***
6 февраля 2023 г., 21:47
Тэхен сидел за письменным столом, разложив на нем свои учебники и тетради, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании.
Несмотря на то, что недавно начались выходные, ему просто необходимо было на что-то отвлечься, отвлечься от своих переживаний.
Совершенно случайно именно в это утро в кармане его весенней курточки должна была лежать почти пустая пачка сигарет в помятой коробочке.
И совершенно случайно, когда Тэхен решил проверить, на месте ли она, в кармане ее не оказалось.
Но он точно помнил: вчера вечером, возвращаясь с прогулки с другом, он клал их именно в эту куртку — чёрная кожаная.
Как назло достать сигареты из куртки он забыл и теперь мечется в страхе и сомнении.
Он надеялся, что сигареты просто выпали у входа в подъезд и в дом он их вообще не занёс.
Либо же память его подвела, а сигареты вовсе остались у Чимина.
Но все надежды перечёркивались, когда Тэ хоть на секунду допускал возможность, что его сигареты были найдены кое-кем другим.
————
Последнее, что Чонгук ожидал найти в куртке своего младшего брата, ища наличные деньги, чтобы оплатить такси до работы — коробка из-под сигарет, где одиноко барахтались две штуки. Едва успевший оклематься, Чонгук повертел коробок, осмотрев с каждой стороны. Поверить в то, что Тэ, его маленький братик омежка Тэхен-и, вырос и стал заниматься такими вещами, набивая себе вредные привычки с молодости, очень сложно. Расстроенный, Чонгук поместил улику в свою сумку, с которой собирался идти на работу, и продолжил сборы, отгоняя от себя дурные мысли. С этим определенно надо было что-то сделать по приходе домой. Пока Тэхен крепко спал, вскруженный мыслью о том, что начались выходные и в школу вставать было не нужно, мужчина собрался и вышел из дома.————
Все время до прихода брата Тэхен провёл с внутренними терзаниями наедине. Чонгук работал в больнице заведующим отделения и домой возвращался поздно вечером. За то время Тэхен обычно успевал сделать задания и умотать на прогулку с Чимином, однако что-то подсказывало, что будет лучше, если он останется дома сегодня. Делать уроки, находясь на взводе, было плохим решением. Уравнения по математике не решались, фразовые глаголы по английскому не учились, а про естественные науки и говорить нечего: условия задачи пролетали мимо глаз, а подсчеты вечно сбивались. Раз за разом мысли возвращались лишь к не найденым с утра сигаретам, и Тэхен уже слезно пожалел, что они с Чимином вообще это все затеяли. Кто тянул его за язык, когда он на просьбу Чимина попробовать вместе с ним, ведь ему не хочется одному, говорил да? И чем он думал, когда соглашался забрать коробок домой, ведь Чимин очень боялся гнева своих родителей? Его раскаяния прерывает звук открывания входной двери.————
Уставший после рабочего дня, выдавшегося сегодня особенно загруженным, Чонгук наконец дошёл до квартиры. О сегодняшней находке, конечно, он не забыл, как и не забыл о том, насколько она была аморальной для возраста Тэ. Войдя в квартиру и скинув с себя сумку, первым делом альфа кинул взгляд на едва прикрытую дверь комнаты младшего брата, откуда в темноте прихожей рассеивался тёплый свет настольной лампы. Поняв, что Тэ ещё не спит и никуда не ушёл, Чонгук, проходя в гостиную, окликнул брата. — Тэхен, я дома! Тэхен в этот момент, замерев, сидел все за тем же столом, от стресса крепко сжав в пальцах ручку. — Иди сюда, я хочу поговорить с тобой. На трясущихся ногах, помогая себе руками, оперевшись ими в стол, Тэ заставил себя подняться и, надев тапочки, пройти в коридор. Выйдя из комнаты, в прихожей Тэ никого не заметил и, поняв, что Чон уже прошёл в гостиную и ждёт его там, отозвался дрожащим голосом. — Минуту, я… — Тэ скрылся за дверью ванной и встал напротив зеркала. Сердце бешено стучало, а в горле застрял противный ком, из-за чего на фоне стресса омега теперь чувствовал тошноту. Но перед страхом не надышишься, придётся выходить как можно скорее, иначе можно разозлить брата сильнее. Неспешно Тэхен, поправив перед зеркалом свой коротенький халатик кораллового цвета, покинул ванную и прошёл в гостиную, где Чонгук, уставший, не успевший переодеться, сидел на диване, просматривая новостную ленту в телефоне, лежащем у него на колене. — Гук-а, ты пришёл? — волнение брата Чонгук замечает сразу же, понимая, что тот, вероятно, догадывается о теме их предстоящей беседы. — Чем ты занимался вчера на улице, Тэхен? — проигнорировав вопрос, напрямую спросил Чонгук. — Мы с Чимином… Мы гуляем, — голос Тэ дрожал, хотя Чон ещё даже не повысил голоса. — Где и с кем вы гуляете? — терпеливо продолжил мужчина. — Одни, вдвоём, чаще всего. Мы ходим до магазина и обратно, больше не ходим никуда, — здесь Тэ не соврал: действительно, пару раз намотать круги от подъезда до супермаркета хватает, чтобы нагуляться и обсудить все, что накопилось. — Правда? — Тэ неуверенно кивнул, хотя ещё ни разу не соврал. — Когда я собирался на работу, мне нужны были деньги, чтобы заплатить за такси. Наличных у меня не было, поэтому я хотел занять у тебя, пока ты спишь. Я поискал у тебя в кармашке, но наткнулся на нечто более интересное, — на столик возле дивана легла коробочка, утром потерянная Тэхеном. Вот теперь отделаться точно не получится. Душа Тэ «упала в пятки». — Объяснишься? — Чонгук говорил спокойно, но глаза его прожигали в Тэхене дыру, а дыхание было неравномерным из-за злости. Тэхен не знал, что ему говорить, что хочет услышать от него брат. То, что это не его сигареты — не поверит, что чужие сигареты могут делать у него в кармане? Сказать, что это сигареты Чимина — сдать его начисто перед Чонгуком и потом ещё, наверное, его родителями, если брат расскажет им. — Что ты молчишь теперь? — строго сказал Чонгук, и от этого тона по спине Тэхена прошёл холодок. — Как сигареты курить, ты взрослый, вырос, а как отвечать за свои поступки, так молчишь? — альфа откинулся на спинку дивана. Омеге казалось, что сейчас он упадёт в обморок. С братом он после того, как перешёл в хорошую школу в другом городе, живет уже три года — для удобства — и знает, как брат может злиться. И это невероятно его пугало. Гнев отца или мамы с гневом любимого старшего брата не сравнится. — Сигареты твои, правильно я понимаю? — альфа указал пальцем на столик. Тэ что-то невнятно ответил и опустил взгляд в пол. — Что? Твои или нет? — Мои… Почти мои, — Тэхен прикрыл ладонью лицо, скрывая первую скатившуюся слезу страха и, наверное, стыда от альфы. — Вот так вот, — Чонгук развёл руками. — Все, наш Тэхен вырос, сигареты курить начал. А за поступки ты свои умеешь ответственность держать, или только и знаешь что носом хлюпать? — от этих слов омеге стало того хуже, и он, сам того не замечая, громко всхлипнул. — Я только один… — попытался сказать Тэ и глубоко вдохнул. — Руку от лица убери, а потом говори уже, — строго и немного равнодушно перебил Чон. — Я один только раз пробовал, я не брал больше! — под конец срываясь на громкий плач, проговорил Тэ, снова скрывая лицо руками. — Говорить-то ты все можешь. А какая, скажи, разница: один, два, десять? Ты зачем вообще гадость эту взял? — повысив тон, спрашивает альфа, вставая с дивана и подходя к брату. — Тебе в голову это как пришло? Ты где, скажи мне, достал это? Вместо ответа Тэ продолжал плакать, не осмеливаясь поднять взгляда на альфу. — Ты, Тэхен, распустился, смотрю, вовсе, да? — наклоняясь к лицу омеги, задаёт риторический вопрос Чон. — Ты, по-моему, забыл, что я несу ответственность за тебя перед родителями и мне влетит, если с тобой что-то станется. Тэхен крепко сжал подол халатика одной рукой, а другой продолжал, плача, прикрывать рот. — Напомнить? — Чонгук несильно берет Тэ за плечо и ведёт к дивану. — Я научу тебя, как делать не надо и как отвечать за свои слова и поступки. Он подводит омегу к подлокотнику дивана. — Тебя, как я знаю, не пороли давно, да? — снова риторический вопрос. Тэ перестаёт на миг плакать и смотрит красными глазами на брата. — Вот я тебе сейчас напомню, каково это. Нагибайся. Тэхен не двинулся с места, продолжая шокировано смотреть на брата. Тот часто на него ворчал, иногда и ругал его, но такого не было никогда. — Помимо всего прочего мне ещё надо научить тебя вовремя делать то, что велено, да? — альфа надавливает на спину парня, и тот почти падает на диван так, что «верх» его умостился на диване, ноги с дивана свисали, а пахом он неприятно упирался в подлокотник. — Очень надеюсь, что наказание от меня пойдёт тебе на пользу. Чонгук проводит рукой по спине братика, что, лёжа на диване, теперь продолжал плакать и дрожать, и, дойдя до подола короткого халатика, задирает его вверх. На это Тэ зажмуривается и, снова скрыв своё лицо в локте, не может думать ни о чем больше кроме как о скором наказании. Белоснежное белье омеги в следующий момент падает на пол, теперь уже полностью обнажая Тэ. Тот от стыда плачет громче, сильнее сводя ножки. — Ты будешь считать каждый удар, все десять, — доставая из рабочих брюк ремень, даёт наказ старший. Тэ на это тихо угукает, икая от слез. Несильный первый удар был для Тэхена хоть и терпимым, но очень резким и внезапным, из-за чего он громко вскрикивает и, заикаясь от слез, говорит. — Первый… Второй и третий удары несильно отличались, Тэ смог их выдержать, не закричав, прикусив губу. — Второй… — голос немного охрип от слез. Тэ прокашлялся и повторил. — Второй и третий. Сразу два удара. Может, они и не были сильнее предыдущих, но из-за того, что они шли друг за другом без перерыва, они ощущались болезненнее. Тэ завыл, но считать продолжил. — Ч-четыре и… И пять! — из-за слез он закашлялся и попытался встать с дивана, но ему не дали этого сделать. — Только половина, Тэхен, — напомнил Чон и надавил на спину омеге, возвращая того в прежнее положение. Тэ решил давить на жалость. — Чонгук-а, я все понял, не надо, пожалуйста, я понял, я не буду, правда! — язык заплетался, охрипший голос и заложенный нос не давали внятно говорить. — Что ты понял? — Чонгук остановился, давая омеге ответить. — Курить! Курить не буду, правда, никогда больше! — всхлип. — Мне самому не понравилось. Я больше пробовать не буду. Пожалуйста, только не надо! — Здорово, что ты все понял, — похвалил альфа Тэ, и тот уже было обрадовался. — Но наказание мы доведём до конца, — омега обессилено уронил голову обратно на руки и взвыл. — Половина осталась, терпи. Ещё два удара и снова вскрик Тэхена. — А-а-ай… — теперь он ревет навзрыд: новые удары приходятся на уже пострадавшую кожу, что вызывает большую боль. — Сколько, Тэхен? — омега пугается. А сколько? — Ше… — подсказывает Чон. — Шесть и семь! — вспоминает Тэ. На пути к финальному десятому удару Чон бьет сначала раз, а потом, выждав несколько секунд, ещё два. — Все-все, десять! — кричит Тэ, захлебываясь в слезах. — Хватит! Чонгук, опуская ремень на стол, помогает зареванному обессиленному омеге встать, натянуть белье и велит сесть на диван. Тэ старается сделать это как можно аккуратнее, но, сев на диван, громко шипит: контакт с достаточно твёрдой обшивкой дивана приносит болезненные ощущения даже через ткань белья и халата. Чонгук берет с кресла, стоящего рядом с диваном, маленькую подушку и, приподнимая мальчика, подкладывает под него подушку, сажая обратно. Омега стирает слёзы с покрасневшего и опухшего лица и шмыгает носом, пока Чон ищет что-то в своей сумке. Достав оттуда блокнот и чёрный маркер, он передаёт их Тэхену. — Записывай наверху листа заголовочек, — теперь уже спокойным голосом велит альфа, и Тэхен готовится исполнить все, чтобы он больше не злился. — «Пункты наказания». Тэхен удивлённо и испугано смотрит на брата, ведь до этого надеялся, что все уже позади. Живот скрутило от того, что мог бы сказать Чон. — Записал? — омега, вытирая слёзы, кивает. — Дальше, первый пункт — лишение смартфона, ноутбука и телевизора на две недели, — диктует альфа, а Тэхен внутренне снова хочет плакать: две недели — это много. — Может, не на две? — тихо просит Тэ. — Пиши! — приказывает Чон, и омега продолжает записывать. — Второй пункт — ограничение прогулок на улице. Думаю, трёх часов в неделю будет достаточно, — Тэхен расстраивается сильнее и снова роняет слёзы. Это значит, с Чимином они будут видеться, можно сказать, только в школе. А впереди ещё выходные. — Записал? — Да… Следующим пунктом идёт выполнение бытовых дел по выходным от школы дням и выполнение домашнего задания строго до шести вечера. Коронным выстрелом старший запрещает омеге сладкое на две недели. — Все записал? — Чон принимает из рук омеги исписанный блокнот и отрывает листы с пунктами, отдавая их обратно. — Любуйся теперь ими, наказание сроком на две недели. И Чон уходит куда-то, оставляя Тэхена в гостиной, где он, не сдерживаясь, опять плачет. От стыда, обиды, боли, от того, что даже с Чимином поговорить и рассказать обо всем сейчас не сможет. Но Чонгук быстро возвращается с большим пластиковым контейнером и чем-то ещё в маленькой коробочке. В контейнер он кладёт зарядный шнур от ноутбука. — Буду выдавать тебе зарядку, только если это нужно для домашней работы, — комментирует он. — Давай телефон. Не став спорить, Тэ с грустью достаёт из внутреннего кармашка халата смартфон и передаёт брату. В коробочке оказался старый тэхенов телефон — раскладной. С ним он ходил ещё в начальной школе, и как он попал в эту квартиру — немыслимо. Чонгук ставит симкарту в кнопочный телефон, а смартфон отправляется к шнуру от ноутбука. — Походишь с таким, — альфа вручает парню старый телефон, а тот рад хотя бы этому — тому, что его не полностью лишили связи и позвонить, например, другу все же можно. Чон закрывает контейнер крышкой и, уходя, чтобы убрать его подальше от глаз младшего, говорит. — Вставай в угол и почитай свои пункты наказания, пока я не приду, — и уходит. Тэхен, как и велели, встаёт в угол комнаты, однако не послушно пробегает взглядом по листкам, а упирается головой в стену. От слез и переживаний голова кружилась и болела. Чонгук возвращается в комнату, ставя на стол стакан с водой, и садится на диван. — Давай теперь спокойно, без криков и слез — откуда сигареты? — Чимин принёс… — сознался Тэхен. — А у Чимина они откуда? — так же спокойно. — Не знаю… — честный ответ. Во всей этой ситуации Тэхен по глупости не задал другу единственный здравый вопрос: откуда? — А родители Чимина знают о том, что он такое пробовал? — Тэ качает головой. — Может, стоит их порадовать? Тэхен пугается. У Чимина очень строгие родители, и если он пострадает от того, что Тэ его сдал… Страшно представить. — Мне кажется, это уже не наше дело… — тихо отвечает Тэ, зажмуриваясь и отворачиваясь. Немного помолчав, альфа отвечает. — Верно, не наше. Своих бы воспитать сначала! Тэхен снова в слёзы. Ну он же уже пережил своё наказание, и переживёт в ближайшие две недели. Зачем теперь говорить такие слова? — Иди давай сюда, — подзывает Чонгук, протягивая руку. Неуверенно Тэхен подходит к дивану, и Чонгук укладывает его снова на живот, успокаивая, когда тот, испугавшись, дергается. — Я просто обработаю, — предупреждает альфа и, снова немного стянув белье, обрабатывает покрасневшие места от ударов детским кремом. Закончив, он сажает брата к себе на колени и даёт ему попить воды из большого стакана. Омега пьёт жадно, до последней капли осушая стакан. — Все, милый, все, мой хороший, — успокаивает его альфа и кладёт его голову себе на плечо, целуя в лоб. Боль и кружение в голове, слабость и усталость давят, и Тэхен разваливается на Чонгуке, некрепко засыпая. Не решаясь будить братика, Чонгук обнимает его поперёк талии, гладя его по животу. Наказание продолжится завтра, а пока Чонгук позволяет мальчику отдохнуть после сегодняшнего вечера. Они ещё завтра перемолвятся словом обо всем этом, будет время.
