силой, но ТБ пресекла ее по своему — с удовольствием отвесила хосту ментальную затрещину. «Ай!» — всхлипнула Блум, не имея возможности даже погладить ушибленное место. Тихо сиди, плакать будем, когда все будет позади. «Но я хочу сейчас… Почему опять я, опять в таком положении, разве что без кляпа, лежу в логове злодея или даже просто замурованная под тысячу метров под землёй?!» Потому что жопа твоя неуемная вечно приключения ищет, вот почему! Уйми свой комплекс героя, и жизнь резко станет безопасней! Блум не ответила, молча прокручивая эту мысль в голове, и ТБ наконец принялась за работу. Вот блять, не видно ничего. Она принялась ругаться, пытаясь дергать за разные нити, но полотно перед ее глазами оставалось нетронутым. Так. Нам нужно колдовать на себе, но я ни пизды не вижу с такого ракурса, тут нужно на ощупь. «И как быть?» Мне придется сходить до Колодца и посмотреть через магический фильтр, как этот пидор крашеный наложил заклинание. И в обратном порядке сделать то же самое. «Что? Ты можешь смотреть уже готовые воспоминания через призму магического зрения?» Да. «И тогда ты нас расколдуешь, да?» Да. Но тебе придется полежать какое-то время, пока я уйду в подсознание. Потерпишь тут одна? «Одна? — Блум сначала не поняла, в чем подвох, а затем ей в голову пришла мысль, что Валтор может прийти проведать ее. — Он же… Он же мне ничего не сделает? Пока тебя нет, я же не умру?» Умереть точно не умрёшь, зачем-то же мы сейчас здесь, а не в закрытом гробу. Но учитывая его подлую злодейскую натуру, он может начать глумиться. «Я… Я это выдержу. Наверное». Только не уходи в подсознание, как в прошлый раз, иначе мы не сможем вернуться в тело и расколдовать себя, поняла? Держись всеми руками, можешь тоже его обозвать как-нибудь. Вспомнить что-нибудь из запрещённого репертуара, типа той песни про футболистов. «Эм… Ту, что дядя Чарльз пел? Но папа же дал нам десять долларов, чтобы мы её не вспоминали?» Уточнение — дал нам десять долларов, чтобы мы не вспоминали ее при маме. А так ты хотя бы выбесишь его, может, подумает над своим поведением. «Ладно… Только ты быстро, да?» Пизда. И она отключилась, оставив Блум наедине со своими страхами. Она прислушалась, не идёт ли кто, но тишина прерывалась только редким звуком разбивающихся о пол капель, и она на время расслабилась, давая отдых затекшим рукам и ногам. Стол был довольно коротким, поэтому она не была растянута на нем как лягушка для лабораторных опытов, но даже с согнутыми коленями она не могла отделаться от чувства абсолютной беспомощности. Эта поза даже больше напоминала о чем-то неприличном, чем если бы ее приковали соответственно росту. На самом деле сначала было даже терпимо. Никого нет, капает вода, что может и раздражало бы часа через полтора, но пока нет, лежишь себе, никого не трогаешь, смотреть некуда, она даже начала со скуки считать сколько секунд нужно новой капле, чтобы упасть. Но затем послышались шаги. Блум замерла, прислушиваясь, и с облегчением вычленила звонкий цокот, разносившийся эхом по пещере. Если только Валтор не предпочитал шпильки высотой в Облачную Башню, ей было нечего опасаться. — Очнулась, — констатация. Айси, очевидно, подошла вплотную и наклонилась к ней, потому что на живот упал мягкий хвост ее волос. Пока она была лишена зрения, осязание обострилось, и стало очень щекотно. Блум не ответила, примерно направив взгляд туда, откуда доносился голос. — Мне бы тебя приукрасить, — лица коснулись нарощенные ногти, но Блум не дрогнула, хотя желание отвернуться едва ли можно было сдерживать от примерзких ощущений, будто тебя ощупывает краб. — Но Валтор запретил тебя трогать. Она прошлась пальцами по ее щеке вниз по шее, звякнув брошкой, затем убрала руку, не решаясь коснуться груди. — Вы теперь пешки Валтора? Даркара вам было мало? — Молчи! С ним мы на равных, мы не слуги! Блум очень в этом сомневалась. С ней, Огнем Дракона, он вел себя как самодовольный урод, что уж говорить о тех, кто величайшим даром во вселенной не обладал? — Тебе бы стоило бояться, пока ты в моей власти, — холодная рука вдруг легла ей на колено, и Блум напряглась. Ей впринципе не нравилось, когда ее трогали незнакомые или неприятные люди, а тут ещё и ее многострадальные коленки, наверняка расцвеченные синяками после падения. Если Айси поднимется ещё немного выше к блестящей юбке, она начнет нервничать. — Я могу сделать все, что угодно, что не оставит на тебе следов. Блум скривилась, когда по ноге побежали холодные искорки от руки ведьмы, и повела ногой, пытаясь вывести ее из-под удара, но Айси держала крепко. «Думай, Блум, что бы сделала на твоём месте ТБ? Сказала бы что-то хлесткое, желательно пошлое и с элементами ненормативной лексики, чтобы нанести врагу эмоциональный урон». — Хочешь облизать меня? — нашла она что-то достаточно двусмысленное, но чтобы не смутиться до полубоморока самой. — Что? Нет! «Боже, ее так просто вывести из себя». — Тогда хватит лапать меня, Айси, иначе я начну думать, что все это время нравилась тебе. Услышав сердитое пыхтение и почувствовав, как рука исчезает с колена, Блум расплылась в довольной улыбке. — Ты! Ты — глупая блестящая феечка! Мне нравится только мучать тебя! — Каждое твое прикосновение — это настоящая пытка, — промурлыкала она, и по пещере разнесся обиженный стук каблука от резкого шага назад. Блум вошла во вкус, начиная понимать, что ТБ имела в виду под «издеваться». — За-замолчи! — Знаешь, у меня ведь слабость к блондинам, так что если хочешь сделать что-то, о чем Валтору не нужно знать, давай поспешим. И она изогнулась, как ей показалось, соблазнительно. Проверить было нельзя, но Айси рыкнула, бессильно скрежетая зубами, и утопала куда-то прочь. — Я не могу! Она меня злит! Я хочу убить ее, Дарси! — раздался ее голос вдалеке, и Блум свела колени вместе. — Это задание Валтора, ты должна его выполнить. Ты же не хочешь, чтобы он разозлился? — Ну сделай что-нибудь! Заколдуй ее до бессознанки! — Я не буду тебе помогать, и Сторми тоже. Будто ты не понимаешь, мы все заинтересованы только в том, чтобы понравиться ему лично, — был ей ответ посаженным голосом ведьмы иллюзий, и затем цокот снова стал приближаться — Айси возвращалась. — Веди себя тихо, пока я не разозлилась, — прошипела она, и Блум надула губы. — Я не позволю опозорить меня перед ним! — Ты можешь наказать меня, если хочешь, — «разрешила» она, и Айси издала злобный хрюкающий звук. Блум начинала получать от этого удовольствие. — Сука, тебе же хуже будет, — Айси вдруг схватила ее за колено и прижала к столу, а Блум охнула, когда проверка на растяжку была пройдена, а вторая ее нога отведена в другую сторону. — Эй, подожди, ты что правда собираешься… — она сама не была уверена, но поза, которую Айси заставила ее принять, не то чтобы давала пространства для фантазии. С разведёнными ногами она сразу же почувствовала себя неуютно, выставленная на всеобщее обозрение, и была согласна любыми доводами отвадить ведьму от себя. — Мать твою, да заткнись ты, я только посмотрю, — ее рука скользнула под шорты, отодвигая ткань превращения, и Блум похолодела внутри. — Оно? Блять, вроде похоже. — Убери руки! — Блум завозилась, но плотный слой льда зафиксировал ее, не давая двигаться. Холодные пальцы тем временем остановились на внутренней стороне бедра, ощупывая кожу, и Блум завозилась с новой силой. Этот сценарий она уже очень хорошо знала. — Не трогай меня! Куда ты лезешь, блин! Мы ещё не так хорошо знакомы! У тебя своя такая же есть, туда и суй руки! — злость и медленно заполняющий сознание страх дал ей силы на сопротивление и даже какие-то более очевидные уколы. — Это тоже не мое желание! Валтор сказал найти какие-то символы из книжки Даркара, я тут не причем! — не менее зло отозвалась Айси, а Блум замерла. — Символы из книжки Даркара? Что ещё за символы?! — Которые сделают тебя Темной Блум обратно, — ответила ведьма нехотя и наконец убрала руки, но Блум не смогла обрадоваться окончанию постыдной проверки. — Валтор хочет тебя в наши ряды. Нашел где-то записи ритуала. У Блум в голове стрельнуло. — Какие записи? Как они выглядят?! Это была зацепка. То, что они с ТБ не нашли в библиотеке Солярии, да и вообще могли нигде не найти. — Какой-то лабораторный журнал, там эксперименты, — сказала Айси задумчиво, а затем в голосе ее послышалось злорадство. — Не завидую тебе. Видела пару строчек из процесса обращения. «Сломить волю и дух, довести до нервного срыва», а? Вот что значит выбрать неправильную сторону, Блум. — Даже не надейся, что я дам себя трахнуть, когда обращусь, — буркнула Блум, отворачивая голову. Айси взвизгнула, но ее злость не принесла Блум удовольствия. — Да на кой хуй ты мне сдалась! Мне нравится Валтор! Блум презрительно сморщилась. — Нравится этот психопат с манией обладания? Да он же на все, что движется, метки свои ставит, — возразила она, но Айси уже сердито уцокала прочь. — Он вас всех троих кверху жопами поставит и ещё недоволен будет! Айси! Это же бред! Он не последний мужик на земле, у которого есть член и смазливая мордашка! Блум не знала, откуда взялись слова, но шок от осознания, что кто-то может не только смотреть на мага без страха, но ещё и мечтать о нем, по крайней мере отвлекал ее от мыслей о скором обращении в Темную Блум. «Нет, ТБ все исправит, она поможет нам сбежать, она нас расколдует и никто не будет меня трогать. Ни Валтор, ни Даркар, ни Авалон, никто. Мы вернёмся домой, будем гулять на каникулах со Скаем, читать глупые книжки про любовь, где в конце все всех спасают, жизнь наладится…» Она пыталась заниматься самовнушением, но мысли о том, что Айси получила от Валтора задание проверить у нее наличие шрамов, оставленных Даркаром во время обращения, все время возвращались непрошенными обрывками воспоминаний. Стол. Кандалы. Боль. Много боли. Она не хотела переживать это снова! Спустя какое-то время, когда она уже достаточно себя накрутила, снова раздались шаги. И с каким бы удовольствием Блум сейчас послушала сердитое цоканье каблуков любой из Трикс, но шаги были мягкие, с глухим стуком мужских сапог. Валтор. — Надеюсь, ты не скучала? — его голос, усиленный пещерным эхо, показался ей ещё более отвратительным в своей мягкости. Железная рука в бархатной перчатке. «ТБ, умоляю, быстрее!!!» — мысленно закричала она, зажмурившись. Она не хотела здесь быть, не хотела слышать его, чувствовать — холодный запах старой морозилки с привкусом дубленой кожи. И, конечно, она не хотела знать, что он сделает то же, что и Авалон, чтобы заставить ее подчиняться. — У меня для тебя хорошие новости. Твой дар не пропадет впустую, он послужит мне и моим целям. Блум почувствовала его руку совсем близко от своего тела, и попыталась отползти, но пространство для маневра было невелико. — И какие же у тебя цели? — она попыталась потянуть время, пока не вернется ТБ, потому что чувствовала, если он примется за дело, она точно не выдержит и начнет просить о пощаде. Она была согласна даже просто сдаться ему, только не переживать это. Только не снова. — Я подчиню себе мир. — О, ну конечно, — выдохнула она даже с каким-то разочарованием, но Валтор не споткнулся на ее едком комментарии. — Когда-то я был уважаемым сильным волшебником, но потом все изменилось… — Народ огня развязал войну? — она решила последовать совету ТБ, чтобы не сойти с ума в ожидании. — Я просто хочу вернуть свое, — в голосе Валтора промелькнуло раздражение, и Блум поняла, что делает успехи. В чем конкретно и поможет ли это избежать экзекуции — другой вопрос. — Мне не нужны лишние боль и страдания. — Ты угораешь, что ли? — Блум даже не поверила, что он и правда это сказал. — Превратил русалок в чудовищ, и теперь они жрут других людей с Андроса! Лейла едва не погибла, я лежу здесь! Параллельно из-за твоих купаний в источнике нити измерений начинают истончаться! Стелла могла быть брошена в темницу собственным отцом, на Солярии бы воцарилась тирания Кассандры и ее оборзевшей дочери-садистки, и это ты называешь без лишних страданий?! Она замолчала, тяжело дыша, и Валтор тоже молчал. «Может, не надо было?» — испуганно подумала Блум, поняв, что опрометчиво тыкать его носом в сюжетные дыры его легенды сейчас, когда он может сделать с ней все, что угодно. Но он наконец зашагал вокруг места ее заточения, подавая голос. Конечно, на вопрос он не ответил. — Кажется, я понял, что имела в виду Айси, когда жаловалась на тебя. Принцесса решила сражаться своим острым язычком. — Это ещё цветочки, Айси больше досталось, будешь доставать меня, тоже получишь, — буркнула Блум, рассерженная тем, что он нарезал вокруг нее круги. — Правда? Тогда не будем медлить, — и его мягкая ладонь в перчатке опустилась ей на лоб, отбрасывая прядь волос. Блум недовольно отвернула голову, но на самом деле внутри у нее все сжималось от страха. — У меня не вышло поставить тебе метку, пока ты была без сознания, а добровольно ты ее не примешь… Зато мне достался уникальный в своем роде дневник нашего общего хорошего знакомого, угадаешь, какого? — Какого? — Блум решила косить под дуру и попытаться снова развести его на монолог. Только бы не прервать этот самодовольный фонтан снова. Будь здесь ТБ, она бы сказала, что из каждого его слова сочилось «да, детка, я тут самый важный, можешь отсосать в знак признательности». — Даркара. Так он назвал себя, когда ушел из королевского дворца. Ему не давали экспериментировать вдоволь с магическими нитями, и мы с Тремя Древними Ведьмами приютили его. — Он был жрецом на Домино? — спросила Блум, и Валтор согласился, гладя ее по голове. Ее почти тошнило, когда он так делал. — Да, кем-то таким, я не очень вдавался. «Ещё бы, тебя вообще хоть что-то кроме себя любимого волнует?» — Он был полезен, поэтому мы дали ему кров и место для исследований. Он многое привнес в наш союз, научился рвать нити, создавать монстров из тьмы… — А кем был ты? Талисманом команды? — не удержалась она, хотя с удовольствием бы узнала про Даркара больше. Может, даже лекцию бы прослушала. Он был вторым родителем ТБ по сути. Кто был моим вторым родителем? «ТБ!!!» — Блум чуть не завизжала от радости, услышав знакомый голос. Да-да я. Что происходит? «Он ударился в воспоминания». — Я был их лучшим учеником! — Валтор же, не слышавший их внутреннего диалога, вдруг почему-то обиделся. — Их были тысячи, но я был самым сильным их последователем! И это среди Мандрагоры, Гриффин, Альфины… Валтор ударился в перечисление и возвеличивание собственных заслуг, но Блум уже перестала слушать, сосредотачиваясь на разговоре с ТБ. Это было гораздо интереснее, потому что это СПАСЕТ ЕЙ ЖИЗНЬ. «Ну так что?!» Я все поняла, он — гребаная волшебница Шалот! Еще бы и помер сам, цены бы ему не было! «Давай без метафор, ты спасёшь нас?!» Пока только верну зрение, потому что это то, что нам доступно. Но ты бы видела, какие узлы он вяжет! Один к одному! Без бутылки не разберёшься! «Ладно, не важно, давай просто сделай это, мне все равно не понять». Потяни еще время, пока я займусь этим. Ебучее макраме его теперь развязывать — тоже дело не быстрое. «Только умоляю, поспеши! Он хочет обратить нас в Темную Блум, у него записи ритуала!» Чего? Он тупой или да? Вот же лезет грязными лапами в Даркаровские заклинания, кого он собрался призывать, если я здесь?! «А если он достанет из моего подсознания какую-нибудь новую ТБ? Безумную серийную убийцу, например?!» Он не может призвать то, чего нет, спокойно. Давай, я пошла, нет времени на рассусоливания. — Так что может Даркар и был важным членом команды, но он ставил на первое место себя и свои интересы, — Валтор только закончил, и Блум выдохнула, поняв, что ничего не потеряла. — И когда он начал поиск Кодексов, чтобы обрести мощь и предать нас, его просто насадили на меч Короля Тамплиеров. Правда, он все равно не сдох, упрямый хрыч. — Вот почему он не горел желанием спасать тебя или Ведьм, — сделала Блум вывод из последних его слов, а затем задрожала, когда Валтор вдруг обхватил рукой ее шею. — Ты что делаешь? — Мы немного ушли от темы, — заметил он, и из его голоса пропала горячность, присущая молодым людям, пытающимся кому-то что-то доказать, а вернулись лживые ласковые нотки. — Я говорил об эксперименте Даркара. — Я тебя за язык не тянула, — буркнула Блум, и пальцы в бархатной перчатке сжали шею сильнее. — Ты сейчас такая наглая, — почти прошипел он, наклоняясь к ее уху, и Блум зажмурилась, хотя и так ничего не видела. — Но я знаю, что заставит тебя в слезах повторять мое имя. Точно фетишист. И нам эта модель отношений не подходит, можешь передать. ТБ на короткий миг отстранилась от своего немногословного занятия и тут же вернулась к работе, но Блум не посмела бы сейчас открыть рот, когда в его интонациях было столько угрозы. Раздался шум расправляющейся бумаги, Валтор поднялся, задев волосами ее щеку, и принялся откуда-то считывать. — Эксперимент с подавлением воли номер пятьдесят шесть, подопытная — фея Огня Дракона, Блум. Качества личности: доброта, отзывчивость, доверчивость, мечтательность, любопытство, беспричинная скромность. Есть зачатки качеств лидера, в коллективе веса не имеет, ведомая. Желаемые качества: жестокость, непримиримость, упрямство, мстительность, покорность выбранному хозяину… Узнаешь? Блум нахмурилась, догадываясь. Валтор же ответил сам, не дожидаясь, пока она назовет букву и выбьет сектор приз на барабане. — У меня в руках бесценные записи опытов Даркара, и эта страница о тебе. Он записал все: твой уровень интеллекта, черты характера, темперамент, подавленные желания, мечты, надежды, страхи, кого ты считаешь авторитетом. Даже весьма интимные физические параметры и привычку раскидывать вещи по комнате. Он очень хорошо изучил свой лучший подопытный материал. «О господи». Валтор же перелистнул страницу и продолжил. — Давай-ка посмотрим, чего ты боишься. Смерть родителей — по классике, раскрытие мелких секретов, вроде драки в школе, о которой так и не узнала мама, или неудачного признания в любви мальчику в пятом классе. Тебе внушает ужас, что Винкс могут отвернуться от тебя и ты снова останешься одна, странная и непонятая, какой была на Земле… И этот твой мальчик, этот блондинистый принц, кажется, Скай? Будет очень неприятно, если он бросит тебя ради кого-то более благородного. — Прекрати это! Но Валтор не прекратил. Кажется, ему нравилось доводить ее. — А вот ещё мое любимое — что кто-то застанет тебя за ласками в душе, пока все нормальные ученицы Алфеи уже спят. Тяжело быть неудовлетворенной маленькой шлюшкой, да? Он был ужасен, произнося это, но Блум затошнило от осознания совсем другого: Даркар все это узнал про нее. Что-то она могла выболтать Авалону, но уж точно не последнее, она сама-то об этом думала через раз.

ОН НАБЛЮДАЛ ЗА НЕЙ.

ПОСТОЯННО.

Пока она ела, пока спала, пока мылась, сидела на уроках, когда ей было грустно, когда весело, когда она думала о чем-то возвышенном, когда совсем не о возвышенном, когда листала порнушные фанфики, когда закрывалась в ванной, когда… Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от ощущения липкости на коже, запоздалого ментального зуда, раздирающего ее изнутри при мысли, что даже в самые интимные моменты своей жизни она была не одна. О, нет-нет-нет, не реви, он того не стоит! Каждый дрочит, как хочет. Мне честно не нравится каждый раз мокнуть, чтобы передернуть, так что это великая общажная жертва. Дай-ка сюда, а то что-то он разошелся с ментальным уроном. — Ах, мечты мне тоже нравится перечитывать, только послушай… — А там написано, что левой я дрочу, а правой жопу щекочу? «ТБ, что это такое?!» Это было так глупо, что ей пришлось приложить серьезные усилия, чтобы не засмеяться и не умереть со стыда одновременно. — Что? — Валтор, кажется опешил, даже сбившись с зачитывания обвинений. — Я вот ещё знаю ахуенную песню, она кстати про тебя. «Что?» ТБ прокашлялась. «О нет, ТБ, только не эта, я умру от кринжа, если он это услышит! Пожалуйста!» Я тебя откачаю. — Я шел по улице один, высокий крашеный блондин! И думал, как бы мне отлить без посторонних! — она затянула самым отвратительным голосом из всех, какие только были в их репертуаре. — Но только за угол зашёл, как кто-то сзади подошёл и начал жопу мою мять в своих ладонях! Мне продолжать? «О боже, я хочу посмотреть на его лицо!» Ее скрутил мысленный истерический смех, но ТБ остановилась на этом, возвращаясь к своему изначальному занятию, и воцарившаяся тишина резала по ушам. Снова раздался шелест бумаги. — Похоже, данные устарели. «О нет». Он звучал зло. Так, будто терпение его подошло к концу и лимит на доброго Валтора был исчерпан. — Мне стоило лучше изучить тебя самому, а не полагаться на этого старого дурака, что-то он опустил, когда описывал тебя. Блум. «О, боже, так страшно называть меня по имени раньше получалось только у мамы». Держись, я скоро. — А знаешь, что еще он писал? — снова шелест, а затем его тихий вкрадчивый шепот совсем близко: — Чтобы воззвать к твоей темной натуре, нужно сломать твою волю, довести до отчаяния, до истерики, заставить безутешно рыдать и до крови стирать руки, пытаясь вырваться из своих оков, — он шептал ей в самое ухо, так хорошо было слышно его голос, да и эхо не улучшало ситуацию, и все, что держало ее от того, чтобы не поддаться страху — мысль о том, как смешно он согнулся, чтобы наклониться к ней так низко. — Нужно заставить тебя умолять о пощаде. Причинить столько боли, сколько ты сможешь выдержать, чтобы пробудить ту Блум, которую едва ли примут твои бесполезные подружки. Его рука вдруг легла ей на бедро поверх юбки, впиваясь пальцами в мягкое тело, и Блум задрожала, поняв, что шутки кончились. — А я знаю отличный способ причинять боль. Раздался звон металла совсем рядом с ее ухом, и Блум поняла, что начинает поддаваться панике. «У него нож!» — Что насчёт небольшой Блум-экскурсии для меня? Посмотрим, где у тебя что, а в конце обновим хорошо знакомые тебе руны? Я принес кое-что, что поможет нам в этом. Угадаешь? Она и так знала, нужно было просто предположить худшее из возможного, но Валтор медленно провел плоской стороной лезвия ей по животу, опаляя кожу холодом металла. — Нет, — она не удержалась от всхлипа. Даже если ТБ вернёт им зрение, она останется здесь, привязанная. И ей будет очень стыдно и больно совсем скоро. — Не надо. — Не надо? Я же ещё ничего не сделал. Блум, Блум, Блум, мне кажется, ты плохо обо мне думаешь. Нужно исправить это, верно? Лезвие перевернулось, вставая на острие, он обвел им ее живот, и в горле у Блум заклокотал готовящийся крик. — Я буду нежным, — выдохнул он ей куда-то в шею, пока его рука забиралась пальцами под юбку. — Нет! — она дернулась, когда лезвие исчезло, а вторая его рука раздвинула ее судорожно стиснутые колени. — Нет, пожалуйста! — Куда же делась твоя смелость, Блум? Твои похабные песенки? — он погладил ее подушечками пальцев по коже, прижавшись губами сначала к колену, затем чуть выше. — Хотя когда ты просишь, мне даже больше нравится. Думаю, прежде чем начать сам ритуал, можно оценить тебя и внутри тоже. Просто ради интереса, какого это — трахнуть фею Огня Дракона? Должно быть горячо, как ты думаешь? Он залез на стол, придавив одну ее ногу коленом. Когда его пальцы коснулись промежности, пока что скрытой шортами превращения, она была на грани обморка. — Нет! Не надо! — она в последней попытке дернулась, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Да что вас, блять, всех туда тянет?! Не молчи, Блум! Сопротивляйся! Пой эту сраную частушку! Пошли его нахуй! Делай что угодно! Ты не можешь сейчас отключиться! Но она хотела спрятаться, а не петь. Кричать и биться в истерике, скорчиться в позе зародыша, обнять подушку и реветь в голос по своей загубленной жизни и траханой-перетраханой судьбе. — Меня возбуждает, когда ты плачешь, — сказал он, нависая над ней и утирая давно струящиеся по щекам неконтролируемые слезы. Пой! Сбей с него это блядское игривое настроение! Пусть у него не то что не встанет, всосется обратно нахуй! Блум подчинилась на автомате, потому что на нее кричали. Опять. — Ты ведь соскучился по похабным песенкам? — едва справилась она с дрожащим голосом, и Валтор, почти стянувший с нее шорты и поглаживающий ее бедро длинной стороной острия, даже замер. — А я знаю классную игру, называется «угадай последнее слово в строке», хочешь сыграть? И пока он не сообразил, к чему это, она срывающимся голосом начала: — А на воде качался буй! К нему подплыл какой-то?.. Молчание. — Дядя! А ну-ка, дядя, не балуй! А то дельфин откусит?.. Ответом ей была скорбная тишина, и Блум закончила. — Ногу! — он не двигался, очевидно, пораженный ее наглостью в такой ситуции, и это ее ободрило, подкидывая новый куплет, когда-то услышанный на праздновании дня рождения папиного друга-пожарника, на котором по случайности оказалась и она. — А футболисты сняли бутсы! На поле с девками…! — Достаточно! — вдруг нечеловеческим голосом взревел Валтор, и Блум зажмурилась, приготовившись к удару, но он сжал ей щеки, заставляя открыть рот, и она с удивлением нащупала языком какую-то тряпку. Кляп! — М-ммм! М! Мммм! — вот теперь это и правда был конец. — Хватит с меня этого цирка, почему вы, бабы, вечно все портите?! — М! М-мм! Блум очень не хотела умирать. Она принялась извиваться из последних сил, но он был не только тяжелым, но и сильным, а она совсем выдохлась. Валтор рывком стянул с нее шорты, под которыми превращение больше ничего не предусматривало, и Блум захлебнулась слезами, не в силах даже должным образом закричать. И в этот самый момент она прозрела. Есть! И поняла, что это было ошибкой. Его нависающее в полумраке тело, изогнутый кинжал, приставленный к ноге в том самом месте, рука между ее разведеных ног. Полный предвкушения холодный безумный взгляд. Это было последней каплей. Весь страх, все отчаяние, которое копилось в ней все это время, выплеснулось наружу в последнем разрывающие душу крике такой силы, что даже через кляп, многократно отразившийся эхом, он оглушил ее саму. Перед глазами вспыхнуло пламя. Сука-а-а-а! Все горело. Было жарко, было тошно, повсюду едкий черный дым. Но ее руки теперь были свободны, ничего не держало на столе, не заставляло сжаться от страха, над ней никого не было. Боли не было. Больше не было ничего, только спасительный очищающий огонь. Она была свободна. И она хотела туда, где ее больше никто не тронет. БЛУМ! Перед глазами полыхнуло, а затем сознание погрузилось в спасительную темноту.