Господи, Реддл, что с тобой?

      Том даже предположить не мог, что ему когда-то кто-то понравится. Ну вот, хоть убей, не мог он в это поверить. Но, как оказалось, ему пришлось не только поверить в это, но ещё и проверить.       Да и кто же знал, что ему понравится брат его лучшего друга? Нет, Реддл просто руку на отсечение мог дать, что если бы младший Поттер изначально учился в Хогвартсе, то уже давным-давно был бы его. Но, а так как он перевелся в Хог только в этом году и на пятый курс гриффиндора, то Том испытывал бурю эмоций по отношению к милому аристократу.       И самое странное, что Гарри был милым. Вот хоть убей, но Реддл мог поклясться, что к младшему Поттеру тянутся сильнее, чем к нему самому. Гарри прям лучик солнышка такой. Высокий, худенький, белокожий, с глазами, что так напоминали один из драгоценнейших камней, и с милым пушисто-кудрявым кублом на голове. Такой воробушек взлохмаченный, что при одном только взгляде на него у Тома сердце грозились выпрыгнуть из грудной клетки.       Почему странно, что Гарри милый? Да потому, что до этого он четыре года учился в Дурмстранге, а ученики этой школы отличаются своей брутальностью, а Гарри со своим смазливым личиком скорее в Шармбатоне должен был учиться.       Что насчет взглядов… то, к сожалению, виделись они на протяжении всего обучения Поттера в Хогвартсе, а это без малого месяц, только на поле для квиддича. Хоть Том и не любил бессмысленные полеты на метле, но хорошо разбирался в тактике. Поэтому негласно капитаном команды был именно он. Присутствовал на каждой тренировке своих слизеринцев и помогал им с составлением плана игры на предстоящие матчи. Они с Гарри похожи, ведь он тоже негласный тренер команды… Равенкло. Что тоже, по-мнению Тома, очень странно. Ведь он гриффиндорец и должен помогать своей команде, но помогает команде противника. И, кажется, Том знал причину.       Гриффиндорцы к своему новому однокурснику отнеслись негативно. Очень даже, и это по причине того, что он учился в Дурмстранге, а как знают все, учатся там только темные маги. Проще говоря, змее не были рады в львином прайде, и Гарри отвечал взаимностью. Ему тоже было плевать на них, но свои амбиции лидера хотел реализовать. И оказалось проще всего для него это сделать в вороньем гнезде. Те были чертовски умны и не стали упускать шанс заполучить тренера лучше, чем прежде.       И дело было далеко не в том, что Поттер — это Поттер. Дело в том, что Поттер на протяжении двух лет был лучшим ловцом Дурмстранга и занимал несколько раз первые места во всемирных соревнованиях среди юношей по квиддичу. У Гарри был практический опыт, а не голые расчёты.       Как-то исторически сложилось, что слизеринцы общались больше с равенкловцами, а гриффиндорцы — с хаффлпаффцами. Вот и когда проводились тренировочные матчи, Слизерин играл с Равенкло. Соответственно, Гарри и Тому, как негласным капитанам, приходилось видеться… три раза в неделю по четыре часа… на противоположных трибунах.       Они просто переглядывались, играя в гляделки, и Том не понимал, почему не может подойти и познакомиться с Гарри. Да и сейчас, в принципе, тоже не понимает. Он словно ждал подходящего случая… и такой появился перед очередным матчем, когда капитаны помогали собираться игрокам.       Том задержался в раздевалке слизеринцев, чтобы наложить на комнату согревающие чары. Не особо хотелось, что бы его змейки, промокшие после октябрьского дождика, пришли в холодную раздевалку и, переодеваясь, заболели. Но краем уха он уловил разговор в соседней раздевалке и мог поклясться, что это был Гарри. Хоть и голос его он слышал однажды, когда младший Поттер пришел на собрание слизней, чтобы отдать Слизнорту какой-то древний фолиант.       Том сглотнул вязкий ком в горле и, поправив мантию, направился в равенкловскую раздевалку. Уже на пороге он увидел гриффиндорца, который настойчиво удерживал Гарри за рукав мантии и говорил: — … я ведь немного прошу, только одно свидание в Хогсмиде, — Том ощущает, как его накрывает волной негодования, ибо: «Кто к моему Гарри посмел приставать?». Реддл довольно усмехается, когда слышит тихий ответ, слетевший с бархатных уст Гарри: — Нет. — Гарри, пожалуйста, — Том не хочет больше слушать, как к его Гарри кто-то подкатывает, поэтому подходит к Поттеру, который до этого спиной к нему стоял, и легко приобнимает хрупкого мальчика за тонкую талию. — Ты что глухой? — Том усмехается, когда ловит на себе два взгляда: один, гриффиндорца — злой, а второй — Гарри, не понимающий и удивленный. — Слушай, Реддл, иди, куда шел. Я не с тобой разговариваю, а с Гарри, — сам Гарри ощущает, как рука однокурсника Уизли сильнее стискивается на его предплечье, но он не ощущает боли, потому что совершенно потерян.       «За меня что, Реддл заступился? Тот самый, который повелитель всего Слизерина? Тот самый, с которым мы в гляделки на тренировках играем? Тот самый, что в моей спине дыру прожигает в Большом Зале?» — Гарри удивлен… был, теперь же он ошарашен. — Совершенно верно. Ты разговариваешь с моим парнем, а значит, это касается и меня, — Реддл самодовольно улыбается, когда видит, как лицо гриффиндорца вытягивается в невиданной гримасе. — Ступефай! — Гарри тут же оглушает однокурсника, и тот, окоченев, падает на бетонный пол. — Что?       Уже повернувшись к Реддлу и освободившись из его захвата, Гарри даже не пытается скрыть удивление. Потому что он офигел. — Ты парень? — Том растягивает губы в улыбке. Впервые за долгое время она не фальшивая, а самая настоящая и искренняя. Да и как вообще можно не улыбается, когда видишь это милое, лохматое, потерянное чудо? — Ну, вроде как, — Гарри непонимающе хмурится. Ну вот, чует его интуиция, что в этом вопросе кроется подвох, а от Реддла так точно, что без подвохов не обойдешься. — Тогда почему не мой? — Том самодовольно улыбается, когда получает ожидаемую реакцию в виде покрасневших щёчек, к слову, очень мило покрасневших щёк и итак больших глазенок, что сейчас напоминали блюдца. Когда Поттер, стараясь, как можно быстрее ретироваться, начинает шагать, Реддл нежно перехватывает его за запястье и притягивает поближе к себе. — Гарри, ну, Гарри, ты куда пошёл, а? — Меня исключили из Дурмстранга из-за того, что я убил одного казанову, что слишком настойчиво ко мне подкатывал, — первое, что выпалил Гарри, встретившись с чарующими голубыми глазами. Слишком яркие и… красивые. — Будешь моим парнем? А то как-то неудобно перед этим гриффиндурком получится, — Том слегка дует губки и кивает в сторону обездвиженного Уизли. Его руки аккуратными скользящими движениями перебираются на тонкую талию парня. — Ему неудобно будет, когда мой брат ему причиндалы на уши намотает, — Гарри старается не потерять совесть и стыд, поэтому вспоминает о своем брате и думает о том, что бы он сказал, увидев их с Томом в таком положении.       «Что-что, похвалил и сказал бы, что я себе офигенного мужика отхватил», — Гарри обречённо вздыхает и понимает, что его отец вскоре будет слышать не только от него с Флимонтом «папа». Традиция, черт бы его побрал, а мама то как обрадуется, что у нее такой ещё один «сынок» появится. — Гарри? — Том вырывает Гарри из размышлений. Тот быстро приходит в себя, щурится и в шутку легко стукает Реддла кулачками в грудь. — Пф, отвали, Реддл, — когда Поттера целуют в щёчку, ему кажется, что из лёгких весь воздух выкачали.