Что скрывает занавес

Лето 1986 года. Старый театр. Юный Володя стоял с повязанным на шее красным пионерским галстуком и завороженно смотрел на играющего Юру. Пальцы парня пархали над клавишами, он то еле касался ими клавиатуры, то давил на них с такой силой, что струны, казалось, могли порваться. Этот момент, кажущийся вечность, вожатый мог наблюдать только во сне. Такого прекрасного возлюбленного. Первого и единственного в его жизни. Просыпаясь, Володе казалось, что он до сих пор где-то слышит до боли знакомую мелодию колыбельной. Но сейчас... Сейчас он стоит за кулисами большой сцены, а перед ним сидит уже не тот мальчишка-пионер. Перед ним - профессиональный пианист Юрий Конев. – Безупречная композиция, согласны? – спросил один из администраторов, положив руку на плечо Владимира. Второй вздрогнул от неожиданности, но от музыканта взгляда не отводил. – А..Ага... –кое-как смог выдавить из себя мужчина. Сколько раз он слышал, как Юрка играл это дома, как сочинял и как наслаждался конечным результатом. – Мы собираемся закрывать зал, Юрий ещё долго будет заниматься? – поинтересоваться работник, глядя на наручные часы. Володя молча подошёл к заканчивающему произведение Юрию и дождался, когда тот демонстративно опустит руки на колени. - Юр, это было просто восхитительно! Но нас просят уходить, ты и так тут засиделся. - тихо, но нежно сказал мужчина, наклонившись к уху пианиста, легко поправив волосы. – Не переживай, дорогой, я договорюсь.. – он улыбнулся и быстрым шагом удалился за кулисы, оставив Владимира стоять возле фортепиано и просто ждать. Стало слишком тихо, В ожидании возлюбленного, он засмотрелся на клавиатуру инструмента и, словно находясь в трансе, нажал на белую клавишу. Эхом по залу разнеслось громкое соль, что заставило Володю убрать руку так, будто он обжёгся. Вернули в реальность его только хлопок закрывающейся тяжелой двери и радостный Юрочка, радостно крутивший связку ключей на пальце. – Я ведь говорил, что договорюсь ещё немного поиграть! – почти светился от радости пианист. – Я и не сомнева... – не успел Володя закончить, как Юра прильнул к нему с поцелуем. Первый быстро отстранился. - Увидят же! - тихо и обеспокоенно прошептал первый, оглядывая зал. – Здесь нет никого, кроме спящего в коридоре охранника.. – игриво произнес он и снова потянулся к возлюбленному, но мужчина был непреклонен. – Давай дома, Юр. - мужчина покрылся пунцовым румянцем, но голос его был строгим. Юрий, сделав обиженное лицо, отошёл от Володи и коснулся ткани занавеса. В голове что-то сложилось, и теперь музыкант повернулся к партнеру с ехидной улыбкой. Сделав пару осторожных шагов, он схватил Володю за руки и потянул с собой за кулисы. Пара мгновений, и Юрка завернул их в бордовую пыльную ткань. Володя прокашлялся, привыкая к темному занавесу и пытаясь понять ситуацию. Но, придя в себя, в голову вновь ударили далёкие воспоминания лагеря. Те же кулисы, та же пыльная обстановка, та же давящая жара и тот же Юрка, находящийся неприлично близко. Хотя нет, Юрка не тот же. Перед ним снова не мальчишка-пионер, а Юрий Ильич, признанный музыкант. И сейчас, как 20 лет назад, он стоял перед ним и краснел от убивающей близости с человеком, из-за которого так долго пытался принять себя. И от этой близости никуда не деться. - Володь... Поцелуй меня... В проблесках света было видно, что Юра стоит такой же красный, что заставило старшего невольно улыбнуться и протянуться к его лицу. Придерживая того за щёку, мужчина прильнул к его губам. Вначале неловкий, будто неопытный поцелуй перетекал в более страстный. Юра поддался вперёд, углубляя процесс. Рука его скользнула под водолазку старшего, но он успел перехватить его за запястье, прижимая его к корпусу тела. большим пальцем руки Володя слабо погладил щёку партнеру, словно прося прощения. Музыкант слабо промычал, будто таял от то на, но от любимых губ не отставал. Казалось, что это могло длиться бесконечно долго, но эту идиллию прервал скрип открывающейся двери. – Многоуважаемый, эм... Музыкант, вы собираетесь уходить? – пронесся как гром несколько заспанный голос охранника. – Я думал, что он спи – Юре не дали сказать, закрыв рот рукой. В ответ на недоумевающее мычание последовало «Ч-ш-ш-ш» у самого уха. Володя прижимал Юру к себе, продолжая придерживать руку у рта того. И не важно, что второй уже понял важность соблюдения тишины в данной ситуации. Ему просто нравилось находиться рядом с возлюбленным даже в такой напряжённый момент. – Выходим. – нервно прошептал он, отпуская Юру из своеобразных объятий. Тот молча кивнул, и они осторожно вышли из-за кулис. Охранник окинул их недоумевающим взглядом и, опережая его последующих вопросов, Юра с несколько наигранным удивлением остановился на сцене. – Нам сказали, что здесь есть задний выход для прохода в туалет, мы нигде не могли его найти! – Да.. да. А через холл не смогли. Вас не хотелось будить. – подхватил идею Володя. – Да... да я не спал! Вообще-то... Мне следить надо и вообще, отдых мне не положен..! – сильно возмутился мужчина в возрасте. Он старался как-то оправдаться, но всем этим вызвал только улыбки у возлюбленных, которые те пытались скрыть. – да и вообще, сидите и занимайтесь тут, а не болтайте! Поздно уже. Под конец пробурчав что-то, охранник быстро вышел из зала, громко хлопнув тяжёлой дверью. Сию же секунду Юра расхохотался, продолжая прикрывать рот руками. – Ха-хах! Чуть не попались! Володь.. Видел..? Видел его лицо? Умру сейчас. – Юр, он ведь мог что-то заподозрить. Ты понимаешь, насколько это было опасно? – Расслабься, mein Schatz... – мягко произнес спокойный пианист, поцеловал второго в щёку и прижался к тому с объятиями, – я та-а-ак устал, пошли уже домой? Старший лишь кивнул. Осторожно закрыв крышку пианино, Юра позвенел ключами в руке, и уже вместе, счастливые, они направились к выходу, чтобы поехать в старую Володину квартиру на "Ласточкином гнезде".