Карма

      Миссия обещала быть не из легких по нескольким причинам:       Во-первых, защита дайме была очень ответственным заданием. Тем более, нужно было иметь ввиду, что под ту самую защиту попадала не только царственная задница оного, но ещё и вся его свита, а также другие чиновники, которые будут присутствовать на встрече. С их голов и волосинки не должно упасть. Иначе у Конохи будут большие проблемы.       Во-вторых, арест благородного господина Отомо — это вам не хухры-мухры. Его нельзя избивать, ему нельзя безосновательно угрожать, на него даже голос поднимать нельзя. Нарушать эти правила можно было только в случаях самообороны и то, если других вариантов нет. Всё осложнялось ещё и тем, что в задании было чёрным по белому написано: вести себя корректно и уважительно. Чтобы не давать лишнего повода для недовольства чиновников Конохой. Какаши был ответственен за это не только как капитан отряда, а больше как будущий Шестой Хокаге, кандидатуру которого утвердил нынешний дайме. Как будто бы он так этого хотел.       В-третьих, по причине того, что он являлся будущим главой скрытой деревни, он должен был присутствовать на всех приёмах, которые будут устраиваться во дворце. Пятая не просто так его туда отсылала: нужно было наладить дипломатические связи, чтобы в последствии проблем в стране между гражданским населением, аристократами и шиноби не возникало. На его закономерный вопрос: «А какого демона она сама туда не едет?!» — ведь всё ещё является действующим каге — ему в ответ прилетело по лбу чернильницей, благо закрытой. Пока Какаши потирал начинающую вспухать шишку, слушал искренние возмущения Пятой по поводу распоясавшегося подчинённого, из тирады которой в отношении него самым приличным словом было «сопляк». Он в очередной раз убедился, у кого Сакура переняла некоторый словарный запас. После вспышки гнева в исполнении Цунаде стало ясно: хочет он этого или нет, но придется делать двойную работу. И охраной дайме быть, и будущим каге. Так как все аристократы-советники правителя Страны Огня были теми еще консерваторами, привыкшими к патриархальному строю в своих семьях… К женщинам-главам Скрытых деревень, да и в принципе к женщинам, которые стояли во главе чего бы то ни было, относились пренебрежительно. Годайме было глубоко плевать на их убеждения, но всё же она небезосновательно считала, что Какаши сможет их к себе расположить больше.       В-четвёртых, была проблема в Сакуре. То есть, с ней-то как раз никаких проблем не было. Пока команда собиралась у ворот в оговорённое время и расписывалась в журнале отбывающих на миссию у скучающего Генмы, которого не известно каким ветром занесло на этот пост, куноичи дружелюбно улыбалась и вела себя как обычно. Даже вида не подавала, что что-то происходит. И Какаши всё больше и больше чувствовал себя дураком. Он все эти дни покоя себе не находил. Стоило прекратить работать, как на него сразу же набрасывалось чувство вины. А ещё ему казалось, что он точно начинает сходить с ума от того, что порой у него в голове раздается голос Обито, который, словно насмехаясь, тычет его носом в самые постыдные мысли и действия, которые он успел натворить за прошедшее после её недопризнания время. Нет, определённо проблема была не в Сакуре, а в нём самом. И эту проблему пока решить было невозможно.       — Хорошо, — кивнул он, оглядывая содержимое рюкзака Шикамару. — Выдвигаемся.       Махнул рукой в сторону ворот. Там, в тени уже стояли Сакура и Ино, о чем-то увлеченно переговариваясь, и Чоджи, открывающий уже третью пачку чипсов. Чего это он так нервничает, интересно?       — Хреново выглядишь, — Генма вынул изо рта сенбон и ткнул в сторону Какаши. Тот угрюмо на него глянул и потянулся за журналом. — А всё от того, что не пошёл с нами выпить позавчера.       — Я был занят, — пробурчал Какаши, размашисто расписываясь напротив своего имени.       Генма хитро улыбнулся и навалился на него, обнимая за плечо:       — Знаю я, как ты был занят. Видел, как ты уходил в сторону квартала развлечений. — Джонин сделал вид, что не заметил, как взгляд друга из скучающего превратился в предупреждающий и продолжал глумиться: — Ну как там девочки? Новенькие появились?       — Отвали, — расстроено отмахнулся от него Какаши. Вспоминать о не случившейся ночи не хотелось.       — Так плохо? — притворно удивился Генма, зажимая сенбон между зубами и покусывая, отчего острый кончик заходил в воздухе верх-вниз. — Я давно тебе говорил…       — Какаши-сенсей, вы скоро? — Сакура не знала, но, скорее всего, спасла Генму от того, чтобы быть избитым. Не сегодня, а вот после миссии — возможно.       Услышав ее голос, он дернулся так, словно его только что поймали за чем-то постыдным, что было не удивительно, учитывая тему разговора, который завел Ширануи. Последний, считав очень странную реакцию приятеля, в задумчивости приподнял брови и перекатил иглу из одного уголка рта в другой. Какаши поморщился, надавил на переносицу, успокаиваясь. Всё в порядке. Она никогда об этом не узнает. Ни-ког-да. Да и вообще, даже если бы узнала, с чего ей расстраиваться? Не из-за того ли, что он ничего не смог сделать с той женщиной?       «Бакаши, ты точно озабоченный» — раздался в голове голос его шизофрении. — «Нашёл о чем думать. Ты на миссии».       Действительно. Уши невыносимо припекало от жара.       — Увидимся, — уныло протянул он Генме и нехотя поплёлся к своей команде, терпеливо ожидающей у ворот.       — Эй, Какаши, — позвал Ширануи. — Расслабься уже.       Ещё один советчик. Чтоб его.       В-пятых, проблемой стала ужасная жара. В этом году с погодой явно была какая-то аномалия. Видимо, даже природа спешила побыстрее жить и зарастить раны, оставленные сражениями. Был конец апреля, а ощущение, словно в июльское пекло выходили. Леса моментально покрылись листвой, на лугах уже вовсю началось цветение, и летали одуревшие от такого великолепия пчелы и разноцветные бабочки. В кустах вдоль дороги заходились птицы. На небе было ни облака. Путь предстоял очень долгий и медленный, так как караван правителя из столицы был большой и благородные никогда никуда не торопились. По жаре и духоте эта дорога и вовсе грозилась показаться вечностью. Отряду Анбу повезло чуть больше: они шли впереди, проверяя безопасность дороги, скрывались в тени деревьев, и им совсем не обязательно было подстраиваться под темп колонны.       С караваном дайме они соединились на торговом тракте, уходящем на север, в Страну Молний. К удивлению и возмущению Какаши, людей оказалось больше, чем он ожидал. Такое ощущение, что Правитель решил взять с собой в путешествие весь двор. А ещё к нему присоединились некоторые чиновники с семьями. И хорошо, что не все — согласно информации, на встречу землевладельцев в Аои-дзё они должны были приехать самостоятельно. Единственное, что более-менее примирило шиноби с резко увеличившимся количеством работы, это то, что они взяли с собой достаточно охраны. Некоторые даже наняли самураев. Распределив команду на протяжении всей колонны, чуть более разрозненно, чем хотелось бы, они отправились в путь.       Первая ночевка была в поле у опушки леса, в который решено было не заезжать, потому как затемно с их скоростью они бы не смогли добраться до стоянки, на которой было бы достаточно места, чтобы разбить шатры для благородных господ. Оставив Шикамару в лагере за главного, Какаши отправился в лес, чтобы переговорить с капитаном Анбу. Из его отчета следовало, что путь был чистым, никаких следов шиноби, подозрительных воинов и гражданских не было. По тракту проезжали только редкие торговые повозки, да проходили путешественники. Это вызывало недоумение, потому что напасть на дайме в дороге было куда как проще, нежели в защищённом и напичканном охраной замке. Кэтсуо Отомо был настолько в себе уверен? Или просто глуп? Или и то, и другое? Последнее, кстати, было бы самым неприятным вариантом. От таких людей можно было ожидать чего угодно, они очень опасны и непредсказуемы.       Какаши наблюдал издалека за лагерем, не спеша возвращаться. Тяжелый день и большое количество людей, которые так и норовили с ним пообщаться, очень утомили. Он договорился с Шикамару о том, что будет дежурить первым этой ночью, поэтому с чистой совестью сбежал подальше от скопления народа. Благородные господа спрятались от ночных насекомых в своих шатрах. Слуги бегали от одного к другому и приносили кто кувшины с напитками, кто тарелки с блюдами, кто носил ведра с водой из протекающего по кромке леса ручья для того, чтобы уставшие с дороги аристократы могли принять подобие ванны. Их охрана собралась вокруг двух костров и громко разговаривала, иногда хохоча. Одно из сборищ было более активно — Какаши присмотрелся и увидел в окружении воинов Сакуру и Ино. Девушки, судя по расслабленным улыбающимся лицам, были не против их компании.       «Если будешь и дальше вести себя как трус, то она будет предпочитать тебе компанию любого другого».       Какаши повернул голову влево, потом вправо — но нет, Обито не стоял около него и не смотрел с осуждением, глядя на надуманные страдания. Кажется, его болезнь прогрессирует с каждым днем. По возвращению домой нужно будет сходить в госпиталь, чтобы ему выписали успокоительные. Конохе только поехавшего крышей Хокаге не хватало. Нужно было срочно найти средство приколотить черепицу обратно.       «Э-эх, Бакаши. Как был дураком, так и остался» — Не унимался голос. — «Опять не даёшь себе шанса, прикрываясь надуманными правилами. Напомнить, чем это обычно заканчивалось?»       Специально напоминать не стоило — этот урок был выучен, записан шрамами по всему телу. Без шанса забыть. Еще порой прорывался ночными кошмарами, отчего Какаши просыпался ночью в холодном поту. С возрастом это происходило реже и ощущалось не так остро.       «Ты же хотел жить по своим правилам, чтобы быть свободным» — На этот раз в голосе сквозила тоска. — «Так почему же ты не можешь сейчас сделать всё, как обычно? Просто делай то, что хочешь».       Обито-в-его-голове замолчал. И Какаши вновь остался один на один со своими сомнениями. Сжимал руки на плечах, глядя на то, как за девушками ухаживают бравые вояки: приносят то стаканы с чаем, то онигири. Вели они себя более чем прилично, и лететь туда, чтобы спасти куноичи от посягательств, не было нужды. Плюс ко всему, рядом с Ино сидел Чоджи, так что бояться и вовсе не стоило. Но в качестве предупредительной меры хотелось быть там, у огня, рядом с Сакурой и следить, чтобы ни один похабный взгляд её не коснулся.       Какаши обречённо вздохнул. Легко сказать: «делай то, что хочешь». Это же не одно и то же с тем, чтобы опоздать на место встречи, чуть дольше побыв у Камня Памяти, или замечтавшись по дороге, или зачитавшись. Он своим поведением настолько все испортил, что даже просто с ней рядом стоять не мог спокойно. Сакура на привалах несколько раз пыталась с ним поговорить, а он отвечал односложно, и, наверное, это могло показаться ей грубым. Но он не понимал и не знал, как себя вести. Что-то конкретное сказать не мог, но и отталкивать не хотел. Абсолютно запутался и даже совета попросить было не у кого.       «Расслабься. Просто делай то, что хочешь» — теперь память услужливо соединила голоса Генмы и Обито в дуэт.       И Хатаке Какаши понял, что выбора то у него особого и нет. Если он не хочет сойти с ума от разрывающих его противоречий, значит просто нужно выбрать одну из сторон. Конечно же, поприятнее. А именно: начать потакать своим желаниям. Это было пока самым лёгким путем. И единственно верным, который он видел.       Второй день не слишком отличался от первого, лишь тем, что вся дорога проходила под сенью леса. Это немного спасало от стоящего зноя, но все равно было душно. И без того медленный караван стал плестись со скоростью улитки, что выматывало в два раза быстрее. Отряд Анбу кружил вокруг них, наматывая километраж, так как имел команду не отходить очень далеко, и участвующие в торжественно-помирающем от жары шествии шиноби иногда поглядывали вглубь леса с завистью.       Каким-то чудом колонна повозок умудрилась уложиться во время и успеть до места привала к закату. Скорее всего, это лесные боги смилостивились над ними и просто вырезали участок дороги, не иначе.       Какаши сидел, привалившись спиной к дереву недалеко от лагеря, и сосредоточено пытался контролировать скорость и потоки чакры. Фиолетовые молнии змейками бегали по коже, щекотали, рассыпались искрами и стрекотали. Это уже не было похоже на птичьи трели. Из-за концентрации чувства обострились до предела. Какаши ощущал расставленную по периметру лагеря охрану Анбу и охрану воинов. А ещё чувствовал, как от костра, вокруг которого собрались не стоящие в карауле охранители, отделилась одна из куноичи. И он знал, кто это был. Пульс взволновано скакнул, отчего одна из молний, получив чакры чуть больше, чем надо, отщёлкнула грозно и отлетела, выжигая пятно на коре дерева возле лица — с трудом успел увернуться. Сакура вышла из-под тени шатра, который служил ночлегом для слуг благородных господ. Немного постояла, переминаясь с ноги на ногу, но потом решительно подошла к нему и протянула термос.       — Я вам чая принесла. Горячий только.       — Спасибо, — Какаши стряхнул искры с пальцев и взял термос. Сакура с интересом проследила за его руками.       — Что вы делаете?       — Пытаюсь придумать как видоизменить чидори. — Какаши отставил чай в сторону, скрестил ноги и сел, положив руки на колени ладонями вверх. — Без шарингана я не могу использовать райтон как обычно мощно, потому что просто физически не получится удержать технику. Но если чуть более точно контролировать потоки и мощность…       — То и техника будет более устойчивой и подконтрольной, — улыбнулась Сакура, неожиданно присела на колени перед ним и с интересом посмотрела сначала на его ладони, а потом в глаза. — И как? Получается?       — Вроде бы что-то выходит, — Какаши пошевелил пальцами, и с них, щёлкая, посыпались искры.       — Ой! Они же фиолетовые, — удивилась она.       — Наверное, это эффект от того что поток чакры более плотный, — задумчиво проговорил Какаши, любуясь увлеченно наблюдающей за пляшущими по его ладони зигзагами молниями девушкой. — Жаль только, пока у меня не получается сконцентрировать её в том количестве, чтобы она имела форму и действовала какое-то время, не распыляясь.       — У вас? И не получается? — недоверчиво протянула Сакура.       — То, что я понял, как это сделать — не значит, что получиться всё должно с первого раза. — Смутился Какаши. Внезапно захотел вот, чтобы сию минуту всё у него вышло, и Сакура смотрела на него восхищено. Такое глупое мальчишечье желание. Которое он тут же засунул куда подальше, как недостойное профессионала. Он и так был счастлив, ведь это их первый за долгое время нормальный диалог, не вызывающий кучу неловкости. Прав был Генма, нужно было просто расслабиться. — У меня не такой хороший контроль чакры, как у тебя.       Сакура задумчиво посмотрела на него, словно что-то решала для себя. Потом улыбнулась и предложила:       — Я могу попробовать вам помочь, хоть я и не сильна в ниндзюцу. Если вы не против, конечно.       — Не против.       Это и правда было интересно: что она может предложить. Сакура указала пальцем на его руки и попросила закатать рукава до локтя и снять митенки. Какаши послушался и пытливо на неё уставился. Вот и пришло то время, когда ученики начали учить своего учителя.       — Я поделюсь с вами чакрой, — слегка смутившись объясняла свою задумку Сакура. — И попытаюсь её распределить от пальцев до локтя так, чтобы вы её могли почувствовать. Будет ощущаться тепло, может покалывание, как при медицинских дзюцу. Но так вам будет проще отследить и запомнить ощущения. А вы в это время, просто попытайтесь повторить ход энергии и ее интенсивность. Обещаю, больно не будет!       — Я верю тебе, — улыбнулся Какаши, на что девушка расцвела в ответ, протянула к нему руки, взяла его ладони в свои. Тепло стало еще до упражнения и сердце взволновано подпрыгнуло в горле.       Чакра Сакуры ощущалась очень теплой и немного щекотной. Она текла от пальцев по венам, доходила до локтевого сгиба и обратно, немного покалывая на ногтях. Какаши прислушался к своим ощущениям и в очередной раз начал гордиться девушкой, которая особо даже не напрягалась, оглаживая его своей энергией — так легко ей было ею управлять. Потоки распределились по коже, и обладай он бьякуганом, скорее всего, увидел, что они подстроились под структуру чакра-каналов. В уме и способностях Сакуры никогда сомнений не было. Его чакра пришла в движение с той же скоростью и интенсивностью, подстраиваясь под внешнее воздействие. Повторять действительно было проще. Да и для него не впервой.       — Так, вам надо чтобы поток был плотнее? — уточнила Сакура, и, дождавшись кивка в ответ, продолжила, — немного похоже на лезвие чакры! Обратите внимание на кисти.       Энергия резво побежала от локтя в пальцы, ладони нагрелись, но было не горячо. Какаши старательно повторял, получая одобрительные кивки девушки.       — Вот, а теперь уже можете попробовать преобразовать природу. Для начала, используйте мою чакру.       От локтей ломаными фиолетовыми змейками заструились молнии, собираясь в ладони и покрывая кисти полностью. Действительно немного было похоже по форме на ирьениндзюцу.       — Вы всё же меня обманывали, — зачаровано наблюдая за рождением новой техники, прошептала Сакура. Она всё ещё не отняла своих ладошек от его рук, и её пальцы подрагивали, когда нет-нет, но срывающиеся искры от нарастающего напряжения заряда, скапливающегося в руках Какаши, колюче кусали кожу. — У вас всегда всё получается.       Какаши поднял взгляд, до этого с удовлетворением наблюдавший за наконец-то завершенной техникой в его руках — осталось немного всё подправить, но теперь он и сам справиться сможет — и опять потерялся в мыслях, отличных от ниндзюцу. Довольное и восхищённое лицо Сакуры было очень близко, красиво подсвечивалось тусклым фиолетовым светом, глаза сияли всполохами молний. И, кажется, он на неё чересчур долго смотрел, потому что девушка густо покраснела и отвела взгляд.       Молнии погасли, рассыпавшись у их ног рассерженными искрами. Стало темнее, молодая луна была не самым хорошим источником света, а до отсветов костров было слишком далеко. Кожа от соприкасающихся рук была теплой и без чакры. Какаши опустил взгляд на их кисти — она всё ещё держала и не отпускала, а он не стремился разрывать контакт. Когда Сакура пошевелилась и, наверное, хотела отодвинуться, Какаши большими пальцами придержал её ладошки на месте. Увидел, как дрогнули её руки и почувствовал на себе удивлённый взгляд, но посмотреть в ответ не решился.       Его пальцы скользнули вверх к запястьям, туда, где кожа была очень гладкой и нежной, гладили едва угадывающийся рисунок вен, поднялись до сгиба локтей и вниз, повторяя то, как она распределяла потоки своей чакры по его рукам. Можно было провести ладонями во внезапной ласке выше — её безрукавка это позволяла, но тогда пришлось бы поднять взгляд, чего делать совсем не хотелось, потому что Какаши только так — спрятавшись — мог бездумно поступать так как хотел. Поэтому он провел руками вниз, прикасаясь к коже только подушечками пальцев, ненадолго задержался на запястьях, ощутив бешенный пульс, и, затаив дыхание, переплел свои пальцы с её. Почувствовал, что Сакура тоже не дышала в этот момент, а когда сделала глоток воздуха, то последовал за ней. Дыхание одно на двоих, точно такт в такт.       Её ладони казались настолько хрупкими и нежными в его, и это было так красиво, что захотелось коснуться их губами. Но, так как этого делать было нельзя, оставалось только с осторожной, очень неуверенной лаской сплетаться своими пальцами с её, словно это был какой-то танец. Ближе. Дальше. Почти отпуская, и снова тёплое невесомое прикосновение. Он вёл, а она…       Руки Сакуры пришли в движение, но ответить на робкие па она не успела.       — Сакура! — донесся голос Ино со стороны лагеря.       Девушка тут же отдёрнула руки и резко обернулась на зов, мазнув по воздуху хвостом возле его лица и запах её цветочного шампуня заполнил собой легкие. Какаши опустил руки на колени и, наконец, посмотрел на неё. Сакура только повернулась, наткнувшись на его вопросительно-нерешительный взгляд. Смутилась и отвернулась, сияя в тусклом свете темными пятнами румянца не только на щеках, но и ушах. И, судя по тому, как жгло его лицо, Какаши далеко от неё по оттенку смятения не ушёл.       — Я пойду, — быстро проговорила она и поднялась, качнувшись на пятки. — Не забудьте про чай.       Какаши не ответил, только взглядом проводил её силуэт, который поспешно скрылся в тени шатра. Вытянул ноги, снова привалился спиной к шершавому стволу дерева и закрыл руками лицо. Словно пытался спрятать ото всех расплывающуюся под маской улыбку. Почему-то он был очень доволен и рад, что послушался своих «советчиков». Преграда на сердце осыпалась крошкой к ногам Сакуры и всё сразу стало куда проще, пусть и непонятнее. Внутри вдруг проснулись азарт и любопытство, которые бескомпромиссно распихали по тёмным углам хотевших было начать скрестись когтями чёрных кошек — вину и стыд. Они всё ещё были там, шипели и напоминали о себе, но не так сильно. И вряд ли уже смогли бы его остановить.       Первый шаг в пропасть Хатаке Какаши сделал добровольно. И впервые за долгое время, после того как сдал Шикамару дежурный пост, уснул спокойно.       А вот Сакура так и не смогла поспать нормально. Всю ночь ворочалась с боку на бок, за что с утра получила выговор от Ино, которая не выспалась по причине её возни. Девушка извинилась перед подругой, и, чтобы хоть как-то загладить свою вину, вызвалась собрать их вещи.       Стоянка жужжала, как потревоженный улей, готовясь к очередному переходу. Во дворец они должны были прибыть вечером четвертого дня. Оставалось потерпеть жаркую дорогу совсем немного: ещё два дня. Вот только температуру тела Сакуры поднимало не только одуревшее солнце, но ещё и пришедшие в смятение чувства после произошедшего вчера вечером.       Девушка, спрятавшись за завесившими лицо волосами, смотрела на разговаривающего с Шикамару Какаши, в то же время привычно скатывая спальник в компактный валик. Со стороны нельзя было понять, что она на него смотрит, поэтому Сакура без зазрения совести пялилась и пыталась найти хоть намёк на изменившееся поведение, которому была свидетельницей. Но причина её бессонницы была возмутительно бодра и выглядела как обычно, давала указания выглядевшему не в пример хуже Наре, и щурила в улыбке глаза. Это что же, ей вчера всё привиделось? Настолько замечталась?       Сакура нахмурилась и запихнула свой спальник в чехол, сжала в руках, выпуская лишний воздух, и пристегнула ремешками к рюкзаку. Посмотрела на свои руки, и в голове сразу же возникли воспоминания о переплетающихся с её длинных и ровных пальцах Какаши-сенсея и о его руках, которые вчера так приятно ласкали её кожу на запястьях, и это было так похоже на…       В голове закоротило, Сакура поспешно зажмурилась, отгоняя от себя навязчивые сравнения и видения. Рассердилась на саму себя. Это же Какаши-сенсей, разве он мог быть вот таким, как вчера? Нежным, робким, каким-то трепетным — ох, уж этот его вопросительный взгляд, который она успела поймать, после того, как Ино окликнула её — и при всем при этом таким невероятно притягательным. Сексуальным? Это её-то сенсей с вечно скучающим лицом?       Чтобы отвлечься от раздражающих мыслей, она принялась расчесывать свои волосы, зажав в зубах резинку. Определённо, всё это глупости. Ведь Какаши-сенсей сам её отверг. Точнее, не дал признаться. Избегал, но при этом, когда был пьян, поцеловал. А всем известно, что алкоголь иногда способствует тому, чтобы развязать не только язык, но и руки. Ходил такой несчастный и шугался её, но теперь вот опять сделал шаг навстречу. Да? Или нет? Она понятия не имела, как трактовать его странное поведение. Неужели он из тех мужчин, которые любят выводить девушек на эмоции? На эмоциональных качелях раскачивать? Ну нет-нет-нет. Такого просто не может быть.       Он ей без сомнений невероятно нравился. Будь по-другому, она не решилась бы признаться и не страдала бы так от отказа. Но нравился он ей по другим причинам. И то, что он был красавчиком, не стояло в этом списке первым местом. Да даже её фантазии никогда не заходили дальше прогулок, держась за руки, поцелуев и объятий. Как оказалось, держаться за руки можно было иначе — так, что это вызывало сладкую дрожь по телу и заставляло дыхание сбиться. Это было невероятно. Возбуждающе? И это с ней вчера делал сенсей. Он не знала, что и думать. Надо было срочно отвлечься от этих мыслей. Они могли завести не туда.       Сакура собрала высокий хвост и, скрутив волосы в жгут, обмотала вокруг сделав высокий пучок и закрепив резинкой. С собранными волосами шлось легче. Как Ино не упрела со своей шикарной шевелюрой, было не понятно. Щеголяла платиновой гривой, красоте которой обзавидовались все жены чиновников и дайме, и которой смотрели в след охранники. Подруга вообще покорила всех караванщиков и их воинов, особо даже не прикладывая усилий. Была собой: доброжелательной, веселой и в своей естественности невероятно красивой. Сакура тоже ею любовалась и порой очень сильно напрягалась, когда кто-то из мужчин начинал оказывать ей навязчивые знаки внимания. Чоджи тоскливо вздыхал и торопился оттеснить собой подругу. Шикамару мрачно за всем этим наблюдал, но не подходил. Они так и не помирились. Ино упорно игнорировала каждую попытку Сакуры заговорить о случившемся и просила не лезть. Она всё ещё обижалась на Шикамару, а тот, судя по всему, так и не смог найти правильных слов для того, чтобы извиниться. Почему мужчины такие сложные?       Внезапно перед её лицом возникли цветы: три синих диких ириса с желтыми прожилками на лепестках и белой сердцевинкой на тонких нежных зеленых стебельках. Сакура удивленно захлопала глазами, сфокусировала взгляд на руке, которая их держала, а потом на том, кто оказался дарителем.       — Йо, — Какаши улыбнулся и наклонил голову чуть в бок, с интересом рассматривая её тут же покрасневшее лицо. Ещё и присел чтобы быть с ней на одном уровне, отчего оказался невероятно близко. — Спасибо, что помогла вчера.       — Д-да, — протянула с запинкой Сакура, переводя ошарашенный взгляд с цветов на него и обратно. Потом дрожащей рукой приняла букетик и прижала к груди. — Очень красивые.       Сенсей хотел что-то сказать, это было заметно по тому, как пошевелилась маска на лице, но передумал. Встал, хлопнув себя по бедрам, и уже более привычным голосом и с более привычным видом указал в сторону уходящей вверх под небольшим уклоном дороги, петляющей между гигантскими стволами деревьев.       — Сегодня будет нелегко. С подъемом и по такой жаре. Но к вечеру мы должны подойти почти к предгорьям. Там есть река с каскадом водопадов, и можно будет освежиться наконец.       — Звучит здорово! — искренне обрадовалась Сакура. Нормально помыться очень хотелось.       Какаши кивнул, махнул ей рукой, призывая собираться поскорее, и отправился к началу колонны, к карете дайме. А Сакура так и сидела у вещей, прижимая к себе руками подаренные цветы, и старалась сильно не улыбаться.       — О-о-о, Лобастая. Смотри, сейчас треснешь от довольства.       Ино появилась за левым плечом внезапно, заставив девушку испугано дёрнуться и покраснеть ещё больше. Она совсем забыла, что они были тут не одни. Яманака хитро сверкала глазами и сначала оглядела расслабленно шагающего от места их лагеря Какаши, а потом очарованную подругу, трепетно прижимающую к сердцу цветы.       — Давай сюда, — Ино протянула руку и указала на подарок. — Да не хмурься так, я тебе в волосы их вплету. Будет красиво.       — Мы на миссии, Ино, — проворчала Сакура, но цветы отдала.       — Вот уж Хидеки-сан расстроится, — хихикнула подруга, которая завозилась с её прической. Быстро сплела объемную косу, сделала более аккуратный пучок, закрепила так, что не было ощущения, что он скоро распадётся.       — С чего бы это ему расстраиваться? — удивилась Сакура, подавая шпильки.       — Ты совсем не видишь этого, да, Лобастая? — развеселилась Ино. — Из-за того, что кроме Какаши-сана никого вокруг не замечаешь?       — Тише, — шикнула на неё Сакура, хотела повертеть головой, чтобы проверить что их никто не подслушивает, особенно вышеобозначенный, но Ино удержала её голову прямо. Закрепила цветы сбоку пучка и отодвинулась чуть назад, оглядывая свою работу.       — Ты красивая, Сакура. Пойми это уже, наконец. Долго мне тебя учить надо? — она с удовольствием рассматривала ярко красные щеки и уши подруги. Даже в своей эмоциональности она была замечательна. Жаль, что этого не понимала и не использовала со всем потенциалом. Хотя, судя по всему, её бывший сенсей уже был подвержен чарам Сакуриной «милоты». — Теперь обхаживать тебя будут меньше, поэтому не расстраивайся.       — Это тут причем? — совсем стушевалась подруга.       — А при том, что идиотов среди наших ухажеров нет. Не я одна видела, кто тебе цветы только что подарил. Им жизнь дорога больше, чем возможность пофлиртовать со знаменитой куноичи.       — Глупости говоришь, — фыркнула Сакура, когда поняла, куда клонит подруга. Поднялась, кинула в неё рюкзак, надела свой. — Это лишь благодарность.       — Это лишь благода-арность, — передразнила Яманака. — Ты точно забыла всё то, чему я тебя учила. В голове лишь Какаши-сан и ирьениндзюцу.       Сакура поспешила уйти вперёд, к своему месту в колонне, которое было, хвала всему, достаточно далеко от болтливой подруги, вдруг решившей её жизни поучить.       — Надежда, Лобастая. — Проговорила ей в спину Ино. — Ирисы означают надежду.       Как будто бы Хатаке Какаши знал язык цветов.       Понято, что Ино хотела её подбодрить, воодушевлённая подсмотренной милой сценой, но вот Сакуре лучше не надеяться на что-либо. Сенсей был слишком уж непредсказуемым.       Дорога действительно показалась очень тяжелой. Пусть подъем был и не крутым, но жара, духота и медленный темп делали свое дело, выматывая все больше и больше. У Сакуры ближе к месту стоянки уже колени подрагивали от напряжения, мышцы сводило судорогой и стопы горели адским пламенем. Поэтому, как только они вышли к поляне в предгорье и услышали шум обещанных водопадов, девушка облегчённо выдохнула. Теперь только и хотелось побыстрее разбить лагерь и пойти искупаться. Но этому не суждено было случиться, так как ехавшим в каретах дамам, запакованным по самые брови в шелка так, чтобы и лучик солнца не коснулся их белой кожи, начало дурнеть одной за другой.       Сакура с трудом сдерживала раздражение, командуя встревоженным слугам, чтобы те побыстрее ставили шатры и принесли воды из реки. Ведь предупреждала упрямых барышень, что надо одеться чуть более скоромно и свободно, в лёгкие дышащие ткани. А они, красуясь перед друг другом богатствами и подарками мужей, запаковались во все лучшее и сразу. А теперь, словив тепловой удар, маются: кто головной болью, кто валяется в обмороке, кто совсем не аристократично блюет по кустам. И отнюдь не радугой.       — Я вас предупреждала, — строго проговорила Сакура растерянной и заламывающей руки главной служанке в гареме дайме. — А вы по какой-то причине меня не послушали.       Причину она эту прекрасно знала. Это был возраст, и аристократы не были шиноби — не все знали, насколько хороша была Сакура, как ирьенин. Можно было и не слушать тревожную девчонку. Вот теперь будут страдать. Все вместе. Потому что вместо того, чтобы сейчас идти и окунуться в прохладную водичку, придется выхаживать придурковатых мадам. С мужчинами было все в порядке. Они, в отличие от своих высокомерных пассий, послушались совета и не старались померяться друг с другом красотой.       Хорошо, что с ней была Ино. Вдвоём они управились с болящими быстрее. Но всё равно времени убили много. Пропустили ужин, но вроде как ребята стащили для них с общего стола какие-то закуски.       В шатрах зажгли масляные лампы, отгоняя опустившиеся на лагерь сумерки.       — Точно помощь больше не нужна? — с сомнением протянула Ино, глядя на Сакуру, осматривающую самую молодую принцессу из гарема дайме.       — Спасибо, Ино. Я справлюсь. Ты иди купаться и отдыхать.       С больной Сакура закончила ближе к полуночи. Как оказалось, у девушки была проблема не только с перегревом, но ещё и с сердцем. И то, что она выдержала такой длительный переход, не свалившись в обморок посреди пути, было просто чудом. Стабилизировав состояние пациентки и приготовив для неё препараты, строго указав служанке, которая теперь внимала каждому её слову, когда их следовало ей дать, Сакура вышла в ночь. Воздух был всё ещё тёплым, но не таким удушающим. Костры догорали, оставался только один в отдалении, для дежурных. По периметру лагеря мелькали жёлтые огоньки от ламп, которые носила с собой охрана. В их команде, сегодня первым стоял на посту Чоджи. Ино и Сакуру, как больше всего вымотавшихся за этот день, решили не трогать. Девушки даже не возмущались — очень много сил и энергии было потрачено на ухаживание и выхаживание капризных аристократок. Не все они были противными. Более молодые девушки благосклонно приняли заботу куноичи и даже с затаённым интересом наблюдали за их работой, а кто-то даже решился поговорить и поспрашивать про их жизнь.       — Вы — женщина капитана? — мило краснея спросила одна из девушек, которая оказалась дочерью одного из чиновников. Она была младше Сакуры на пять лет. Куноичи даже не смутилась от такого вопроса, вспоминая себя в тринадцать лет. Тогда её голова была забита исключительно любовными темами. Поэтому Сакура спокойно ответила «нет». — Странно. Он Вам цветы подарил.       — Цветы можно дарить и друзьям, — улыбнулась девушка и невольно притронулась к уже погрустневшим лепесткам в ее волосах. Надо бы вложить их в книгу и засушить. На память.       Ино спала, развалившись на двух спальниках звездочкой и слегка прикрывшись легким одеялом, выпростав из-под него одну ногу. Вот тебе и изящная леди. Хорошо, что под натянутый тент куноичи не захаживали воины, иначе бы у них был разрыв шаблона от увиденного. А ещё они могли схлопотать кунаем промеж глаз, или куда спросонья придется удар. Узнавать приближение своих и чужих у шиноби было вбито на подкорку путем многочисленных проб и ошибок. А Яманака плюсом ко всему была своеобразным сенсором, поэтому на подошедшую напарницу отреагировала никак и продолжила сладко сопеть.       Сакура аккуратно, чтобы не разбудить подругу, прошла к своему рюкзаку, достала свой небольшой медицинский справочник, который взяла в дорогу для того, чтобы развлечься. Положила между страницами ирисы, расправив нежные лепестки. Потом из них закладку сделает с помощью плотной прозрачной пленки. Нашарила в темноте полотенце, взяла мыло, которое Ино предусмотрительно оставила на видном месте, и пошла в сторону шумящей воды. Благородные дамы, которым можно было пойти и принять прохладные водные процедуры, пойти искупаться не решились, так как не положено им по статусу посреди леса, видите ли, в какой-то там горной речке плескаться. Да и вода холодная. Ага. Зато благородно страдать от перегрева было очень аристократично. Но вот Сакура не благородная, а обычная. Ей возможность помыться даже в горном ручье была за радость. Особенно после таких тяжёлых переходов по жаре и духоте с последующей выматывающей больше морально, чем физически работой.       Ранняя жаркая весна оживила природу. В лесу одуряюще пахло цветами и свежей зеленью. Сквозь упругую траву пробивались стрелки стеблей с желтыми колокольчиками вечерней примулы — совершенно бесполезного в лекарственном плане растения, но очень красивого, светящегося в темноте. Отчего тропинка до водопада была словно усыпана звёздами. Ближе к воде толстые стволы деревьев были увиты плетями ночного жасмина, вокруг которого вились светлячки. Они садились на соцветия и призывно вспыхивали брюшком, призывая к себе пару. Зеленовато-желтые вспышки мигали то тут, то там меж деревьями, поднимались и опускались вверх. Как будто звездное небо стало ближе, а Сакура шагала по дороге с желтыми созвездиями, наслаждаясь долгожданной прохладой ночи и любуясь.       В отличие от достаточно пологой местности в центральной и южной частях страны Огня, на севере рельеф местами прорезали невысокие старые горные цепи. Тот же дворец Аои был построен на возвышенности предыдущим дайме, как символ власти, ну и для того, чтобы в случае чего можно было в нём спрятаться, забаррикадироваться и успешно сдерживать осаду.       Единственная река, протекающая в той местности через всю страну Огня к морю, брала начало именно там, в предгорьях у замка. Собиралась из родников и тающих снегов, прокладывала путь через горную породу, образуя ярусные каскады водопадов. К одному из них вышла Сакура.       Вода шумела и приносила дыхание прохлады. На выходящих на поверхность скалах абстрактными кляксами рос фосфоресцирующий зелено-голубым мох, добавляя к мигающему звездочками космосу светлячков туманности и галактики. Мох рос и по краю чаши, напитавшийся солнечного света, он подсвечивал воду и… застывшего в пол-оборота в купели изваянием самому себе Хатаке Какаши.       Сакура приросла к месту, не в силах сдвинуться, отвести взгляд или извиниться за то, что не почувствовала, что не увидела аккуратно сложенные вещи, что потревожила. Но не могла отвернуться. Какаши удивленно смотрел на неё, медленно моргая. Мокрые волосы были зачесаны назад, но на лоб из-за упрямого вихра всё равно падало несколько прядок. Кожа, покрытая влагой, блестела и мерцала от неземных отсветов, ещё более чётко выделяя широкую линию плеч, ключичную впадину, каждую мышцу и вену на длинных руках. Да по нему же анатомию мышечного скелета можно было учить! Сакура жадно вперила взгляд в идеальные дельтовидные мышцы, переходящие в трехглавую, двуглавую и плечевую, в проступающие вены по локтевому сгибу и на предплечьях, до кистей рук. Даже в расслабленном состоянии они казались ей такими сильными. Одернула себя, моргнула, как только сенсей пошевелился, повернувшись к ней, и тут же почувствовала, как начинает краснеть. Потому что, скользнув глазами по крепкой груди с чуть более тёмными относительно общего оттенка кожи точками сосков, заметила, как напрягся его пресс и косые мышцы, обрамляя плоский живот, низ которого был скрыт под водой. Хвала всему! Девушка поспешно подняла глаза и сразу же наткнулась на странно-задумчивый взгляд сенсея. Открыла рот и закрыла, так и не придумав, что сказать, как оправдать то, что до сих пор пялилась на него так беззастенчиво.       Какаши провёл руками по лицу и пошёл к краю, стряхивая лишнюю влагу. Сакура нервно облизала пересохшие губы, потому что то, как работали его мышцы, просто было необходимо запечатлеть если не на видео, то в её сознании так точно.       Он вышел из воды, а Сакура изо всех сил старалась не опускать взгляда ниже его груди. Прошёл к своим вещам, спокойно, словно она тут и не стояла, поднял их, накинув на плечо полотенце, и повернулся к ней, ещё раз окинув каким-то странным задумчивым взглядом. Девушка сглотнула и очень надеялась, что это не было слышно. Сенсей сделал шаг по направлению к ней, еще один. И по мере его приближения бешеный пульс в ушах грохотал все громче и громче, перекрывая даже шум воды. Главное — не смотреть вниз. Не смотреть вниз. Благо, это сделать было легко, потому что казавшийся невероятно прекрасным божеством Какаши остановился рядом.       «А-а-а-а!» — кричала про себя Сакура, наблюдая как его рука медленно поднимается и тянется к ней. Вся она была как натянутая звенящая струна, все органы чувств словно с ума сошли. Бросало то в жар, то в холод. В голове кроме восхищенных междометий ничего не было.       Влажные прохладные подушечки пальцев дотронулись до её открытого плеча, запуская по телу щекотную рябь, от которой начали подрагивать коленки — она в лесу, наедине с обнажённым мужчиной, в котором почему-то с трудом узнавался привычный Хатаке Какаши. Это был соблазнительный чужак с лицом сенсея, который её касался — у Сакуры закружилась голова и в лёгких резко перестало хватать воздуха.       «Ч-что он собирается сде…» — успела подумать она, как вслед за пальцами на ее плечо со звонким шлепком опустилась и его широкая ладонь.       — Водичка бодрит. — Сказал он, улыбнувшись максимально неестественной криво натянутой улыбкой и… прошёл мимо.       Сакура, приоткрывая в немом удивлении рот, оглянулась, проследила за тем, как сенсей скрылся в кустах.       Около водопада она осталась одна, всё так же окружённая медленно качающимися в темноте зелеными точками светлячков. Вот только теперь перед её глазами так и стояли длинные ровные ноги Хатаке Какаши, переходящие в упругие поджарые ягодицы. Теперь она знала точно: его зад был таким же произведением искусства, впрочем, как и всё остальное. И теперь у неё и капли сомнения не было в том, что Хатаке Какаши был мужчиной, а не просто симпатичным сенсеем, в по большому счёту надуманный образ которого она была влюблена.       Девушка вновь облизнула губы и с изумлением почувствовала металлический привкус на языке. Вытерла рукой рот и нос, посмотрела на пальцы — они были в крови.       Оставалось надеяться, что кровь носом пошла у неё уже после того, как он ушёл.       Если беспокойные ночи продолжат случаться и дальше, то скоро Сакура будет похожа на угрюмого Шикамару. Только вместо тёмных кругов под глазами у неё на все щёки будет горячечный румянец, который алел сильнее по мере приближения к Какаши. Девушка убрала маленькое зеркало в рюкзак и, проигнорировав вопросительно приподнятую бровь Ино, потопала на свой пост. Она слишком смущалась, чтобы ей о чём-то сейчас рассказывать. И уж тем более она не была готова пересказать ей свои сны с участием обнаженного сенсея. Что-то подобное волнующее ей снилось на горячих источниках. Но всё равно ощущения были разные: тогда она была встревожена тем, что их приняли за женатую пару, а сейчас она просто была…       «Возбуждена» — Ино заявила бы ей это бескомпромиссно.       Сакура с ней молча бы согласилась. Правда оказалась не такой уж страшной, но всё ещё волнующей. Но в этом же ничего такого нет, так ведь? А как иначе появятся пятеро детей, для которых девушка уже в своем воображении обустроила дом и сад, уж не только ли от поцелуев? Явно нет. Какая же она все-таки наивная, Ино была кругом права. И выглядела, наверное, очень глупо. Но Какаши-сенсей ей ничего не сказал на счёт вчерашнего.       Да что с ним происходит вообще? Она пялилась на него вчера вечером, чуть ли не слюни пускала, даже кровь носом пошла! А он спокоен! Ему нормально так?       Мысли, витающие вокруг произошедшего ночью и странного поведения Какаши, не покидали Сакуру на протяжении всего пути. Она была так поглощена ими, что даже особо на дорогу внимания не обращала. Что уж говорить о том, чтобы посмотреть на пытающуюся завязать разговор подругу, которая, тонко улыбаясь, посматривала то на неё, то на Какаши, периодически отходящего от головы колонны в сторону и осматривающего весь состав. Проверял, всё ли в порядке, ведь путь проходил по крутому горному серпантину, не упуская возможности бросить взгляд на витающую в облаках розоволосую куноичи.       Сакура старалась не хмуриться, внимательно слушая указания капитана — они как раз совершили последний переход и наконец прибыли в Аои-дзе. Караван дайме прибыл на место первым, остальные феодалы должны были подъехать ещё в течение двух дней. Семейство Отомо ещё не прибыло, что было на руку шиноби. Можно было осмотреть замок и окрестности на предмет опасностей и уже заготовленных ловушек. Территория была за Анбу, а вот всё остальное было на Какаши и Шикамару, как более наблюдательных и опытных. Чоджи отправили поговорить с местной охраной, а Ино и Сакуру — составить компанию женщинам, которые в благодарность за заботу позвали девушек с собой в купальню.       В купальне было влажно, пахло благовониями и маслами, которыми служанки натирали своих господ. Девушкам тоже предложили спа-процедуры, но те вежливо отказались, туманно сославшись на работу. Аристократки сделали вид, что что-то поняли, и больше всяких услуг красоты не предлагали. Разговоры они вели лишь о нарядах, деньгах, мужчинах и детях. Ни о чем подозрительном не было упомянуто и слова. Ино, которая нет-нет, но складывала печати и залезала в головы особенно выглядящих неблагонадежными дам, каждый раз качала головой. На радость дайме, его гарем и ближайшее окружение были удивительно преданными.       — Я немного воздухом подышу, — Сакура прислонилась спиной к открытым сёдзи, выводящим на энгаву с видом на благоустроенный сад. — Так нанюхалась этих благовоний, что замутило.       А ещё ей просто необходимо было отдохнуть от шума болтовни. Ино, которая вымоталась не меньше, а даже больше, весь вечер копаясь в относительно не обременённых серьезными думами сознаниях, сказала ей не задерживаться и приходить быстрее отдыхать. Ведь, судя по всему, это была последняя спокойная ночь перед приездом главного подозреваемого, от которого пока не было понятно, чего ожидать.       Тонкий месяц не давал какого-либо света, в темноте ночи сад казался нагромождением теней. На стенах ходили точки фонариков-охранников. С гор подуло дождем. Сакура подышала свежим воздухом ещё немного, развернулась, чтобы пойти в выделенную им с Ино комнату, и уткнулась носом в жилет шиноби. Знакомый запах, воспоминания о котором сохранились с поездки, не дал усомниться в том, кто подкрался к ней так тихо и незаметно.       — Сенсей, зачем так подкрадываться? — возмутилась она, отходя на шаг. Поднявшийся ветер взметнул волосы ей в лицо, не позволив увидеть, как Какаши улыбнулся.       — Тренируюсь, — ответил. — Чтобы от тебя не отставать. Вчера ты была довольно… внезапной.       — Прекратите, — смутилась Сакура. Справилась со слегка влажными волосами, обирая пряди с лица, чуть подняла подбородок вверх, чтобы увидеть дружелюбно прищурившиеся глаза сенсея. — Я не специально.       — Я тоже.       Этому верилось с трудом, но разбираться в том, какие игры затеял Хатаке Какаши, сейчас не было сил. Хотелось спать. Девушка еще раз внимательно стрельнула в выглядящего беззаботным учителя взглядом, пожелала спокойной ночи и пошла к комнате, обогнув его по правой стороне.       Кожу на голове больно дернули — это прядь волос запуталась в бегунке замка жилета. Сакура вздохнула, развернулась, чтобы распутать её, но сделала только хуже, добавив пару витков. После мытья мягкие волосы становились очень непослушными и легко путались. Как бы выстригать не пришлось.       — Погоди. — Какаши убрал ее руки, от застежки своего жилета. — Ещё больше запутаешь. Повернись.       Девушка послушно выполнила указание.       Ее волосы приятно ощущались пальцами. Запутавшуюся прядь Какаши быстро высвободил, но не спешил отпускать.       — Всё? — спросила Сакура, слегка повернув голову.       — Нет, — внезапно для самого себя ответил Какаши.       Отпустил прядку, чтобы потом подцепить густые волосы, которые отросли уже чуть ниже лопаток и провести вниз, почти расчесывая. Они мягким тяжелым шелком текли сквозь пальцы. Пахли приятно. Сакурой. Какаши дышал медленно и глубоко, голова немного кружилась.       — Слишком длинные, да? — нервно спросила девушка, наклонила голову и заправила за левое ухо выбившуюся на лицо нежно-розовую прядь.       — Мне нравится.       Сознательность стремительно летела в пропасть безумия. Благоразумие потянулось следом. Здравый смысл всё ещё пытался посылать сигналы спятившему мозгу, что такое его поведение просто не приемлемо и не допустимо, но вот надежда, робко тлеющая в сердце, тихо нашептывала, что может быть, он тоже может попробовать быть чуть более эгоистичным, и взять то, что ему предлагают. Разве он не заслужил? Хотя бы немного?       Какаши, поддавшись порыву, подхватил ладонью розовые волосы и перекинул на одно плечо открывая доступ к шее, так красиво смотрящейся в низком вороте юкаты, наклонился, спуская маску, на подбородок и прикоснулся губами к выпирающей косточке позвоночника. Сакура не дышала — он это чувствовал — у самого дыхание сбилось. Поспешно отошёл на безопасную дистанцию, натянул маску на нос, прикрыл рукой горящие щеки. Девушка не оборачивалась, всё так же стояла спиной, только пальцы слегка подрагивали сжимая по бокам края одежды.       — Спокойной ночи, — с трудом проговорил Какаши, надеясь, что это не прозвучало чересчур холодно, после того, что он сделал. Просто связки не слушались, а он старался прозвучать максимально нейтрально. Возможно, зря. Может нужно было быть чуть нежнее?       Повернулся и поспешил скрыться в тёмном коридоре дворца. Целая ночь была в его распоряжении, чтобы подумать о своём поведении. Внезапный порыв оставил после себя больше неловкости и сожаления, чем хотелось бы. Теперь он не был уверен в том, что вообще мог так поступать. Ситуация запуталась настолько, что уже не развяжешь. Такой узел можно было только вырезать. Но не хотелось. Вот только как избавиться от всех этих неприятных чувств, которые уколами начинали его тревожить, стоило только немного расслабиться и допустить ту возможность, что он может и достоин принять нежность Сакуры? Пока ответа на этот вопрос не было.       И Какаши ощущал себя воришкой.