Ошибка

      — Максим до сих пор надо мной подтрунивает. Говорит, если б я осталась в «Черёмушках», то у меня бы уже была квартира в городе, как ребенку из детдома. — я цокнула языком. — Сам-то бы там не остался! — я бросила на Лиду взгляд, мол согласись со мной.       — Насть, ну, это обыденная вещь. Все старшие братья шутят про младших на тему детдома. Звучит забавно.

      Когда я была ребенком мой отец оставил меня на ночь в детском доме, конечно же, не специально. В то время «Черёмушки» летом организовывали дневной детский лагерь. Там воспитывались дети из неблагополучных семей, как и сейчас.       Летним утром мы с папой приехали туда, чтобы заполнить документы. Нас встретила какая-то тётенька пригласила в кабинет. Она заполнила документы, спросила о чём-то папу. Я сидела спокойно на стуле возле отца. И он мне сказал, что вечером заберет меня домой. Возможно, поздно, но заберет. Я подумала: «Ну, никаких проблем.»       Я быстро подружилась со здешними ребятами, их было немного. Мы играли в игры на детской площадке, прерываясь только на обед, полдник и ужин. В общем, ничего примечательного. Я ждала вечера, когда мы с папой должны были ехать домой.       Но папа меня не забрал. Когда солнце уже село, нас загнали в здание и попросили умыться. Мне показали кровать, на которой я должна была спать. Я была возмущена тем, что меня заставляют ложиться спать здесь. «Почему папа меня не забрал? Не хочу оставаться здесь! – думала я тогда. - Я хочу домой!» И возмущение перешло в страх. Мне пришлось провести одну ночь в «Черёмушках».       Я ясно помню, как лежала на спине и тихо скулила, как слезы закатывались мне в уши, а потом выливались из них, когда я переворачивалась на бок. Я думала, что я больше никогда не увижу родителей, они меня не любят. Что они меня обманули, и никакой это не лагерь, а самый настоящий детдом и я никогда отсюда не выберусь. Меня бросили, я им не нужна. Я думала, и от этого мне становилось еще больней в груди, слезы жгли глаза и щеки. Я уснула с такими отвратительными мыслями и обидой на своих родителей.       Вспоминая это сквозь время и с учётом того, что наш мозг искажает воспоминания о прошлом, я чувствую то же, что и в ту ночь. Настолько сильно этот момент отпечатался в сознании или это из-за того, что я слишком эмоциональна?       Мама рассказывала, что же случилось на самом деле. Когда отец подписывал документы, у него спросили: остаётся ли ребенок на день или с ночевкой. Он бездумно ответил, что можно и с ночевкой, потому что он мог задержаться на работе и забрать меня совсем поздно. После шести часов вечера в «Черёмушках» была пересменка воспитателей. И те люди, которые знали, что за мной поздно вечером приедет отец ушли и не предупредили следующих воспитателей. А когда папа приехал за мной, они встали в штыки, мол нам никто ничего не говорил. Сколько детей приняли, столько и будут отдавать завтра утром. Папа спорить не стал и поехал домой. А когда мама встретила его одного, устроила ему взбучку. «Как же это так? Собственного ребенка не отдали? И почему ты им это позволил?» Она выгнала его на улицу, чтоб он всё-таки привез меня домой. Но он просто ушёл спать в зимовьё. А на следующее утро они вдвоём приехали меня забирать. Тем летом я так и не пошла в дневной детский лагерь.       — Я правда думала тогда, что меня в детдом отдали. — и прыснула смехом.       — Ну, думала и думала. Что бубнить то? Жалко тебя, конечно. Я б тоже ревела. — слова лучшей подруги подарили мне облегчение, Лида сочувствовала мне.       — Да, — протянула я в ответ, — и ведь это не первый его промах. Свидетельство-то о рождении у меня повторное! Надеждой меня записал, а не Анастасией! — я не смогла сдержать смех.