SPUTNIK

Human beings in a mob,

What's a mob to a king? What's a king to a god?

What's a god to a non-believer who don't believe in anything?

Will he make it out alive? Alright, alright, no church in the wild.

Ваше будущее ещё не написано, как и ничьё другое! Ваше будущее в ваших руках... 

Доктор Эммет Браун.

985.М2.

       * * *       Израненная земля стонала.        Тяжёлые свинцовые облака тянулись низко к поверхности, словно предвестники грядущих событий. Казалось, сама Терра готовилась вновь оплакивать своих детей.        Вдали рыжими всполохами догорали пожарища. Тогда пришёл Он и сказал, что она пойдёт с ним.        +С чего вдруг такая радость, - мысленно отозвалась она, нахмурив темные брови. В глазах блестело недовольство, - почему у меня ощущения, что все это пороховая бочка.+        +Это необходимая жертва во имя всего Человечества,+ - заявил Он, отводя взор от битвы, что велась Его Громовыми Воинами.        Ашара сжала рукоять сабли, лезвие которого было объято психическим пламенем, что медленно угасало, оставляя раскаленный металл. Она поджала губы: ведя внутреннюю борьбу с собой: от желания подсобить Ему до дурных предчувствий.        +Нет, - заявила Ашара твердо, - от меня пользы будет больше тут, чем на другой планете,+ - она указала ладонью на Громовых Воинов.        +Ты пойдешь со мной,+ - в мысленном тоне Неота послышались нотки нетерпения.        Покачав головой, она все же согласилась, на затею супруга, Владыки всего Человечества. Хотя, ещё нет, пока ещё нет. Он не завоевал звёзды подняв на них огненный меч, что воткнётся в карту Галактики и спалит её дотла. Он взял титул, имя Император, а вместе с ним и груз ответственности за Человечество. Впрочем, Он нес его всегда...        Молех.        Планета рыцарей, планета с сильной варп-активностью, здесь все и началось.        "Громовая Птица" спустила их плавно на поверхность планеты, ничем не примечательной, земного типа, пригодной для жизни, но со своими сюрпризами. Челнок промчался по серому небу, оставляя за собой конденсационный след - белый шрам на фоне тусклого неба. Аша выглянула в иллюминатор, видя проносящиеся под ними горные хребты, чьи белые шапки покрывают серые массивы, точно вату ребенок рассыпал. Унылый вид открывался ее взору, насколько хватало глаз. Вечная тихо вздохнула и приглушила свое психическое присутствие. Платиноволосая знала, что Он сделал то же самое, делает с того самого момента, как они покинули ангары "Буцефала". Не хотелось бы, чтобы заранее варп-сущности заметили их. Хотя, может они и заметили и уже шепчут своим господам...        Отвернувшись от иллюминатора Ашара, откинулась в высокое кресло, на миг прикрыв темные глаза, а когда вновь открыла то, посмотрела на Императора. Тот почуяв ее внимание оглянулся на нее, два усталых древних взгляда встретились.        +Это только начало, Аша, нам многое предстоит сделать,+ - раздался Его голос в её разуме. Даже так глубокий баритон, с чуть вибрирующими нотками, от чего у любого другого человека побежали бы толпы мурашек по телу, захотелось бы раболепно преклонить колени да ударится челом об пол.        +Ты все ещё считаешь, что это необходимо?+ - спросила она мысленно, но ответа не последовало.        Кивнув ей, Император вновь отвернулся. Персиянка прикрыла глаза: должно быть, Он хотел коснуться её, но не при других. После минуты тишины Ашара решилась — протянула руку и коснулась Его латной перчатки. Мягко сжала, выказывая поддержку и тепло, что в ней бурлило. Император слегка напрягся, но вскоре расслабился, сжимая ладонь супруги в ответ. Несколько мгновений подержав ее в своей, касаясь большим пальцем закованных в перчатку пальчиков женщины, через миг отпустив. Тем временем челнок снижался: ещё несколько метров — и касание земли по заданным координатам.        Двигатели челнока глухо стихали, остывая с тихим стоном. Ашара стояла на пригорке, вглядываясь в лесные массивы под ними. Даже в её бессмертной душе этот вид отзывался тоской. Она вздохнула и отвернулась. Аурамитовые доспехи из белого золота с тонкими узорами, что обнимали ее тело, выделяясь на нужных местах, зашумели механизмами, когда она направилась к небольшой экспедиционной группе. Помимо Адептус Кустодес, что неизменно сопровождают Неота, с ними прибыла ещё одна Вечная Аливия Сурека. Темноволосая женщина разговаривала с Императором, получая Его распоряжения или подтверждая имеющиеся. Улыбка скривила губы Ашары: на фоне серости именно они казались чуждыми, слишком яркими для этого места.        Пока небольшая группа солдат расставляла временный лагерь, готовясь ждать их тут. Под руководством одного из Золотых стражей: военные действуют слаженно. Все проходит быстро и четко. Не только потому, что Он был здесь, и они хотят показать свою преданность. Ведь Император выбрал именно их, тех, кто будет сопровождать Его и Ашару в этом путешествии, хоть и небольшом. Что ж, это похвально: и в то же время понятно, почему именно они, без сомнения, будут молчать обо всём, что увидели и услышали. Бессмертная княгиня подняла темные глаза к горе, скользя взглядом по её голым массивам и белым вершинам.        Эманации Имматериума ощущались, как противный привкус на языке, к которому за столь долгое взаимодействие привыкаешь, но сейчас это гораздо отвратительнее и Аша не хотела думать каково ей будет там.        — Идём, — короткое слово оброненное Императором.        Ашара посмотрела на мужа. Он подошёл бесшумно, несмотря на свои немалые размеры. Его длинные черные волосы едва заметно колыхались на лёгком прохладном горном ветерке. Золотистые радужки глаз блестели силой, аж прожилки сверкают. Даже так Его психическая аура ощущается. Золотая силовая броня, украшенная символами власти, поблескивает в редких, падающих сквозь свинцовые облака лучах местного светила.        Да, пора начинать.        Персиянка кивнула, поправляя короткие пряди платиновых волос, что упали ей на лицо: когда-то они были длинными и черными. Проводив уходящую от него Ашару, Неот окинул беглым взором просторы Молеха. Сурека стояла чуть в стороне, пока рядом маячили войны, выполняя поручения.        — Госпожа, — сказала Аливия с теплотой улыбкой на губах.        — Аливия, — произнесла Ашара, мягким тоном, с мелодичностью и лёгкой короткой улыбкой на устах, она кивнула приветствуя Вечную, улавливая в её голосе уважение и ответила тем же, — как себя чувствуете, полет дался легко?        — О, не волнуйтесь, миледи, все в порядке, — ответила Аливия, понимая, что спутница Императора спрашивает из приличия, может быть чуть-чуть из любопытства, в любом случае Сурека не хотела гадать, — у нас все готово.        Ашара кивнула: лагерь разбивают не для нее с Императором, а для тех, кто останется на поверхности. Нельзя исключать, что они могут провести здесь некоторые время.        Один из гвардейцев почтительно подошёл к Ашаре, отвлекая Императрицу-консорт и Аливию от лёгкой беседы. Женщины обернулись. Отдав честь, он протянул Госпоже шлем на едва дрожащих руках — слишком велик, он смотрелся бы на нём как ведро. Платиноволосая окинула взглядом львиный шлем, поблагодарила и отказалась: сражаться она не шла. Гвардеец снова отсалютовал, зажав шлем подмышкой, словно бочонок вина. Стоило Владыке Человечества приблизиться, он выпрямился так, будто проглотил шпагу. Аливия склонилась в поклоне; Император лёгким кивком отпустил воина. Тот вытянулся ещё сильнее и шагнул прочь с левой ноги. Ашара забавляясь улыбнулась, провожая мужичка взглядом.        Они подошли к подножию горы, где среди искривлённых деревьев был скрыт вход в пещеру, на удивление большой: достаточно, чтобы они смогли пройти. Корни деревьев, переплетённые точно змеи, тянулись ко входу, словно пытаясь скрыть его от посторонних глаз.        Спускались в пещеру по старым, выдолблены в земле ступеням, достаточно широким. Во многих местах ступени были разрушены временем, стёрты и подкошены, из-за чего приходится ступать аккуратнее, дабы не съехать на спине вниз.        Император шел впереди, как маяк, освещая их путь. Он излучал спокойствие и сосредоточенность, чем заражал и тех, кто следовал за ним.        В глубине воздух спертый, из-за чего трудно дышать. Более того, здесь сильнее всего слышен шёпот Эфира. Отвратительная какофония звуков. И вместе с тем пещера казалась тихой, точно вакуум их окружает. Даже капель воды не слышно, что заставляет инстинкты выть. Аша коротко и едва слышно вдохнула и выдохнула, унимая чувства. Ступив на твердую поверхность, группа продолжила идти, заходя все глубже во тьму.        Двое Кустодес включили фонари, освещая их путь, держа наготове копьё хранителя, и вышли вперёд, намереваясь защищать Императора от любых опасностей. Они - Его уста, глаза и щиты. Одни из Золотых стражей - Константин Вальдор, верный защитник Императора. Первый среди Десяти тысяч. Ощутив волнение давней знакомой, Ашара передала Сурека волну спокойствия, за что та была благодарна. Она ощутила жжение в ложбинке между грудей, там, где под панцирем доспеха и плотным скафандром, что обтягивал ее тело, как вторая кожа, скрывался небольшой пузырек на цепочке, который нагрелся. Императрица-консорт подняла руку и приложила к области груди, мягко, едва заметно поглаживая белый металл.        "Мне тоже это не нравится," - подумала она, опуская руку, жжение смягчилось, но не исчезло до конца.        Император, ступая уверенно, подстроился под шаг Ашары, едва уловимо касаясь ее ладони своей. Женщина чуть шевельнула пальцами, отвечая на теплый жест. Касание не длилось долго, и вскоре тепло, что излучал Неот, исчезло, оставив лёгкую досаду. Ашара быстро ее подавила, сосредоточившись на пути. В то же время она была благодарна за это соприкосновение.        Чем ближе они приближались, тем тише становилось Море Душ, пока совсем не стихло, словно ничего и не было. Благо, добрались без приключений. Император поднял взгляд на огромные каменные полукруглые неровные врата, те практически упирались вершиной в потолок.        Врата огромные, из черного камня, переливающегося от матового до глянцевого, близко похожего на обсидиан, грубо вытесанные, словно гигантским каменным ножом долбили камень, оставляя неровности, в которых уже виднелись углубления с рунами, что довольно аккуратно вырезали. Руны не были похожи ни на скандинавские, ни на письменность Шумер или кого либо ещё. Возможно эта письменность тех, кто создал эти Врата, а возможно тех, кто населял эту планету раньше. В любом случае это останется загадкой, которую навряд ли кто-то разгадает.        Тут же, в паре шагов от врат, находился прямоугольный алтарный камень. Из того же черного камня по бокам, как и на Вратах, вырезаны руны, эти были меньше. Здесь явно давным-давно приносили жертвы, дабы иметь возможность войти в Царство Хаоса. Камень столетиями, а может и тысячелетиями не использовали, и от него исходили едва уловимые тонкие волны силы. Но не для Него и ее, эти двое чуяли.        Это место Он нашёл очень давно, ещё в Эпоху Темных Технологий. В то время Неот впервые посетил Молех с Сурекой, найдя Врата, но по понятным только Ему причинам, не стал их открывать, хоть и знал, что находится по ту сторону.        Кустодианцы стояли рядом, невозмутимые и сосредоточенные. Некоторые из них поставили за герметизированы ящики на пол. Один из Его Хранителей присел, оперевшись на одно колено, его доспехи тихо гудели, пока он ловко раскрывал ящик. Аливия Сурека подошла чуть ближе к одному из Кустодес. Мужчина слегка склонил голову, и алые линзы шлема полыхнули светом, но Сурека легонько улыбнулась. Кустодианец не стал ее отгонять, а сделал лёгкий шаг ближе, намереваясь защищать, эта женщина нужна.        Константин снял шлем. Тот с тихим шипением поддался, снимаясь с креплений. Являя миру при свете фонарей суровое лицо воина. Вальдор, опусти шлем удерживая крепкой рукой, он склонил голову, отдавая уважение Повелителю и его супруге. Голова Первого капитана Кустодес была орбита на половину: оставшиеся тёмно-каштановые волосы собраны в тугую косичку.        — Мой Господин, — раздался звучный, глубокий баритон Генерал-капитана Кустодес, он шел из самой груди Вальдора.        Император оглянулся на Первого среди Десяти тысяч и едва заметно кивнул ему, Он развернулся встав полубоком, согнув правую руку в локте, латная перчатка зашумела механизмами, послышалось открытие мелких креплений, золотое изделие чуть повисло на руке. Лёгким движением Император снял перчатку с правой руки, как и черную облегающую оснащённую мелкими датчиками перчатку, Он сжал пальцы в кулак разминая их, а затем передал золотую перчатку подошедшему кустодианцу, тот с осторожностью принял ее, бережно удерживая на весу. Константин Вальдор кивнул вставшему рядом боевому брату, что держал в руке алый свёрток в кой был обернут древний кинжал.        Женщина сняла белую латную перчатку с запястья той же руки, что и Он, а затем и кожаную часть. Не глядя, передала ее подошедшему Золотому стражу. Император, развернул алую ткань, взяв кинжал. Не медля и секунды, Он протянул раскрытую ладонь над алтарным камнем. Лезвие коснулось охровой кожи, оставляя за собой алый след. Кровь стала наполнять ладонь. Переняв кинжал, Бессмертная княгиня, не поморщившись, провела по своей ладони. Пальцы едва дрогнули. Вальдор забрал из рук Вечной древний артефакт и укутал обратно в алую ткань.        Такова плата за вход. Стоило им соединить ладони, как сквозь пальцы закапала смешанная кровь. Пара капель упало на черный камень.        Пролилась кровь Богов.        Моментально атмосфера изменилась, воздух стал ещё гуще, а руны, что на алтаре, что на Вратах вспыхнули, принимая плату. Реальность в арочном проёме подернулась, мелкие полосы энергии потянулись к центру. Они точно поглощали свет, от чего казалось, будто края сверкают, пока все пространство не затопила чернота. Врата открыты.        Вернув перчатку на место, Императрица-консорт прижала тыльную сторону ладони к губам, так, что частично закрывала и нос. На лике смуглокожей отразилось отвращение. Вечная прищурила подведённые золотой сурьмой глаза. Теперь Море Душ пело отвратительную песнь: в коем слышался искажённый вой демонов.        "Мерзость, - подумала Аша, краем глаза взглянув на Императора. Тот не изменился в лице, если и чуял отвратительные эманации Эмпиреи, то виду не показывал. Раздался защелкивающий механизм. Латная перчатка встала на место. Он сжал пальцы в кулак, да так, что бедный металл протестующие застонал, - охо, хо, чтобы не произошло дальше..."        +Я буду рядом,+ - мысленно позвала она Его.        +Держись рядом со мной,+ - отозвался Он.        Не оглядываясь на сопровождение, Император и Ашара шагнули ближе к вратам: руны то вспыхивали, то угасали мерзостными оттенками, коих ни кто не решился бы назвать. Во Врата вошли двое. Оставив позади себя Кустодес, Суреку и было шагнувшего вслед Вальдора. Но проход с хлопнулся, более никого не пропуская. Так решили те, кто был по ту сторону Материума.        * *        Откровение...        Шептал Имматериум, покуда они продвигались все глубже в Царство Хаоса.                    Банши из Византии...        От Императора и его спутницы исходил невероятный свет, настолько мощный, что прожигал, уничтожая варповых отродий на бесчисленные световые года вокруг и даже дальше, намного дальше... Сущности вопили рассыпаясь пеплом, без единой возможности на возрождение. Бежали прочь, стремясь укрыться.                     Адам и Ева нового поколения...        Где-то насмешливо произнесли, но голос отразился отовсюду, искажаясь в мерзостный звук.                                      Анафема...                                      и его самочка...        Имматериум клубился различными красками, от кислотно зелёных до ярко-фиолетовых и иных не менее отвратных цветов. Под их ногами булькало и чавкало, хрустело и пищало. Мерзость. Ашара подавила зарождающийся львиный рык в глубине груди: прижатый бутылечек к коже ложбинке жёг нещадно, словно паниковал. Она ощущала, как руны крутятся вокруг стекляшки, сдерживая кровь, защищая ее от искажений Варпа. Император Человечества чуть повернул голову в сторону дорогой ему женщины. Золотой свет затопил Его глаза полностью, и тот, кто это видел, рисковал лишиться души. Ашара предполагала, как выглядит ее глаза со стороны, но это сейчас ее не волновало. Они приближались к тронному залу, если это место, конечно, можно назвать таковым.        Где-то в дали, а может и рядом раздавались хриплые смешки.        Боги забавлялись.        Да, оно огромно. Вблизи чем-то напоминает руины Стоунхенджа, хотя в действительности от великого монумента древних Бритов не осталось и следа, как и все чудеса Света стёртые из истории Человечества. Место словно застыло во времени: потёртый камень, покрытый плесенью, грибками и слизью, где-то лужицей собиралась кровь, ошмётки плоти и костей, в ином месте лежали перья и куски хрусталя, в других же странная сиреневая жижа, да лёгкий на первый взгляд туман покрывающий все вокруг, от которых приторно сладко пахло, да так, что живот волей не волей начинало сводить в рвотных позывах. Но это малое, по сравнению с тем что практически весь центр не малого по размерам зала занимая, красовалась восьмиконечная Звезда Хаоса, вырезанная из не понятного черного металла, она переливалась маслянистыми разводами и явно была вдолблена в пол, ибо трещины от нее исходили знатные. На разрушенных стенах развивались стяги Богов, подхваченные ветрами Имматериума.        Они остановились почти у самой Звёзды, ещё чуть-чуть и коснулись бы одного из лучей.        — Ах, милый Анафема, — по пространству Имматериума раздался булькающий голос Нургла.        В одной из четырех альковах восседал Бог Разложения, болезней и прочих мерзостей: большой, жирный, точно бычья жаба. Из многих ран, шипя и дымясь, вытекал гной с множеством различных, не менее противных жидкостей. Само божество разложений улыбалось, показывая гнилые и кривые зубы. Словно добродушный дедушка, дающий внукам конфетки.        — Ты пришёл наконец... — раздался размеренный, правильно поставленный голос, Бога Перемен.        Гулобоватая портьера шевельнулась, словно в театре, раскрывала того, кто за нею скрыт, какой актер или кукловод. Он - Знание. Повелитель Перемен. Сам Повелитель Перемен сидел в позе лотоса, а вернее парил над троном.        Ашара едва взглянула на существо Знаний, она старалась не обращать ни на кого из Четверки внимания.        — Ты привел бабу Откровение, — раздался рык, подобный грому, что сотряс собою залу, — будет кому вопить, когда я вырежу твое сердце...        Между Разложением и Знанием сидел Мясник, самый Старший из них. Его алькова была нарушена, словно там произошла битва. Божество Крови, Битв и Войны. Кхорн. Гигант, что весьма широко расселся на троне из костей и черепов, из глазниц которых все ещё лилась густая, пахнущая железом кровь. От этого тянуло тяжестью, жаждой крови и сражений. Без сомнений, он скалил зубы в предвкушении славного боя, который ему сможет дать Анафема.        Император Человечества одарил бесстрастным взором существо крови. Слова, обронённые Кхорном, не задели струны Его души.        — Успокойся, Кровавый мясник, Он сегодня пришел не за этим... — мурлыкнуло эльдарское отродье.        По левую руку от Повелителя Перемен, элегантно восседало на троне четвертое существо, относительно молодое, но по меркам Имматериума так не скажешь. Принц Наслаждений, Та, Что Жаждет, эльдарское порождение гедонизма - Слаанеш. Та, что при рождении криком вызвала сильные Варп-шторма. Глаза блестели лукавством.        — Как ты меня назвал, членоносец?! — зарычал Кхорн, из прорезей шлема повалил густой дым пропитанный кровью и черепа под его смертоносной хваткой треснули, раскрошившись, Бог яростно и горько взревел, разочарованный тем, что уничтожил такой прекрасный череп, ну ничего скоро у него будет золотой...        В пространстве Имматериума раздался едва различимый глубокий хрипловатый смешок, что шепотом разнесся по Царству Хаоса: пятый голос. Ежели Четвёрка Богов и слышала, то попусту не придали этому значения. Сейчас их занимали дорогие гости. Это слышал и Император с Ашарой, но, как и Боги, Он был сосредоточен на них. Персиянка же ощутила, как на долю секунды пузырек до раскаленной магмы нагрелся и тут же остыл не до конца.        — Успокойтесь, милочки, — тягуче, казалось бы добродушно произнес Нургл.        — Знаем мы зачем ты здесь, рождённый от шаманов, — размеренно произнес Тзинч.        Бессмертная княгиня едва заметно качнулась в сторону, перенося вес тела с одной ноги на другую. Она уловила краем глаза движения Императора, то, как он сделал шаг вперёд, а его аура наполнилась невероятной мощью.        Ашара Свидетель Его. Для этого Он и взял ее с собой. Для этого.        — Я пришёл чтобы...        * *        Она упала на колени, уперевшись руками об землю, рядом раздался схожий лязг силовой брони.        "Земля, родненькая земля, - подумала Ашара, ощущая облегчение, бутылек медленно остывал переставая обжигать кожу, она тихо вздохнула, проведя ладонями по пыли, - целовать тебя я не буду."        Стоило повернуть голову вправо, увидев, как Неот уверенно стоит на ногах, излучая ауру власти, что волнами накатывала на присутствующих. А в паре шагов от него - Первый капитан Кустодес. Протянув руку, Ашара крепко ухватилась за предложенную ладонь помощи кустодианца, что помог подняться на ноги, грохоча через шлем: "Леди, осторожнее. ".        Кивнув, Ашара поблагодарила Золотого стража. Лёгким шевелением пальцев она стряхнула пыль со своего доспеха, очищая его, используя совсем капельку псайкерской силы. За спиной Врата с тихим гулом с хлопнулись, руны потихоньку угасали, а обсидиан прекратил блестеть глянцем, вновь став матовым. Звуки Имматериума затихали.        — Сколько, — коротко произнес Император, голос Его разнесся мощным баритоном по пещере, утопая в глухоте пространства, не отражаясь от стен.        — Три месяца, Господин, — немедленно ответил Вальдор, сжимая «копье хранителя».        Впрочем, удивляться было нечему, Имматериум непредсказуем.        Сомкнув пальцы на рукояти молота, что передал Ему со всем почтением один из кустодианцев, чьй набалдашник наполнился психической силой Императора, засверкав, точно сверхновая. Секунда - и молот обрушился на алтарный камень. Обсидиан треснул, разлетаясь мелкими частями. Только от одного удара пещеру тряхнуло. Где-то с потолка упали сталактиты, глухо разбиваясь об землю.        Дело сделано. По крайней мере, это предотвратит возможную попытку кого-то вновь заглянуть на огонёк к сущностям Хаоса.        Вскоре они выбрались на поверхность. От слепящего света пришлось прищуриться, но недолго. Вскоре глаза привыкли. Вернувшись к "Громовой Птице", чьи двигатели стали прогревается, издавая гудящие звуки. Прощание не длилось долго. Ашара и Аливия Сурека обменялись прощальными репликами и на этом разошлись. Когда же все погрузились внутрь, аппарель поднялась. Через мгновение, поднимая пыль ввысь, умчался золотой челнок.        Черноту космоса разрезала вспышка открывающегося прохода в Варп "Буцефал" совершил прыжок, стоило драгоценному грузу оказаться на борту.        На Терру без слез не взглянешь. Когда-то давно это был цветущий рай, колыбель Человечества. Но сейчас это ржавый мир, парящий в холодном пространстве космоса. Когда-то давно люди шутили, что всю Землю покроют пески. Что ж, они были недалеки от истины. Возможно, однажды она вновь зацветёт, покрывшись зеленью.        На широкой площади строящегося дворца их уже ожидали Кустодес, что как единый, склонившие головы в приветствии Повелителя Человечества. Среди них был и Малкадор Сигиллит, верный советник и друг Императора. Малкадор сжимал суховатыми пальцами посох, на навершие которого красовался орёл, расправивший крылья. Над которым развивалось психическое пламя. Сам он был облачён в длинную мантию, голову его покрывал капюшон. Сигиллит старался идти вровень с Императором, поспевая за Ним.        — Все стабильно, мой Господин, — произнес Малкадор, обменявшись приветствиями с Ашарой, — объединение идёт в нужном ритме.        Владыка же одобрительно кивнул.        Ашара, идя по левую руку от супруга, заметила Максимуса Ромула, Первого капитана Серебряных Кустодес, что с уважением отдал честь Константину Вальдору. Тот ответил взаимностью, не проронив и слова. Ромул, как и все кустодианцы, предан Императору, но по Его же воле был перенаправлен для охраны Ашары. В первый же день знакомства, несколько веков назад во время боя, она насмешливо называла их "Нгбан Шир Сен", что с давно утраченного персидского переводилось, как "Хранители Львицы". Она не питала к ним тепла, но за множество прошедших битв бок о бок проявила уважение, как и они к ней. Насколько Ашара знала, Максимус был единственным сыном в семье среди множества сестер и племянниц, выходцем из аристократического рода. Было чудом, что он пережил становление Кустодес.        Рядом с Ромулом шагал Петр Апостол такой же отпрыск аристократии, чье лицо скрывал шлем. В отличие от Ромула, что явил миру седые волосы и покрытое морщинами лицо, он выглядел, как мужчина за сорок. Апостол же был молод и вызывал улыбку у Аши: только из-за своего второго имени Апостол, которое прицепилось к нему ещё задолго до назначения. То была битва с одним из тиранов Старой Терры. Кустодес и Громовые Воины осаждали крепость, а когда прорвались внутрь, то встретили тирана, что называл себя Апостолом. Тощий, уродливый варварский старик, что от пят до головы переполнен психической силой. Уродец отметил людей, что были под его властью меткой жертвы. Несчастные люди в ужасе прижимались друг к другу. Мерзавец призвал Имматериум себе на помощь, благо не успел совершить ритуал, принеся отмеченных в жертву. Работая стремительно, точно золотые молнии, довольно быстро расправились с Тираном. Первым до Апостола добрался Петр. Тот же хохотал, точно безумец. Иссохший старик что-то бормотал, воздевая руки с длиннющими ногтями к потолку, да вскоре лишился головы. Когда голова тирана покатилась по полу, люди не сразу поняли, что свободны. Сначала они молчали, а потом кто-то тихо всхлипнул: от облегчения, а не страха. Так и получилось, что другие боевые братья стали называть Петра Апостолом. Император же отметил храбрость кустодианца.        Пройдя немало битв, Император дозволил роте, сменить цвет доспеха с золота на серебро, путем сложных алхимических процессов на молекулярном уровне. Впрочем, Ашара знала, для чего к ней, по правде, приставили Кустодес: для надзора.        Через несколько дней вечером в одной из прекрасных залов дворца собрались четверо. Император Человечества, не став ходить вокруг да около, поведал о том, что произошло на Молехе. Диалог то был мысленный. Ашара же лишь подтверждала сказанное. Вальдор не ответил, считая, что Повелитель поступил так, как считал нужным. Если это поможет роду людскому, то все было не зря. Малкадор же, почесав подбородок, произнес: "Что сделано, то сделано. Нам останется идти вперёд.".        * * *        По темному небу рассыпались многочисленные искры звёзд, что мерцали молочно-белым завораживая своей красотой. Ашара ни раз и не два думала о будущем человечества. Как и Он, она хочет им блага и процветания, но чтобы добиться этого, людям предстоит выгрызть свое место во Вселенной. А свои личные желания она давно спрятала в сундук и затолкала его в самый темный угол разума. Однажды она его достанет.        Персиянка поправила съехавшую с плеча лямку сорочки, задержав на несколько секунд пальцы на горячей коже. Отвернувшись от высоких окон, женщина остро взглянула на двери покоев. Черты ее лица смягчились, стоило ей ощутить знакомую энергию. Двери распахнулись, и в комнаты вошёл Император, во всем величии излучая ауру власти и силы, что распространялась на людей благовейным трепетом. За Его широкой спиной скрывается коридор, окутанный полумраком. Он повернул голову, встречая взор жены. Мужчина едва кивнул ей, приветствуя, и двери с глухим щелчком закрылись, отделяя их от остального мира.        Золотые пластины, мерцая в свете приглушенных ламп, возвращались на стойку. Она помогала освободиться от них: поддоспешник сменился на тогу, что обняла крепкое тело мужчины. Ашара прижала ладонь к Его сердцу, слушая ровное биение жизни. Это стало своего рода традицией, которая происходит только когда они вдвоем наедине. Женщина прижалась щекой к крепкой груди, прикрывая глаза.        Его пальцы мягко коснулись ее подбородка, заставляя поднять взгляд.        +Все в порядке,+ - заверила супруга Ашара, улыбнувшись.        Император кивнул, принимая ответ. Он не станет допытываться до нее. Захочет - сама расскажет. Вальяжно рассевшись на диване, поведя рукой в сторону прямоугольного столика из мрамора с расставленными на них фишками: реплики игры Сенет. Конечно, они могли сыграть в регицида, но почему бы не подвигать фишки столь же возрастной игры, что и они.        Он человек, мужчина, да сверхсильных, могущественней всех, настолько, что может двигать сами звёзды. Но для нее Он мужчина, кто бы что не говорил о Нём. Озорно сверкая глазами, Ашара приняла приглашение и села рядом. Пару партий спустя. Она откинулась на спинку дивана.        — Я кое-что вспомнила, — произнесла Императрица-консорт, — пока не забыла надо бы отдать тебе, — она посмотрела на Него, — на самом деле давно нужно было...        В золотых глазах блеснуло заинтересованность и капелька предвкушения. Наклонив голову в её сторону, пристально посмотрев на дорогую ему женщину.        — Сейчас, я принесу, — Ашара поднялась на ноги, ощутив касание широкой ладони к пояснице, остановилась, оглянувшись на Него.        — Не обязательно, пошли слуг, — коротко произнес Неот, опуская ладонь.        — Нет, они не найдут, — на ее лице появилась веселая улыбка, что коснулась и глаз, словно Ашара снова была юной девочкой, решившей пошалить, — я скоро вернусь, — тяжёлые двери закрылись за ней.        Недолго Император оставался в одиночестве, довольно скоро вернулась Ашара. Поиски того что она хотела ему вернуть продлились всего-то полчаса. Она держала руки за спиной, подходя к нему, медленно словно насытившаяся львица, усердно стараясь сдержать улыбку.        Усевшись рядом протянула в Его сторону сжатую в кулак правую ладонь, пока ещё не раскрывая. Он слабо нахмурился, ощущая знакомую энергию, очень старую.        — Думаю оно принадлежит тебе, — она раскрыла ладонь.        А там лежало маленькое кольцо, словно детское, золотое с крупным сапфиром, отчётливо мужское. Во взоре Императора промелькнуло узнавание.        — Я рад, что его нашла ты, — ответил мужчина. В голосе Его послышалась искра тепла. Взяв кольцо, поигрывая им, золотое изделие заскользило между пальцами, пока не увеличилось до нужного размера. Какое-то мгновение Он смотрел на украшение, пальцем касаясь надписей на боках. — Я считал, что его давно поглотили пески времени. Ведь когда-то давно оно стало легендой в человеческой истории, как и это имя, что Я носил: Соломон.        Ашара довольно хмыкнула, уловив в голосе супруга теплую ностальгию, что быстро исчезла.        — Как ты его нашла?        — Это долгая история, Македонский, — отмахнулась персиянка, — может как-нибудь расскажу.        Сапфира коснулись мужские губы, столь невесомо и легко. От этого касания невидимые печати сорвались с кольца. От него во все стороны хлынула сила, что проникла до костей, будоража душу. Казалось, что сам сапфир засверкал ярче. Сколько раз Ашара изучала кольцо, ощущая силу, что в нем таилась, видя печати, что как клубок ниток вились вокруг изделия. Честно говоря, она и не пыталась его распутать, считая, что если не там потянет, то все будет уничтожено.        Варп дрогнул в возмущение.        Вечные усмехнулись, ощутив это. Император какое-то время подержал в ладони кольцо, которое когда-то давно создал, а затем протянул его супруге, наблюдая за ее реакцией.        — Оно твое, — произнесла она.        — Тебе оно пригодится, — ответил Он.        Несколько секунд Ашара смотрела на кольцо. Все эти тысячелетия оно было у нее, так почему бы не побыть ещё немного? По привычке, от которой не удалось избавиться за свою долгую жизнь, Аша коснулась бутылечка под сорочкой, погладила его, унимая волнение. И все же взяла кольцо. То уменьшилось до размера женского пальчика. Персиянка теперь отчётливей ощущала психическую силу, пульсирующую в кольце. Та словно успокоилась после пробуждения и более так сильно не распространялась. Пока не надевая его. Сапфировый камень блестел в свете луны. Она опустила ладонь, сжимая кольцо.        Женские пальчики обхватили мужскую ладонь, поглаживая Его, выказывая через этот жест привязанность и застаревшую любовь. Ашара опустила голову на Его плечо, и они вновь принялись играть в Сенет.        * * *        Массивные двери большого зала закрылись за ними. Первый советник и Императрица-консорт прошли к Императору, что ожидал их, лениво рассевшись на широком диване. На иссохшем прожитыми годами лице Малкадора промелькнула тень беспокойство. Он крепче сжал древко посоха, на которое опирался. Ашара помогла Сигиллиту усесться в кресло, в затем и сама опустилась в свободное.        — Неужто колонии на Луне решили сдаться и присоединится к молодому Империуму, — произнес задумчиво Малкадор, почесывая подбородок. Он и сам в это не верил. Уж больно упрямы селенийцы. Да и до них тоже дело дойдет рано или поздно.        — Или солнце спустя миллионы лет жизни решило стать Красным Гигантом, — мрачно пошутила Ашара, откидываясь на спинку кресла.        Император бросил на неё короткий взгляд, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, но голос был твёрд, как сталь:        — Я возвращаюсь к проекту «Примарх».        Сигиллит и персиянка переглянулись.        — Вы уже пытались, мой Господин, — заметил старец, откидывая с головы капюшон, седые волосы рассыпались по плечам, точно пепел.        — Протопримарх, — произнесла Ашара, вспоминая Ангела Императора, — я до сих пор помню, какие разрушения он оставлял за собой на Карис Цефалоне, один город за другим, считая, что тамошние обитатели недостойны Твоего света и любви, — дополнила Консорт.        Но в одном Нулевой Примарх помог хорошо - в уничтожении терранского демон-принца Фараа'геотлы которого погнали до другой планеты. Только вот после Неоту пришлось заточить вышедшего из-под контроля Ангела в саркофаг, да отправить обратно на Терру, где решилась бы судьба прототипа. Печалит одно: корабль с оным был утерян по пути, и теперь кто знает, где оказался выброшенный ветрами Имматериума корабль.        Судя по промелькнувшей тени на лике Императора, он тоже припомнил давнейшие события.        — То была неудача, — с едва различимым сожалением произнес Он.        — Я считала, что Ты используешь свой геном, вычленишь из него все лучшее и используешь для создания Примархов, — честно сказала Ашара, зная, каким талантливым генетиком является Неот.        — Как видишь, только мужской стороны не достаточно, — развел руками в стороны Он, — по этому мне нужен твой геном: слияния наших древних кровей может дать хороший результат.        Ашара нахмурилась, глубоко задумавшись, но в скорее ее губы изогнулись в довольной улыбке, вокруг темных глаз появились морщинки. Она поможет Ему. Даже если Неот не использует ее генетические наследие. Впрочем, Он мог выбрать любых женщин - доноров, и она не обиделась бы. Ведь все это идёт во благо будущего рода людского. Она слегка заерзала в кресле, поддаваясь вперёд, сжимая подлокотник.        — Сколько ты хочешь создать? — спросила Бессмертная княгиня посмотрев на Него.        — Двадцать.        — Женщины, — подал голос молчавший до этого Малкадор, чем привлек внимание Императора и Императрицы-консорт, — женщины хозяйственны. Одними лишь речами они бескровно смогут принести миры к согласию. К тому же между ними будет меньше всего ссор. В то время как мальчишки будут соревноваться за Твое одобрение.        — Ну не скажи, Малкадор, — ответила Ашара, весело улыбнувшись, — женщины порой бывают опаснее мужчин, хотя все зависит от воспитания, — на миг вспомнив своих собственных детей, коих пережила, как и их потомков, — мальчишки, если их правильно воспитывать и направлять: речами смогут добиться не меньшего, чем огнем и кровью, — они понимали, что без огня и крови не обойтись. Ашара удержала себя от циничного смешка, в темных очах плясало веселье, стоило взглянуть на супруга.        — И все же женщины прилежнее, — настаивал Сигиллит, посмотрев на Владыку.        — Пятьдесят на пятьдесят, женщины смогут уравновесить мужчин, — произнесла Императрица, закатав рукав наряда, она посмотрела на смуглую кожу, — сколько Тебе нужно генного материала, — в глазах заблестели искры предвкушения, — у меня есть пара идеек.        Он смерил супругу строгим взором, поубавив ее пыл, но не до конца.        — Я ценю твое рвение, Луна жизни моей, но с этим Я справлюсь сам, ты ежели хочешь можешь наблюдать, — произнес Он.        Ашара склонила голову на бок, раздался лёгкий звон монет тики, короткие пряди задели плечо, с уст ее не сходила улыбка, персиянка внимательно смотрела на Него, и все же произнесенные слова супругом были тёплыми для нее.        — Нет.        — Какая жалость, — ответила персиянка.        Какое-то время они молчали, пока Император не произнёс:        — Я вас обоих услышал.        Но поступит Он так, как решил сам, не нужно было бить семи пядей во лбу, чтобы понять: примархами будут мужчины.        После этого разговора прошло немало времени.        Ведущий проект «Примарх» проходил под руководством самого Императора. Владыка всего Человечества доверил выдающимся учёным Терры работать вместе с Ним, под строжайшем грифом секретно. Но среди учёных генетиков выделялся один мужчина: он то и был ведущим генетиком - Кадуцей Ли. Он родился в Эпоху Раздора и посвятил всю свою жизнь сначала изучению медицины, а после и углубленной генетике. Став выдающимся учёным генной инженерии. Столетиями он много кому служил. Многим Тиранам Терры: любому из них он говорил: "Я пришёл работать. Когда мое дело будет выполнено, я уйду.". Ли создавал чудовищ. Каждым из них он гордился, ласково называя «Франкенштейнами» и каждый раз создавал все более совершенных. Пока однажды среди бурной песчаной бури где дальше собственного носа не видно, Кадуцея нашли Золотые рослые воины. Они привели его к Нему. К тому, кто в тот момент назвал себя Откровением, выдающийся полководец, да и по правде говоря завоевал половину старой Земли. Кадуцей Ли ощущал неестественную силу, исходящую от мужчины, что гнула его волю, заставляя встать на колени, а душу трепетать в благоговение. Но Ли был упрям и не подавался выдерживая ауру величия и власти, заявив, что тот, кто стоит перед ним, такой же тиран, как и все остальные. Откровение усмехнулся, принимая дерзкие слова ученого. После между ними состоялся долгий разговор. Назвавший себя Откровением заявил: "Однажды твой гений послужит всему Человечеству, не дай ему пропасть зря.", протягивая раскрытую крупную ладонь Ли. Кадуцей же, пожав руку Золотого Гиганта, сказал: "Когда моя работа будет окончена, упокой меня.". Золотые глаза Откровения вспыхнули невыносимым светом: "Да будет так!".        В то время Императрица-консорт вела Громовых Воинов к завоеванию на другом конце света. А когда, спустя долгое время, вернувшись, узнала о случившемся из уст супруга.        Проект шёл полным ходом. Глубоко под землёй, под Гималайскими горами, в стерильной лаборатории, где гудели механизмы, да находились доверенные и преданные учёные, выбранные Императором. Было двадцать гестационных капсул с развивающимися эмбрионами примархов. Не все сразу удавалось: порой эмбрионы погибали на стадии развития. Иной раз, достигая шести месяцев, младенцы внезапно захлебывались амниотической жидкостью, чем вызывали сигналы тревоги, а у некоторых учёных - слезы печали, ведь они видели, как их крошечные сердца бились на мониторах когитаторов. Кадуцей качал головой вздыхая: неудачи случаются, даже у лучших. Это заставляло сердце Ашары сжиматься и ныть. Волей неволей, а ее рука оказывалась на животе, там, где когда-то очень давно в её чреве росла жизнь. Возможно, это повлияло на нее. Она стала приносить в лабораторию гитару и наигрывать старые песни, чем радовала окружающих. Время от времени лабораторию посещал и Малкадор Сигиллит, что задумчиво наблюдал за работой, почесывая подбородок, порой общаясь с Императором словомыслью, обсуждая дальнейшие планы, перебрасываясь парой фраз с Императрицей-консорт узнавая, как у нее идут дела на полях сражений, иногда шутили.        Шли года. Тянулись десятилетия.        Объединение разрозненной Терры шло полным ходом, все больше и больше территории завоевывается.        А глубоко под землёй продолжали расти плоды. В один момент Император лёгким движением руки выгнал всех учёных из помещения, оставшись только с супругой. Снаружи, за закрытыми дверями их охраняли кустодианцы, как золотые, так и серебряные.        Двадцать дней, двадцать ночей.        В помещении происходили чудеса. Совместная энергия Императора и Императрицы-консорт бурлила и пела.        По истечению этого срока в лаборатории вернулись учёные. Примархи же развивались как нужно. Не было более трагичных исходов. Император Человечества многое вложил в сыновей. Через время, когда все убедились, что на этот раз эмбрионы стабильны, на стадии десяти недель развития у всех двадцати собрали образцы ДНК их было более чем достаточно и даже больше, для начинания параллельного проекта, над которым работали не менее доверенные учёные, выбранные Повелителем Человечества, их ведущим был Иезекииль Седейн. Эти же воины заменят Громовых. Для покорения звёзд нужно новое поколение.        +Привет, маленький,+ - подала мысленный голос Ашара, сидя на корточках перед четырнадцатой капсулой.        Она коснулась стекла ладонью, и дитя пошевелило ножкой. В сердце Бессмертной княгини разлилось тепло. Нежная улыбка сама собой появилась на лице. Ашара поднялась на ноги, расправив складки сари. Мелкие монеты зашумели вокруг ее головы. Тяжёлый взор скользнул по капсулам, на миг ее зрачки полыхнули белым. Женщина на долю секунды прикрыла глаза, словно вновь ощутила растущую под сердцем жизнь. Она уже чувствовала силу примархов, потенциал, дремлющий в их генетическом коде и ожидая момента пробуждения. Сыновья Императора, Его генералы, Его надежда на единство человечества - они станут ключом к успеху грядущего Великого Крестового Похода.        — Более совершенных Франкенштейнов я не видел, — произнес Ли хриплым голосом. Его длинные седеющие каштановые волосы убраны в аккуратный низкий хвост, лицо испещрено глубокими морщинами, выдающими возраст. Все же телом Кадуцей был крепок. Генетик скосил взгляд на возвышающегося над всеми мужчину.        Повелитель Человечества отвёл взор от голографических таблиц, что отображали состояние примархов. Ли практически неотступно следует за Императором, стоит последнему заявится в лабораторию. Кадуцей вносил правки под указаниями Его, внимая словам и мудрости. Ли восхищался безграничным разумом Его.        Он едва заметно повел широкой темной бровью, уже привыкший к этаким циничным высказываниям Ли. Взор золотых глаз Его переключился с Ли на младенцев, что развивались в гестационных капсулах. Младенцы. Он слышал ритмы их сердец: крепкий, устойчивый гул. Ещё немного и они появятся на свет.        — Я благодарен Вам, за то что позволили работать над ними, — произнес Кадуцей Ли, отвешивая почтительный поклон Императору, отдавая должное Его разуму.        Император едва склонил голову, принимая слова ученого. Губы Его едва изогнулись в улыбке. Протянув руку, возлагая широкую ладонь на плечо Ли, слегка сжимая, но не так, чтобы навредить, генетик Эпохи Раздора выпрямился, поднимая взгляд на Него, не боясь ослепнуть.        Раздался еле слышный шорох одежды, возвещающий о подходе Императрицы-консорт, что внимательно наблюдала за супругом и генетиком. Она склонила голову, выражая благодарность за службу Ли. Мягкие губы женщины изогнулись в лёгкой улыбке, сделав на первый взгляд юный лик нежнее. Но прожитых эпох, мелькающих в глубинах глаз, не удалось скрыть, да и она не хотела этого скрывать.        * * *        Рассветные лучи заливали широкую террасу, скользя по мраморным полам, да касаясь розоватым огнем стен и бликами от окон. Звёзды медленно гасли, как и серп молодой луны. А там где-то вдали гремели звуки войны, да багровым заревом поднимались столбы огня.        Она открыла глаза, стоило голосу супруга затихнуть в разуме Бессмертной княгини. Взор коснулся кустодианцев, как Золотых, так и Серебряных. Скользя по ним бесцельно. Совершенно не по царски восседала Ашара, да это ее и не волновало сейчас. Упирая локти в колени, а кулаками подпирая голову, она задумчиво хмыкнула, а затем, плавно выпрямившись, посмотрела на супруга. Два тяжёлых взора встретились. Он восседал, словно завоеватель, коим и был на соседней широком диване. Совершенно ленивый, так могло бы показаться со стороны.        +Я благодарна, что Ты, мой Орёл, поделился со мной одним из планов на них,+ - отозвалась Ашара, лёгкий ветерок всколыхнул ее пряди. Она выпрямилась, садясь в полуоборота, в сторону рассвета - "Начинается новый день, и машины туда-сюда. Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас, значит, ерунда. Муравейник живёт*..."        Несколько секунд они молчали, тихо наслаждаясь утром, тем как ветер гуляет между горных вершин, завывая свою песню. Где-то там, внизу кипела жизнь у подножия дворца, и лишь ветер, доносил отдаленные звуки.        "Один для престола предназначен, другой границы хранит, иной войска за собой ведёт, ещё один меч занесёт, а один народ защитит, другие с механизмами говорят, иной в горниле битвы, ещё один укрепит, один справедливость приведет, другие в тени стоят..." - прокручивая слова супруга размышляла Императрица-консорт, и без того темно-карие глаза женщины потемнели ещё сильнее, став практически бездонными, она посмотрела на Неота.        Мужчина склонил голову на бок, длинные темные пряди скользнули на наплечник брони, а взор медленно начал наполнятся силой.        +Дай им хоть какое-то подобие детства, - отозвалась она, - пусть лазают по деревьям, колени в кровь сбивают... Хоть бы десять лет, для нас это как моргнуть не успеешь опомниться, а они уже взрослые.+        +Ты знаешь почему я спешу,+ - произнес Он.        Пространство между ними потихоньку менялось, воздух сгущался начиная пахнуть озоном. Супруги же смотрели друг на друга в упор, никто из них не желал отступать.        +Спешка никогда ни к чему хорошему не приводила,+ - ответила Ашара, спокойным голосом, в коем звучала мелодичность.        +Если мы не поторопимся все сгинет,+ - произнес Император.        Они помрачнели ещё сильнее, казалось, что даже утреннее светило потускнело. В их разумах промелькнул спор, что произошел тысячелетия назад, задолго до восстания Железных Людей и ужасов Старой Ночи.        +Дай им время,+ - настаивала Ашара.        +Пяти лет хватит,+ - твердо произнес Повелитель Человечества.        +Восемь,+ - не уступала Бессмертная княгиня.        +Посмотрим, - ответил Он, несколько секунд разглядывая на первый взгляд спокойное лицо супруги, - ты так и не сказала, что думаешь.+        +Посмотрим, - в тон мужу ответила Аша, напряжение медленно остывало, уступая прохладе, - пусть сначала появятся на этот бренный свет, а там уж, я скажу свое слово.+ - она весело улыбнулась.        Тихо зашумели доспехи, Вечная поднялась на ноги, она бросила беглый взор на горизонт, прежде чем взглянуть на супруга, платиноволосая хотела коснутся Его, но остановила себя. Поправив сабли на бедрах, персиянка сделала несколько шагов вперёд. Серебряные Кустодес пошевелились едва уловимо, готовые следовать за Госпожой.        +Отпусти их когда все это закончится, по крайней мере тех кто останется жив.+        Император медленно моргнул, словно ленивый жест сытого кота. Его взор напоминал, о том, что не стоит привязаться к ним, Ашара же хмыкнула, не оборачиваясь к Нему, вальяжным взмахом руки, Неот отпустил супругу, к Громовым воинам, позже Он присоединится к ним.        * * *        Он услышал лёгкие знакомые аккорды: казавшимися шёпотом из прошлого. Перехватив инфопланшет с данными, ускорил шаг, направившись в остальную часть лаборатории, по пути отмахнувшись от сервочерепов, точно от назойливых мух. Полы белого лабораторного халата развевались за его спиной, точно крылья молчаливого хищника. Сосредоточившись на источнике музыки.        Император остановился, заметив сидящую на диванчике цвета слоновой кости Ашару в позе лотоса. Она была босая, поскольку на мягкую мебель в обуви не стала забираться, оставив ее на полу. В руках она держала старую гитару, потертую от времени и частого использования. Вечная медленно перебирала струны. Неот, сложив руки на крепкой груди, и стал наблюдать. В воздухе витал слабый химический запах, а холодный гул механизмов был постоянным и почти ощутимым, но музыка пробивалась сквозь гнетущую холодность искусственной среды. Он окинул беглым взглядом двадцать капсул с примархами, что стояли полукругом. С ними все в порядке.        — Песен еще ненаписанных, сколько? Скажи, кукушка, пропой. В городе мне жить или на выселках, камнем лежать или гореть звездой? Звездой, — Аша посмотрела на него. Император увидел в её глазах: старую ностальгию, тоску по определенному веку человеческой цивилизации, — солнце мое - взгляни на меня, моя ладонь превратилась в кулак и если есть порох, дай огня. Вот так... — она хорошо подражает голосу певца, берет те же ноты, что и он. Его губы растянулись в тонкую улыбку. Неот вновь взглянул на генетических сыновей. В них: Его генокод и ее. Дети в искусственных утробах зашевелились, отзываясь на звуки мелодии, а Ашара продолжала: — Кто пойдет по следу одинокому? Сильные да смелые, головы сложили в поле, в бою. Мало кто остался в светлой памяти, в трезвом уме да с твердой рукой в строю, в строю*.        Император плавно отложил на ближайшую поверхность инфопланшет, пока за Его спиной туда-сюда сновали ученые, что-то вносили в когитаторы и инфопланшеты. Видимо, поступающие данные о состоянии примархов в капсулах. Кто-то даже умудрился восхищённо вздохнуть. Должно быть, услышали песню Императрицы-консорт, но не поняли ни слова из спетого.        Широкая ладонь коснулась прохладного стекла Первой капсулы, где в толще амниотической жидкости плавал младенец с искусственной пуповиной, в прочем, как и все его братья. Первый плавно повернулся в воде, потянув крошечную ручку к стеклу, там, где была теплая ладонь Отца: под тихий, слегка ленивый перебор струн Ашарой. Она и не шевелилась, все так же сидела на широком диванчике, склонив голову на бок, так, что платиновые пряди упали на плечо. Взор ее был туманным, а пальцы практически гладили струны, нежели выдергивали из них мелодию. Банши из Византии отложила гитару в сторону, аккуратно прислонив ее к спинке дивана. Персиянка опустила обнаженные стопы в мягкие балетки. Поднявшись, поправила ткань голубоватого наряда.        Она подошла к Девятой капсуле, взглянув на идентичного младенца. Этот же лишь слегка пошевелился в её сторону. Да, на музыку они реагируют лучше, нежели на генетическую "мать". Аша тихо усмехнулась, изогнув губы в улыбке. Женщина скосила взор темных глаза на супруга, прищурив их так, что золотая сурьма поблескивала в свете ламп, что излучали белый холодный свет.        Второй в искусственной утробе активно брыкался, делая ножками велосипед. Четвертый, нахмурившись, плотно поджал маленькие губки, так же сжимая кулачки. Шестой же поднял правую ножку так, словно хотел укусить себя за пятку. Двенадцатый то сжимал, то разжимал кулачки. Восемнадцатый выглядел умиротворённым. Все они спали и двигались иначе.        Женская ладонь соскользнула с девятой капсулы Консорт, плавно отошла от генетических детей, поправляя полы длинного голубоватого наряда. Пока не обернулась, ощущая на себе взгляд супруга, вопросительно изогнув темную широкую бровь.        +Я дам им срок в семь лет,+ - произнес Он в её сознание.        Ашара знала, что Повелитель Человечества хочет начать поскорее объединение звёзд через десятилетия после "рождения" примархов. В этот раз она улыбнулась искренне.        +Ну, хоть что-то,+ - таков был ее ответ.        Император опустил руку, и белый халат чуть всколыхнулся с боку. Сделав несколько шагов, Он навис над ней. Ашаре пришлось слегка вскинуть голову, чтобы видеть взор супруга. Пространство между ними потихоньку накалялась, прохладный воздух начал нагревается, повышаясь в температуре, а поля Геллера вспыхнули рябью, но не погасли, тихо загудев. Оба прищурились смотря друг на друга. Ещё чуть-чуть и в воздухе начнут скакать мелкие психические молнии. Учёные, ощущая, как атмосфера вокруг тех, кто тысячелетиями топтал поверхность Терры ногами, да видел ее зелёной и цветущей, отступили от монархов, ибо взвыли инстинкты самосохранения, хоть у некоторых и появились вопросы по поводу сводки данных о примархах, что поступали на когитаторы, уж больно интересная реакция у них на музыку и пение Императрицы-консорт, не впервой учёные, что работают под Его дланью замечают это.        Играть в упрямство они могли и в другом месте, желательно где-нибудь у нейтронной звёзды, что готовится стать сверхновой, но не здесь, так что это нужно было прекращать.        +Папа, мама,+ - в их разумы осторожно поскреби.        Вечные ослабили свое присутствие, прекращая пугать и подавлять учёных. Атмосфера постепенно приходила в норму, воздух вновь остывал, и даже замершие на местах сервочерепа задвигались. Их острые взоры моментально нашли пятнадцатую капсулу. Черты лица Императора смягчились, насколько это возможно. Плавно и бесшумно он подошёл к капсуле, и младенец в ней шевельнулся в его сторону. От дитя исходило неподдельное чувство радости, обожания и счастья. По соседству с капсулой Пятнадцатого зашевелились и другие мальчишки.        Едва слышно шагая, персиянка остановилась рядом с Императором, ощутив и в свою сторону схожую волну радости. Хоть кто-то из двадцати генетически совершенных будущих воинов рад "матери". Ашара усмехнулась.        +Мы так хотим вас поскорее увидеть, - подал голос проснувшийся Пятнадцатый, она отошла от капсулы и взяла гитару, прижав ту к груди, - узреть этот свет и помогать вам всем, - младенец повернул голову в амниотической жидкости, словно прижимался пухленькой щечкой к широкой ладони Отца, что коснулась укреплённого стекла, - Восьмому нравится, как ты играешь, мама,+ - обратилась юная душа к Вечной.        Выгнула бровь Ашара, перевела взгляд темных глазах на восьмую капсулу, изящными движением пальцев она вывела первые аккорды старой терранской песни одного знаменитого певца, чьи песни столь же сильно трогали душу, а его знаменитая лунная походка, что ж ее помнят только Вечные. Младенец активнее зашевелились при звуке мелодии.        "Так ты у нас музыкальный," - отметила Бессмертная княгиня, ласково приподнимая уголки губ.        +Без сомнений, Я... и она желаем увидеть всех вас, - произнес Император, окинув все двадцать капсул взором, в коих бурлили жизни, будущего Галактики Млечный Путь, тех кто вместе с Ним и ей приведет Человечество к Золотому Веку. На губах мужчины расцвела едва уловимая улыбка, вокруг глаз протянулись лучики морщинок. Слегка поглаживая капсулу с Пятнадцатым, Он произнес: - Дитя, ты слишком рано пробудился, ещё не время, а теперь спи.+        Она подошла ближе, поглаживая старую гитару, наблюдая, как на пухлом личике появляется довольная моська, он засыпал. Их взгляды встретились.        +Сильный, - констатировала факт Ашара. Они оба прекрасно знали для чего Он сделал его таким. Тёмно-каштановые глаза персиянки блеснули лукавством, а в мысленном тоне послышалось ехидное довольство, подмигнув Ему, - говоришь не привязываться к ним, ну-ну.+        +Не ёрничай,+ - отозвался Он.        +И все же нужно было использовать и генокод Малкадора,+ - отозвалась персиянка, с каплей сожаления об упущенной возможности, ощутив на себе острый взор супруга, Ашара вскинула темные брови вопросительно.        +Нет, нашего более чем достаточно,+ - отрезал Неот.        +Какая жалость, такой потенциал для...+ - женщина не закончила, растянув губы в сардонической улыбке.        Лёгким движением руки Он пригласил Бессмертную княгиню пойти с ним. Стоило Вечным поравняться, как Его ладонь легонько легла ей на поясницу. Они покинули лабораторию.        * * *        Следующий несколько дней прошли незаметно. Сегодня же супруг отправился в Санктум Империалис. Она же последовала за Ним, решив понаблюдать за работой.        Пока в лаборатории разгорелось невиданное:        Один из учёных, убрав инфопланшет в сторону, подошёл к панели управления полей. Протянув руку, он коснулся кнопок и услышал голос Ли:        — Отойди, — спокойно произнес ведущий генетик, хмуро посмотрев на подчинённого. Глаза его сощурились.        — Но, Он, велел... — произнес Лазарь, посмотрев на Кадуцея. Мужчина выглядел измождённым так, словно не спал несколько дней. Впрочем, так оно и было. Многие коллеги отмечали несколько странное поведение Лазаря. Чем ближе приближался день Х, тем страннее он вел себя, что-то бормоча себе под нос. Кадуцей Ли, видя все это, крайне настоятельно говорил отдыхать Лазарю: — Вы разве не слышали? Он ведь велел, около часа назад...        Кустодес обратили внимание на ученого, что явно нервничал и переживал. Многие из коллег прекратили работу, прислушиваясь к тому, что происходит. Кто с возмущением смотрел, кто старался отговорить отойти от полей, пока не вмешались Его Хранители.        — Император, возлюбленный всеми, не велел такого, — с нажимом произнес Ли, голос его стал ещё надтреснутей, — отойди, Лазарь.        Вместо того, чтобы последовать совету ведущего генетика, Лазарь нервно мотнул головой. Он ни раз и не два видел, какие команды для управления защитными полями водились. Благо, его выручала фотографическая память на протяжении все жизни, а эти последовательности так и велись в сознание, и потому несчастный отключил поля.        Поля Геллера возмущённо застонали, охнули, да лопнули. Доля секунды. Золотая вспышка искрами разлетелась в стороны от капсул, поражая всех ярким светом, словно что-то ещё было отрезано. Взвыли сирены тревоги. Свет замерцал: то красным, то белым.        Кустодес двинулись вперёд: хватая учёных за шкирки, словно котят. Кто-то пытался спасти данные, крича о наработках и записях. Столь ценные данные не должны быть утеряны. Но когитаторы не вынесешь. Времени нет.        Ведь случился прорыв Варпа.        Место, в коем творилась судьба Галактики, заходило ходуном. Лазарь, вскрикнув, пал на пол: его тело разорвало на части, ведь через него в материальный мир прорвалось отродий Эмпиреи. Дела ничем не лучше обстояли и у капсул. Их затрясло в гнездах. Механизмы, что их сдерживали, жалобно заскрипели, сопротивляясь воздействий потока сил Моря Душ.        Воздух наполнился отвратительными ароматами Имматериума. Все больше и больше раскрывалось гниющихся ран, сквозь которые в материальный план просачивались отродья, которые только и были рады принести с собой разрушения. Несчастные учёные, что узрели то, чего не должно быть, не должно существовать необъяснимо наукой, хватаясь за сердца, в ужасе падали на металлический пол, покуда до них не успевали добраться орудия существ. Но не всем так везло. Многие умирали, разорванные на пополам, растерзанные, оказавшиеся слишком близко к капсулам и полям Геллера. Оставшихся учёных вывели в коридоры, подальше от кошмара, на яву.        Лаборатория застонала, затряслась. По стенам, потолку пошли страшные трещины. Кабеля обрывались, осыпая пространство брызгами электрических искр, что угасали, не успев коснутся и пола. Демоны ревели, встречая оружия Хранителей, что не пропускали их, не давая покинуть лабораторию. Только вот твари Варпа не стремились идти дальше. Они пришли за иным. Механизмы сдались с противным скрежетом выламывая капсулы, подхваченные ветрами шторма, один за другим выпадали, словно переспелые яблоки. Некоторые сталкивались, уносимые потоками Варп-шторма. Золотые и Серебряные Кустодес работали слажено, бесстрашно. Жаль только, что с несчастного Лазаря теперича ничего не спросишь.        Беда была в другом: они не смогли спасти капсулы и в этом повинятся перед Владыкой и Его супругой.        Разгромленную лабораторию, словно обкраденное хорьками гнездо тряхнуло ещё раз: краски потолка со страшным, противным скрежетом упали на пол, давя под своим весом оборудования, отродий же Эфира вернулись в свою плоскость, а не успевших скрытая в ранах материального мира добили Кустодес.        Когда пыль осела, а учёные были в дали от разрушения, пространство затопило тяжёлое присутствие, оно давило, как многотонные плиты и в то же время несло в себе нескрываемую горечь и гнев.        Император в золотом сияние подошёл к месту разрушения. Рядом с ним была супруга, чья горечь не меньше силы опустилась на всех присутствующих. Ладонь ее легла на живот, словно она потеряла что-то ценное, а в глазах застыла древняя печаль. По другую же руку от Него был Малкадор Сигиллит. Он тяжело опирался на пылающий посох, неспешно передвигаясь. Император окинул тяжёлым взором место трагедии. Кустодианцы склонили колени, повинно опустив головы. Они подвели Его и были готовы искупить вину. Все труды пропали псу под хвост. Это тяжко заживаемый шрам, что будет кровоточить ещё долгое время.        Император бесшумно прошел вглубь лаборатории, оглядывая ущерб, нанесенный Хаосом, на павших учёных. Чии жизни были забраны слишком рано, они могли ещё послужить. Взор Его тяжестью упал на гнезды капсул, видя с каким остервенением их выдирали из мощных креплений: в пространстве все ещё отвратно веяло духом не материального пространства. Мужчина поднял голову, вглядываясь в потолок, дальше него - в сами звёзды. Лик Его ожесточился: став суровее. Золотые глаза подернулись силой, что волной разошлась, подавляя всех присутствующих. Женская ладонь мягко коснулась Его спины, успокаивая, скользнула на богато украшенный наплечник. Пальцы мужчины коснулись ее, принимая поддержку, едва Он повернул голову к ней. Но свое присутствие Неот ослабил, давая возможность выдохнуть.        Они предполагали, что такое может произойти рано или поздно, но все же...        Чуть прихрамывая, в сопровождении одного из золотых гигантов, обступая разорванных подчинённых, к бессмертным подходил Кадуцей Ли. Он чувствовал исходящим от них волны, что пульсацией отдавались в его душе. Впервые в жизни старый генетик ощущал такую печаль.        Вечный Царь медленно повернулся к учёному, что склонил голову в поклоне, выражая уважение к тем, кто объединяет всю Терру под единым стягом. Император поднял ладонь, останавливая Ли.        — В том нет вашей вины. Никто из вас не виновен. Никто и помыслить не мог, что подобное может произойти. Это не сопоставимый ущерб, что был нанесен нам, — произнес Император спокойно. Глубокий голос Его окутывал присутствующих людей, успокаивая их, — мы выстоим, как и в прежние времена на могучих столпах Человечество будет процветать.        Ободренные ученые за улыбались, некоторые украдкой вытирали слезы, столь сильно слова Императора проникли в их сердца. Когда же Золотые и Серебреные увели людей прочь, лишь один человек промедлил, не спеша уходить. Ли обернулся, посмотрев на Откровение. Его глаза так и говорили: "Мое время пришло.".        Император медленно моргнул, наблюдая за Ли. Его время и вправду пришло. Пора исполнить договор, заключённый много лет назад. Кадуцей Ли глубоко вздохнул, положив ладонь на грудь. Сжимая ткань одежды, мужчина стал медленно оседать на пол, но ему не дал опустится Кустодес, что подхватил ученого, придерживая того, словно ребенка. Пара ударов сердца и Ли издал последний вздох. Он ушёл, ни о чем не жалея, помогая тому, кто действительно любил Человечество.        * * *        Ашара обнимала Императора, зарывшись пальцами в его длинные черные волосы, как и он обнимал ее, опустив голову ей на плечо. Бессмертные думали каждый о своем: она о том, как уберечь его, а Он о Человечестве. Надежда ещё есть Он найдет своих сыновей примархов, и вместе они проведут Человечество по Золотому Пути.