Встать как один

*** Почувствовав неладное, Итачи остановился, и посмотрел назад. Снова бег. Ускоряясь на максимум, он выжимал из себя всё, что мог. Времени думать не было, он прекрасно знал и понимал, чем заканчивается раздумье при остановке. Люди так наивны, делают это, а потом сокрушаются, что им не хватило какой-то минуты… Просто не надо было стоять и думать, делай это в движении! Вот он и бежал. Бежал, умоляя свет и тьму чтобы не было ещё поздно. Что-то точно очень плохое либо назревало, либо… Он выбежал к обгоревшей местности. Там, лицом к пепельному небу, лежал Саске. Глаза смотрели стеклянно, замерев, а приоткрытые губы белее снега по одному только виду отдавали холодом. Грудь была вывернута, залита его ( в этом не было сомнения) кровью… На деревянных ногах Итачи подошёл к младшему брату, упал возле него на колени. — Саске… — тихо позвал, боясь верить тому, что видел. Как мог этот умелый ниндзя попасться? Это же неправда, неправда, такого не может быть. ~"Глупые убеждения. Ты же знаешь. Ты всё понял."~ твердит разум. ~"Может ещё что-то можно сделать, пожалуйста…"~ отвечает сердце и желание. ~"Нет. Он мёртв. Будь разумным."~ ~"Я не хочу, это неправда… нет…"~ ~"Ты ничего не сможешь изменить. Если бы ты ещё был рядом."~ ~"Прекрати, хватит… пожалуйста!"~ ~"Ты предложил разделиться. Это из-за тебя."~ — Нет, Саске!! — кричит Учиха, тряся тихо брата за плечо. Но тело безвольно, лишено огня и движения. Глаза Итачи вновь активируют Шаринган, и в нём добавляется пятое деление, преобразовываясь в винт пересечений… Подсунув аккуратно руку под шею и лопатки брата, ниндзя приподнимает его, прижимая к груди, беззвучно плача. Кристальные слёзы падают с дрожащего подбородка, и ему так хочется закричать — чтобы услышало небо, земля, ад… Но он молчит. Вся боль, накатывающая всё сильнее, должна остаться внутри него. Даже так он не должен показать… да что он не должен?! — Сас…ке… Прости меня… брат… брат… — ниндзя медленно поднимает руку, закрывая ничего не видящие карие глаза, в которых больше нет того огня, нет ничего — только страшная, дикая пустота… Вы видели когда-нибудь глаза того, кто отпустил жизнь из своего тела? В них не отражается мир, они не передают зеркально душу, потому что её нет в теле. Но они могут запечатлеть в себе последний миг чувства… В глазах Саске застыло тепло. Он вспоминал то время, когда они втроём жили вместе. То время, когда братья наконец стали братьями. И Итачи видел это. Видел, пока закрывал их навсегда. — Брат… Невдалеке послышался шорох крыльев, и на землю спустилась птица. Дейдара спрыгнул с неё, и развернувшись, хотел было пойти к братьям, но… — Чт…то… — он закрыл рот рукой, зажимая со всей силы, смотря расширившимися от ужаса глазами на них. На Итачи, что прижимал к себе младшего брата, касаясь губами холодного лба, и придерживая второй рукой голову, впутав пальцы в чёрные волосы… Блестящие дорожки боли быстро, почти молниеносно образовались на щеках Дейдары, который сделав несколько шагов назад упёрся спиной в птицу, и съехал по ней спиной на землю. Отняв руку ото рта, юноша сжал в кулаке край одежды. Потом нашёл в себе силы подняться, и дойти до них, медленно сесть рядом. Итачи поднял на него тяжёлый взгляд с обновлённым Шаринганом, покачал головой. — Кто…? — только и сумел выдавить Дей. — Орочимару.