Пепел и молния

Пустота. Это первое, что она ощутила, открыв глаза. Тэнсюкаку буквально был пропитан этим гнетущим ощущением запустения. Через тьму она проникала в глаза, через тишину в уши, через отчаяние в сердце. Прежде чем нахлынула боль, Сару окатила волна воспоминаний. Предательство собственного отца, который поставил судьбу клана превыше судьбы своей страны. Вероломный врыв в Тэнсюкаку во время переговоров с дипломатом из Снежной, что было немыслимой наглостью с ее стороны. Ну и, конечно же, поражение от Предвестника Фатуи. Несмываемое пятно позора на глазах у собственного же правителя. Пустота… Сара вдруг осознала важную вещь. “Где сёгун?” Девушка попыталась встать, но голова тут же закружилась. Дали о себе знать и все полученные раны, острыми ледяными иглами впивающиеся в тело. Нужно было срочно перевязаться. Взгляд ее упал на желтую ленту, держащую Глаз Бога. Вещь, которой она всегда дорожила и за которой тщательно следила, теперь была заляпана ее же кровью. На лице Сары появилась печальная улыбка. Зажав свой источник электро силы в зубах, Кудзё обмотала рану в боку, после чего убрала Глаз за пазуху. “Что бы ни произошло, я должна узнать, что с Ее Превосходительством. От моих обязанностей меня еще никто не освобождал!” Первые шаги давались нелегко, но сила тэнгу продолжала двигать генерала вперед. Нос тут же почувствовал запах гари. Потом взгляд упал и на кучку пепла, над которой летала маленькая пылающая бабочка. “Отблеск прерванной жизни. Но чьей?” Думать было некогда. Сара упрямо шла в сторону выхода, но тут ее прервал звук приближающихся шагов. Сколько времени прошло с того момента, как всё закончилось? Когда Синьора испустила последний вздох, а путешественница, ворвавшись в её мир, перевернула с ног на голову её представления о собственном народе и оставила в раздумьях — час, два, три назад? Эи уже сбилась со счёта. Пожалуй, этот день был более насыщенным, чем вместе взятые пять сотен лет до него, и теперь ей действительно предстояло многое обдумать. Ведь если её неизменный порядок вещей рухнул за пару часов, разве можно назвать его вечным? Разве можно и дальше отрицать его несовершенство? Да и так ли важна эта вечность, когда совершенно непонятно, кто на самом деле разделяет её стремления, если среди смертных всё ещё есть такие? Негромкий вздох и едва различимый звук шагов нарушали неизменную тишину царства Эвтюмии. Эи злится на себя за многое. За то, что не смогла вовремя услышать мольбу своих людей. За то, что не выполнила задачу, которую поставила перед собой, и не сделала свой народ счастливым. За то, что не понимает, к чему пришла и как понять, куда нужно было идти. Но размышления о будущем сейчас были не единственным, что волновало её. Никогда, никогда она не смогла бы представить себе, что в её резиденцию, столь надёжно охраняемое место, в разгар важных переговоров без особых проблем смогут ворваться. Вопиющая наглость. Та девушка - Сара, если она верно помнила, как марионетка обращалась к ней — покалечила десяток солдат сёгуната, прорываясь к входу, бесцеремонно ворвалась в Тэнсюкаку, посмела прервать разговор своего архонта с важным послом.. Немыслимо. Немыслимо, что она пошла на это лишь для того, чтобы предупредить об опасности, которую теперь глупо было бы отрицать. И Эи было неиронично интересно, что двигало этой девушкой, поэтому впервые за долгие годы шаги марионетки стали её собственными шагами. На этот раз со своей подопечной она хотела поговорить сама. Как и ожидалось, она нашла её на том же месте, где они разминулись, но уже не в бессознательном состоянии. Казалось, что девушка только-только пришла в себя — она выглядела потерянной и хрупкой, что заставило Эи почувствовать укол вины. Если бы на месте куклы была она сама, никто не посмел бы тронуть её воина. Даже в известной степени наглого. Их разделяла всего одна стена и пара метров, но несколько веков молчания сыграли с архонтом воистину злую шутку. Ей хотелось поговорить —но о чём и как? Хотелось узнать так много и не меньше объяснить, но мысли совершенно не складывались в слова. Однако времени на раздумья Эи не оставили: Сара неожиданно поднялась. Архонтам не положено тревожиться от мысли о предстоящем разговоре с человеком, и всё же это чувство, до безумия раздражающее и заставляющее дыхание сбиться, было не так легко в себе задавить. Но если не сейчас - когда? — Постой. Даже будучи раненной, Сара молниеносно обернулась на знакомый голос, сжав в руке спрятанный на поясе кинжал. В ее глазах смешались тревога, решимость и готовность настоящего воина. Однако, как только девушка, увидела своего сёгуна в целости и сохранности, ее тело чуть расслабилось, оружие вернулось в ножны, а на лице появилась искренняя улыбка, полная облегчения. – Ваше Превосходительство… Слава Семерым, вы в порядке. Тэнгу выпрямилась и ровным шагом подошла к своему Архонту чуть ближе. От былых признаков недавней битвы не осталось и следа. Во всех ее движениях ощущалось уважение и благодарность. И лишь красное пятно на одежде и сжатые губы говорили о том, сколько на самом деле она тратила на это сил. – Мои деяния невозможно искупить. А мой позор нельзя забыть, – Сара склонилась перед своим правителем, – Наш клан опорочил свое доброе имя. А я обесчестила имя генерала армии сёгуна. Голос тэнгу оставался ровным и спокойным, однако всякая жесткость из него ушла, а каждое следующее слово становилось все тише и тише. – Я виновата в том, что вы приняли неверное решение. В этот момент в ее голове осталась только одна мысль. “Даже Боги могут ошибаться”. — О проступках твоего клана мы сможем поговорить позже, если ты так хочешь, но я сомневаюсь, что хотя бы малая часть вины лежит на тебе. От Эи тяжёлое состояние девушки не укрылось, но она не по наслышке знала, насколько унизительно бывает для воина быть побеждённым, и не решилась к ней прикоснуться. Да и Сара не выглядела как человек, который позволит себе помочь: даже сейчас, раненная и наверняка напуганная, она думала не о себе. Она думала о своём долге, своём архонте и всю вину за случившееся почему-то брала на себя. Пожалуй, в ней было больше благородства, мужества и верности, чем во всех остальных представителях её клана вместе взятых. — От той посланницы, которая помешала тебе рассказать мне нечто важное, не осталось ничего, не считая горстки пепла, и нам никто больше не помешает. Однако... Бросив беглый взгляд на серую пыль, единственное напоминание о том, что в Тейвате когда-то существовала предвестница Фатуи по имени Синьора, Эи вновь подняла глаза на Сару. Быть может, эта девушка, сейчас покорно склонившая голову перед ней, и есть тот самый верный последователь, который никогда не солжëт и не предаст. Той самой надеждой и зацепкой, которой сейчас так сильно не хватало, и которой ни в коем случае нельзя было лишиться. — У меня найдётся достаточно средств, чтобы ты могла обработать и перевязать рану перед тем, как мы продолжим. Мне бы не хотелось потерять столь преданного воина из-за собственной неосмотрительности. Это не было ни приказом, ни просьбой, ни предложением — больше походило на констатацию факта. Эи жестом пригласила девушку следовать за ней: наконец этим мазям и бинтам найдётся достойное применение. Она не нуждалась в подобном лечении, ведь собственного тела, подверженного ранениям, у неё давно уже не было, но объяснить это представителям трикомиссии, не вдаваясь в подробности о кукле, было не самой простой задачей, а много места эти вещицы всё равно не занимали, так что покорно ждали своего часа в одной из дальних комнат — вот и пригодились. Мисс Кудзё не стала спорить со своим Архонтом и просто пошла следом, кинув последний взгляд на останки своего недавнего противника. “Кем бы ни был противника сёгуна Райдэн, его ждет именно такой финал”. Что же касается сказанных Ее Превосходительством слов, они казались Саре… иными. Несмотря на все то, что здесь произошло, в них не было холодной стали, которая всегда им присуща. Как если бы раскаты грозы превратились в легкий отзвук шаровой молнии. Та же метаморфоза коснулась и взгляда сёгуна. Сара не могла этого понять, но чувствовала своими внутренними инстинктами. – Ваше Превосходительство, вы слишком добры ко мне. Хотя моя вина ничуть не меньше, чем вина Предвестницы и всех тех, кто считал себя выше вас. Все это время я была глупа, слепо следуя указаниям. Войдя со своим сёгуном в комнату, Сара машинально потянулась к мазям и бинтам, чтобы привести себя в вид подобающий для общения со своим правителем. Эи не мешала. Может быть, пятьсот лет назад она и могла бы чем-то помочь, но сейчас лучшим вариантом было не мешать, чтобы случайно не навредить и без того незаслуженно пострадавшей девушке. И снова укол вины — Сары не было бы сейчас здесь, если бы сëгун, настоящий сëгун, вовремя очнулась сама. Если бы вовремя поняла, что что-то идёт не по плану.. Вернее, план не совпадает с тем, что она хотела получить в конце пути. Но поразмышлять об этом она сможет позже. Негромкий, но достаточно чëткий голос Сары вернул её в реальность, и Эи снова подняла на неё глаза. – Главная моя вина в том, что я нарушила данное собою слово - помочь вам привести Инадзуму к той Вечности, о которой вы всегда мечтали. Я чувствовала, что что-то идет не так, но ничего не предприняла, чтобы это исправить. Я не оправдала того дара, который вы мне когда-то преподнесли. Девушка бережно вытащила свой Глаз Бога и протянула его Архонту. Сара впервые видела своего сёгуна настолько близко, однако в глазах тэнгу не было тех низменных чувств, которые были бы присущи в этот момент простому человеку. Она беспокоилась о том, что сёгун может быть вновь обманута или предана людьми, которым она доверяет и на которых надеется. Но если Вельзевул и могла кому-то доверять и на кого-то надеяться сейчас, то этот человек стоял прямо перед ней. Жаль, что она не могла позволить себе так и сказать — это было бы слишком подозрительно. Марионетка в жизни не произнесла бы что-то подобное, а Сара казалась достаточно сообразительной, чтобы заметить столь сильную странность. — Перед тем, как примешь это решение, расскажи мне о том, как на самом деле мой народ воспринял охоту. И как к ней относишься ты. Могла ли Эи забрать протянутый ей глаз бога? Легко, вот только смысла в этом она не видела совсем. В свете последних событий новые украшения для статуи всевидящего божества ей были не нужны, а в дополнительном источнике электро для себя она уж точно не нуждалась. И от этой девочки ей было нужно точно не молчаливое послушание — она хотела правды. Она заверяла Люмин, что знает обо всём, что творится снаружи, и прекрасно информирована о последствиях своих действий, но себя не обманешь — Эи прекрасно понимала, что это не так. Ничего она не знала и не понимала. Она запуталась. — И не пытайся мне угодить. Мне не нужна сладкая ложь, которой сëгуна.. то есть меня, пытались накормить в последнее время. Глупая, глупая осечка — до невозможности странно обращаться к самой себе в третьем лице. Если она хочет и в будущем общаться с кем-то сама, над этим однозначно предстоит поработать, а пока оставалось лишь надеяться, что ровный тон оставит незамеченной эту маленькую оплошность. Однако Сару удивила не эта маленькая оговорка, а тот факт, что выбор, почему-то, оставили за ней. Будто бы она сейчас решала, покинуть сёгуна или остаться с ним. Все это было совершенно неправильно и не укладывалась в ее голове. Рука сама собой сжала Глаз, из-за чего тот начал светиться чуточку сильнее. Тэнгу вздохнула, убирая руку и прижимая ее к своей груди. – Ваш народ… Кто-то боялся, кто-то опускал руки, кто-то восставал. Никто из них не понимал зачем и для чего велась Охота. Да и могут ли люди понять замысел Архонта, который живет уже не одну тысячу лет? Даже ёкаям это не всегда под силу. Порой нужно просто верить в своего правителя и делать то, что должно. Однако, будь этот приказ от кого-то другого, то я бы никогда его не исполнила. В последних ее словах заключалось все то, что она успела увидеть за время Охоты на Глаза Бога. Генерал видела как менялись люди: их поведение и характер, желания и надежды. Но самым ужасным было не это. Намного сильнее менялись те, кого Охота коснулась не напрямую. Смотря, как угасают их друзья и родственники, угасали и они сами. Раньше Сара списывала это на тяготы пути к Вечности, но теперь… Теперь она поняла, что они теряли веру в свое счастливое будущее. – Скажите, сёгун, стоят ли все эти жертвы и потери той Вечности, к которой вы стремитесь? Эи не хотела отвечать на этот вопрос даже самой себе, но как долго ещё получится бежать от правды? Она прекрасно знала ответ, хотя всей душой не хотела верить в то, что её идеальный мир оказался совсем не таким, каким она представляла его. Пока что не таким. — Всё, что я делаю, я делаю для своего народа. Но выходит так, что даже я иногда сворачиваю с верного пути.. Но как давно? И шла ли она вообще по правильной дороге, или же ошибка кроется намного глубже — в еë видении мира, в её убеждениях и целях? Как бы то ни было, она хотела вечной безмятежности для людей Инадзумы. Вечного безоблачного счастья, но никак не неизменного раздора и войны. Эи хотела точно не вечного страха своего народа перед ней. — Люди не должны бояться меня. Я хочу быть защитой, а не угрозой. Но ты и сама видишь, что мои действия вызывают прямо противоположный желаемому эффект. Я не понимаю людей. Люди не понимают меня.. Глупо было бы дурачить себя, внушать себе, что всё так и должно быть, что люди и не должны её понимать. Может быть, не смогут до конца, но если народ боится своего божества и считает все его действия ошибкой — достойна ли вечной жизни такая страна? Возможны ли в ней вечное спокойствие и стабильность, к которым она стремилась всю свою жизнь? Эи не хотела проговаривать ответы на эти вопросы даже мысленно, но они горьким осадком засели в глубине её чувств. Не достойна. Невозможны. И дальше мириться с этим было никак нельзя. Глядя в глаза собственным сомнениям, она забывала о том, что разговаривает не с пустотой, не с собственной куклой, а с вполне реальным человеком. Быть может, тем лучше — пусть в мире будет хотя бы одно живое существо, до которого её мысли дойдут в своём первозданном виде. — Так могу ли я надеяться на твою помощь в поисках пути, который приведёт Инадзуму к моей.. нашей цели, но более мирным путём? Может быть, её ошибка заключалась в том, что всё это время она действовала одна, стремясь в одночасье постичь всё то, что до конца не понять и за тысячу лет? Может быть, свежий взгляд куда более близкого людям существа, к тому же столь верного ей, поможет распутать этот бесконечный клубок недопонимания, сомнений и ошибок? Кто знает. Но попробовать стоило. По крайней мере, Вельзевул хотела, чтобы рядом был тот, кто сможет снова еë остановить, если что-то пойдёт не так. – Вы изменились, Ваше Превосходительство. Я вижу в ваших глазах печаль и беспокойство. И слышу в вашей речи ту тяжесть, что свалилась на вас. Прошу, как только придет время, выйдите в город и посмотрите на свой народ тем же взглядом, каким смотрите сейчас на меня. И вы сможете увидеть верный путь. Это и было то, что не давало тэнгу покоя. Впервые в жизни она кристально чисто и ясно понимала чувства своего Архонта. Будто бы был снят некий железный занавес, закрывавший от нее все это. Действительно ли сёгун изменилась, или же сама Сара все это время была слепа? Девушка не находила ответа. Однако появившуюся на губах легкую улыбку она скрыть так и не смогла. – А я… Когда-то я дала слово следовать за вами и быть для вас надежной опорой. Если вы все еще принимаете его, то я и впредь буду вашим верным воином. Эти слова будто бы освободили тэнгу от тяжелого бремени, лежащего на ее сердце. Вместо душевных терзаний, на нее тут же навалились физические, напоминая о том, что даже закаленному телу и духу нужен отдых. Сара сползла на пол, пытаясь зацепиться пальцами за покрывало, будто оно являлось частью ее ускользающего сознания. В глазах резко потемнело. И только рука крепко сжимала то сокровище, которое ей позволили сохранить. Которое она сама решила сберечь для себя. – Я обязательно все исправлю… – тихо произнесла девушка перед тем, как полностью уйти в забытье. Печаль и беспокойство.. Совсем не так Эи представляла себе этот разговор, но что сделано, то сделано. Пожалуй, она и правда изменилась (хоть и немного не так, как подумала Сара), и Инадзуме предстояло меняться вместе с ней. Эи осторожно подняла Сару на руки — не хотелось оставлять свою соратницу лежать на полу — и невольно задержалась взглядом на её лице. Даже сейчас, когда боль и усталость овладели девушкой, на её неподвижном лице читались уверенность и спокойствие. То, чего сëгуну сейчас так сильно не хватало. Оставив бессознательную гостью на кровати, Вельзевул покинула комнату. Одному из солдат сëгуната было приказано позаботиться о ней после пробуждения: Эи сомневалась, что сможет найти нужные слова, если сама окажется рядом в этот момент. Снова оказавшись в одиночестве, впервые за долгое время она подошла к окну — но что можно было увидеть отсюда? Ощущение беспомощности и непонимания — наверное, нет ничего противнее. Ей как никогда хотелось сползти вниз по стене, закрыть глаза и проснуться пятьсот лет назад. В мире, где она ещё не ошиблась, не запуталась, не осталась одна. Где ей не приходится жить чужой жизнью, в которой она ровным счётом ничего не смыслит. Но это было совершенно невозможно. Прошлое нельзя изменить, а будущее.. Возможно, не так безысходно, как кажется. Всего одна стена стояла между Эи и человеком, который готов разделить с ней этот непростой путь, и только стены Тэнсюкаку ограждали её от народа, который слишком долго ждал, когда его услышат. Пожалуй, вокруг стало слишком много ненужных стен. Да, Инадзуме и правда предстояло меняться. На этот раз к лучшему.