У собак одна жизнь

Кромка воды пруда колыхнулась, когда в него бросили увесистый свёрток. Старый носок, набитый под завязку камнями. И ещё кое-чем — кое-кем. Ещё полчаса назад этот кое-кто, высунув язык, с обожанием глядел на человека, который клал в носок камни. А на кое-кого глядели красные немигающие глаза. Не злые. Лишь немного разочарованные. Если коты с их девятью жизнями выводили Волка из себя, то собаки вызывали скорее недоумение. У них жизнь была всего одна, и они, несомненно, ценили её — только вечно пытались вручить в чужие руки. И сейчас чужие руки решили раз и навсегда от этой маленькой жизни избавиться. Щенок до последнего не понимал, что его ждёт. Не видел отражения Волка в зрачках человека — только радостно тянулся облизать его лицо, не обращая внимания, что его постоянно грубо отталкивают. Вилял хвостом так, что тот мог бы оторваться, и считал, что с ним затеяли очередную игру. Игры с Волком обычно заканчиваются плачевно для второй стороны. Он поднялся с камня на берегу и невесомым шагом вступил в воду. Маленькая жизнь шла на дно, своим барахтаньем нарушая покой пруда. Волку надо было её подобрать. Он не вынимал клинков — такую крохотную жизнь можно оборвать и голыми руками. Но маленькая жизнь не сдавалась. Маленькие зубы грызли старый, жёсткий носок, загрубевшие волокна застревали между ними, в нос и рот прорывалась вода, сколько бы щенок не отфыркивался. Камни были тяжелее него, но он упрямо перебирал лапами, сражаясь с неумолимой силой притяжения — такой же неумолимой, как приближающийся к нему Волк. Тот остановился — морда в футе от без пяти минут покойника. Если открыть пасть, то можно проглотить его целиком, как глотает его сейчас глубина пруда. Но даже в пасти смерти щенок продолжал бороться, и ни тени страха не было в его маленьком сердце, стучащем быстрее барабанов на казни через повешение. Ему было некогда бояться — он и не знал, что значит бояться за собственную жизнь. Всё равно его жизнь щенку никогда не принадлежала, отданная в распоряжение хозяев, которым она была не нужна. Волк протянул лапу к носку, который дёргался с каждой секундой всё слабее. Сверкнул коготь — острее смертоносных серпов. Нити разошлись, разорванные одним молниеносным движением. Камни просыпались на дно, из дыры показалась собачья голова и, даже не глянув на Волка, задралась вверх, к небу, к солнцу, к воздуху. К жизни. — Это первый и последний раз, perrito, — гулко проговорил Волк, скрываясь в темноте вод. — Больше не жди от меня милости. Он знал, что щенок безнадёжен. Что, как только он выплывет, откашляет воду из лёгких и успокоит трепещущее маленькое сердце, то опять ринется искать кого-то, кому можно безвозмездно подарить собственную жизнь. Быть может, в этот раз он найдёт того, кто будет хоть немного уважать этот бесценный дар. А если нет, то во второй раз отказываться от щедрого предложения Волк не будет.