Берлинское чудо.

Темные, бордовые краски сгущались на небе. Та неведомая картина, что пытались нарисовать облака в летнем закате, передавала отчетливый блеск той печали, что поселилась в сердце на долгие годы. Казалось бы, вот он: один из главных городов Европы — Берлин, что пережил множество ошибок, однако остался и развивался. Своими зданиями и достопримечательностями украшая и давая себе изюминку, добавляя новое значение к слову эстетика. Но Ульяна, в чьём сердце и зародилась та самая печаль, видела лишь тёмный смог тысячи домов, сверкающие одинокие окна, курящих людей, что уже задыхались от едкого табачного дыма. Хотя она и сама была не против покурить. Но только один человек знал, про ее любимую марку сигарет. Только он мог ими обрадовать, даря свою восхитительную улыбку. Подойдя к остановке, она заметила еще пару курящих людей. Но в нос ударил до боли знакомый запах, а в мыслях мелькнуло: «вишневый чапман». Ожидая электричку, она пыталась не думать, даже иногда пропуская пару вдохов, проклиная человека, что убивает свои лёгкие именно этим вкусом чапмана. Поезд подъехал довольно быстро, но несмотря на вечернюю тихую обстановку, из него вывалилась целая толпа, что еле не сбивала друг друга с ног. Где-то внутри себя отключая слух и зрение, Ульяна смотрела стеклянным взглядом, будто бы пропуская через себя каждую немецкую речь и души людей, стараясь не замечать их лиц. Находясь где-то в глубине себя, она и не заметила, что из электрички вышли все, кроме одного. Приподняв брови в неком изумление, которое она, казалось бы, не смогла бы проявить в полной мере в своих чертах, где-то душа разрывалась вклочья, своими осколками раня изнутри. Светлые волосы были, как всегда немного растрепаны, но в своей неряшливой манере прекрасны, а в глазах были ведомые только ему одному, будто бы небесные, замыслы. — Ты идешь? Скоро остановка закончится, — как-то недовольно крикнул парень, входя внутрь вагона и присаживаясь. Даже не слушая голоса разума, скорее задушив его в своем истеричном крике, что был тщетной попыткой достучаться до Ульяны. Быстро забежав в вагон, она его обнаружила на сиденьях по левую руку от нее. Вальяжно сидев, сложив руки в замке, он лишь ожидал, когда девушка сядет рядом. — Давно не виделись, — безразлично произнес он, смотря на параллельно стоящие сиденья. — На наше место? — Может объяснишь, зачем ты вновь явился? — после приятного удивления, пришла некая боль и ужасная обида. Нет, она так просто не могла забыть то, из-за чего они так долго не встречались. — Ты ведь знаешь меня, — вздохнул тяжко Билли, закатывая глаза. Ему были до жути неприятны эти разговоры. Он пришел для веселья, а не для выяснения отношений. — я купил твои любимые, — резко перевел парень тему, вытаскивая из кармана красную пачку. Ульяна лишь на мгновение посмотрела на столь родную пачку и нежные руки Харгроува, после чего отвернула голову. — Ладно. Прости меня, — извинился, будто его заставили это сказать с острием ножа у горла. Но видя, что девушка не поддаётся даже на это, он решил попробовать другую тактику. Медленно и осторожно, будто бы она испуганный маленький зверёк, он взял ее кисть в свои, крепко сцепляя почти крохотную, в его объятиях пальцев, руку, он ласково поцеловал ее. — ты ведь знаешь, что я не вывожу этих сцен. Давай проведём это время вместе, прошу. Все же повернувшись к нему, взор Ульяны растаял. Обиды? «Да к черту» — подумала девушка, приближаясь к устам парня. И, казалось бы, большой город — Берлин. Но два совсем противоположных сердца смогли соединиться в свой тандем, превращая его во что-то первозданное и непоколебимое вечностью. Точнее сказать, именно их тандем и олицетворял вечность в своих призрачных моментах счастья, что каждый однажды упускает из виду. И замкнувшись в пылком поцелуе, жизнь остановилась. Даже не так. Планета прекратила свое вращение, пускай и на один ничтожный миг. — Ты красивее, когда смущаешься, — смотря то на желанные губы, то прямо в зеркало души Ульяны, он радостно улыбался, озаряя своим светом весь вагон, казалось бы, когда там были эти двое, освещение было не так необходимо. — Давай выйдем на следующей остановке? Тут душно. Билли кивнул в согласие: — Кстати, как там школа без своего короля? — спросил парень, при этом прикидывая, сколько пропусков у него уже накопилось — Если бы ты ходил, то знал, что про тебя уже разные слухи распускают. Некоторые даже похоронили. — Неплохо, но я ожидал, что у них получше фантазия, а на что ее еще хватило? Наконец раговорившись, тот барьер недопониманий был сразу снят, будто его и не было вовсе. Звонкий смех Ульяны и самая милая улыбка Билли, будто бы соединились. Это, в задворках сознания, даже напомнило девушке их первую встречу. Когда она, еще не разобравшись толком в столице, пыталась любыми методами добраться до школы. А он, даже не зная еще, что учатся они в одном классе, решил помочь несчастной русской с ломаным английским. Ульяна всегда думала, что совпадений не бывает. Но когда парень после школы в тот день, еще и пригласил покурить одну на двоих в укромном месте, когда она буквально была готова содрать с себя кожу из-за ломки, она поняла, что в совсем чужой стране возможно найти своего человека. Электричка наконец остановилась. Первым с места встал Билли, чуть наклоняясь в сторону Ульяны, безмолвно предлагая ей, взять его за руку, на что девушка не задумываясь согласилась. Двое выбежали из поезда, позже, уже на улице, расцепив руки, они пытались перегнать друг друга, зазорно смеясь. Первым остановился Харгроув, опираясь о коленки и пытавшись отдышаться: — Всё-таки это была не лучшая идея. — Задохлик! Я так еще километр могу! — радостно воскликнула Ульяна, пытаясь не расхохотаться от умирающего вида парня. — Не, километры наматывать не будем. Лучше покурим, — доставая пачку и зажигалку из кармана, Билли встал в более человеческую позу. Быстро разорвав ненужную плёнку и открыв пачку, почувствовался приятный ягодный запах. Дав сигарету Ульяне, а позже вставив свою между губ, он поджёг конец табачного изделия сначала у дамы, а после у себя. Сделав первую крепкую затяжку, оба испустили серый дым со своих уст, где-то внутри себя чувствуя как щемит сердце. — А все же с тобой курить лучше, чем с другими, — произнес Билли, ухмыльнувшись и пошел в неизвестном направлении. — И почему же? — спросила Ульяна, делая еще одну глубокую затяжку, идя следом за парнем. — Всегда какое-то тепло внутри появляется. Будто впервые за всю свою жизнь покурил. Девушка смущённо улыбнулась, пока Харгроув смело взял ее за руку. Вишневый, сладковатый привкус оставался на губах, а в воздухе витала та неповторимая атмосфера, которую хочется вдыхать чаще, чем курить чапман ред. И почему-то говорить, даже не надо было. Просто молчание, которое само за себя говорит. И в этом молчании так спокойно, без задней мысли о том, что закончились темы для разговоров. Они всегда есть и будут, но именно в тот момент они были не нужны. Пока город менял свои краски, расцветая в ночном мраке совсем в другом виде, Билли и Ульяна дошли до «их места». Мост, освещенный невысокими фонарями, огражденный лишь тёмными перилами от воды, придавал городу другое значение, а ночью там, по обыкновению, никого не было. — Я так давно здесь не была, — вступая на мост и кружась вокруг своей оси, сказала Ульяна. — А я был тут пару дней назад, — оперевшись об перила, Билли начал смотреть на фонари ночного города. — И зачем же, — повторила позу и даже взгляд, совсем близко встав с ним, спросила девушка. — Было скучно и я решил пройти по нашему старому маршруту, — начал вспоминать он. — сначала закупился булочками в нашей любимой пекарне, пройдясь по парку. Сел на нашу скамейку, где я вырезал ножом наши инициалы. А потом купил сигарет и твой любимый приторный лимонад, — который, как ты помнишь, я ненавижу, — в том еле живом магазине на старой улице. Но тогда я пил его с таким удовольствием, вспоминая, что твои губы настолько же сладкие, как и тот лимонад. А потом приехал на электричке сюда, выкуривая одну за одной, — глаза парня блестнули одной единственной слезинкой, которую он почему-то не смог сдержать при себе, в свете ярких фонарей. Ульяна пыталась настойчиво посмотреть на лицо Билли, которое он пытался скрыть. Но в этой же попытке и уничтожен — быстрым движением она развернула его лицо к себе, сжав его в руках, целуя медленно сначала в щеки, а затем требовательно в губы, прижимая к фонарному столбу. — Глупый. Мог бы и меня позвать, — как-то обиженно произнесла девушка, смотря прямо в глаза Харгроува, что внезапно стали такими прозрачными на чувства. — Я боялся. Но знал, что сегодня после репетиторов ты пойдешь именно к той остановке, ожидая эту электричку. — И почему ты вечно такой милый на этом мосту? — Может потому, что я люблю тебя?

***

POV Ульяна

Серый день праздновал на улице. Вновь эти прохожие, что прожигают жизнь на бесполезные дела, на те вещи, что не стоят и грамма их внимания. Я помню, что тоже однажды так жила. Каждый день — новый праздник с тем, кто способен только на разрушения и боль. Это же и есть твоя натура, Билли? Это же и есть твоя любовь? Это же те чувства, о которых пишут в твоих любимых песнях и в любимых фильмах, на которые ты меня водил? Или же это что-то нечто иное, что не может прожить очень долго, с обязательно плохим концом? И если мы друг для друга и были тем «плохим концом», то я закончу первой всю эту боль. Совсем знакомое и родное место, впервые я вижу его без милых огоньков света, что вытесняют главенство ночи на второй план. Именно под теми фонарями твои глаза сверкали, а губы приносили мне столько сладкого наслаждения. Мост. Вновь я здесь. Но уже без тебя. Пальцами обернув холодные прутья, сжимая до выперающих белых косточек от наваждения всех тех воспоминаний, что пробирались в пульсацию центра, разжигая пожар внутри. Но тучи становились все суровее, где-то вдалеке брызнул гром, будто раздвигая темно-серые сердитые облака для своего фиолетового резкого мелькания на земле. Я здесь, но для чего? Ловким движением, я перепрыгнула через перила, оказываясь на самом краю пропасти. Я почему-то вспомнила разговор с какой-то девочкой, что настойчиво задавала вопросы, пытаясь подружиться. И даже сейчас я помню свой полный ответ: " — Что для тебя стало чудом, когда ты приехала в Берлин? — Я почти сразу познакомилась с одним парнем. Он любит панк-рок и вишневый чапман. И он до безумия красив. Когда я только приехала сюда, я думала, что буду, как забитая мышка, ходить в одиночку. Но он изменил мою судьбу.» «Да, Билли. Ты действительно изменил мою судьбу и меня.» — промелькнуло в мыслях во время падения, что пробежало перед глазами, словно те моменты вечности, что были у нас. Затем же меня растерзали жадные волны, а жизнь уже казалась чем-то совсем далёким от меня. Словно меня никогда и не было. Словно никогда не было нас.