Мальчик, который забыл как дышать

      Кажется, Лагунов никогда не забудет её нежный голосок, который предал его.       — Он ещё по ночам через забор лазает. — словно пронзает мальчика насквозь. Он, неверя своим ушам, судорожно поворачивает голову на источник звука и понимает, что это действительно была она. Она только что предала его. Было больно. Очень. Сердце билось где-то в висках. Он смотрел на Свистунову и не понимал ни слова, словно она говорила на каком-то незнакомом языке. Ему было всё равно на детей, окруживших их, потому что в голове эхом отдавал голосок, который с каждым разом резал душу, заставляя выть.       Как ты могла? - немым вопросом задавался Валера, глядя в чистые зелёные глаза девушки, которые она стыдливо прятала. —Почему? - вновь осталось неозвученным.       Лагунов почувствовал как к горлу медленно начал подступать ком и мальчик задрал голову вверх, лишь бы не разрыдаться. Он настолько был занят своими размышлениями, что даже не заметил, как дети и вожатые разошлись и вновь начали заниматься своими делами. Лишь Валера одиноко сидел на стуле и пялился в потолок, редко моргая.       — Почему?       Валера и не думал, что любовь — это настолько плохо. Его брат рассказывал об этом чувстве, как о чём-то волшебном, нежном, заставляющем твоё сердце трепетать, а Валера — маленький дурачок слушал его рассказы и предвкушал, когда же он сможет познать сие чудо.       Первая любовь застала мальчика врасплох. Подкралась сзади и нанесла удар поддых.       Лагунов видит девочку на пароходе и не может оторвать от неё взгляда. Она — ангел, спустившийся с небес, девочка улыбнулась своей подруге и тогда маленький мальчик был сражён наповал, но вдруг их взгляды встретились, словно в замедленной съёмке, и Валера стыдливо спрятался за угол, краснея до кончиков ушей, приложив руки в районе сердца, слушая его судорожный стук и пытаясь унять дрожь в коленях. Кажется, он на секунду забыл как дышать. С тех пор её образ стоял в голове, заставляя забыть обо всём на свете. Он невольно улыбается, наблюдая за ней и каждая клеточка сердца «танцует», поймав взгляд юной особы. Если бы Лагунов был в 19 веке, он бы несомненно написал оду её красоте, дни и ночи проводил бы под её окном, лишь бы удостоиться одной её кроткой улыбки. Валерка смущается и прячет «горящее» лицо в ладонях.        — Ну почему она?       Валерка прекрасно понимал, что завоевать её получиться лишь действием, поэтому он всячески старался помочь ей, а когда он узнал всю правду о лагере — она стала единственной причиной, из-за которой он остался там. Он видел как вокруг неё крутились вампиры в белых рубашках и красных галстуках и всячески договаривался с ними, лишь бы они не трогали Сергушину.       — Он ещё по ночам через забор лазает. — снова проносится эхом у него в голове и мальчик прикрывает глаза, тяжело вздохнув. Кажется, словно внутри всё умерло: сердце уже не пело, бабочки не плясали; Валера снова почувствовал землю под ногами. мальчик задумался, ведь всё это он делал только ради неё. Его не волновало, что в любой момент его могут укусить. Всё это делалось только для неё.       — Может оно и к лучшему — прозвучал голос брата и Валерка увидел Дениса деловито сложившего руки на груди.       — Думаешь? — прошептал мальчик, с надеждой в глазах посмотрев на родного человека.       — Теперь ты сможешь со спокойной душой уехать домой.— равнодушно пожал плечами Денис.       — Может ты и прав… — соглашается Лагунов-младший и тут же пугается, когда Денис садится напротив него и заглядывает в глаза.       — Валер, ты большой мальчик. Прекрати перекладывать ответственность на других людей. Ты ведь всё прекрасно понимаешь, потому что я — это плод твоего воображения. Да, я буду рядом, но пойми, что ты не можешь прислушиваться ко мне, потому что мои слова — это твои мысли. Я знаю всё, о чём ты думаешь, потому что я всего лишь образ. И я знаю, что этот случай ни капли не уничтожил твою любовь к ней. Ты всё так же влюблён в Сергушину по уши и ты всё так же будешь её оберегать не смотря ни на что. — совершенно спокойно произнёс Денис, положив свои руки на плечи брата и заглядывая ему в глаза. — Я всегда буду в тебя верить. У тебя всё получится, слышишь?

***

      — Куда мы идём? — обиженно бормочет мальчик, но всё же следует за прекрасной девочкой.       — Увидишь. — коротко отвечает она и вдруг останавливается и садиться на корточки, отскребая уголок земли.       — Что это?       — Это мой секретик. О нём никто не знает. Я хочу показать его только тебе. — отвечает Сергушина, смущенно опуская глаза.       — Зачем это всё? — задаёт опрос Валера, заглядывая девочке в глаза. — Ты предала меня.       — Ну, ты же знаешь, этот суд...он же не по-настоящему, эти галстуки… — переводит тему она и протягивает мальчику тоненькую тетрадь. — Это мой откровенник. Я хотела бы, чтобы ты его прочёл.       Валера недоверчиво протянул руку и тетрадь покорно легла ему в ладонь.       — Он ещё по ночам через забор лазает.       По коже снова прошёлся неприятный холод и мальчик быстро пролистав страницы, совсем не вглядываясь в их содержание, кладёт тетрадь перед ней и вскакивает, чтобы поскорее уйти, морщась от вновь бушевавших бабочек в животе, которые теперь от осознания всей ситуации резали стенки живота в кровь.       — Валера... — остановил его надломившийся голос девочки. — Я...я не понимаю. — Лагунов обернулся и увидел, как по фарфоровому лицу девочки катились стеклянные слёзы. — Раньше всё было просто и понятно, а сейчас… — вновь всхлипывает девочка и закрывает глаза.       Кажется, словно весь мир замер, в ожидании дальнейших действий и даже птицы замолкли.       Неужели? - тихо выдыхает Лагунов, впервые увидев эмоции на всегда надменном лице Сергушиной.       Она плакала. Нет, это было не актёрское мастерство, это было чистое и искреннее раскаяние.       Валера тяжело вдыхает воздух и чувствует стук сердца, учащающийся с каждым вдохом. Он вновь чувствует как бабочки приятно щекочат стенки живота, а руки дрожат от волнения. Он вновь чувствует.       Неужели? — вновь немой вопрос остающийся без ответа. Неужели для того, чтобы испытать сие чувство, он должен был обжечься? Кто придумал такие безумные правила? И почему это чувство могут испытывать даже такие маленькие люди, которые толком даже не познали жизнь?       Лагунов подбегает к девочке и аккуратно наклоняется, накрывая губы Сергушиной своими.       Ему страшно. Вдруг он неправильно её понял? Вдруг она рассмеётся ему в лицо, нанеся душевную рану вновь?       Валера аккуратно отстраняется и смотрит в невозможно зелёные, словно девственный лес, глаза, в которых можно было потеряться без надежды на спасение. Девочка встаёт на носочки и целует мальчика в носик. Следующее, что она видит — лучезарную улыбку мальчика, который, кажется, вновь забыл как дышать.