Подарок в День рождения

Младший хайтани оперся изящными руками о такой же рельефной геометрически правильной спиной на кухонный стол, рассматривая то ли заходящее за далёкий горизонт солнце, то ли закрывающую вату грязно-розовых облаков, проплывающих в сравнительной лёгкости, нежели томящееся ленивое светило, с неохотой исчезающее из поля зрения этого мира. Его по детски тёплые и мягкие отблески на крышах многоэтажек согревали взор и навевали ощущение некой ностальгии по детству, когда этот розовый отцвет ассоциировался не с бесконечными посиделками на душной работе с такими же душными противными кожаными ублюдками, а с ярким детским вечером, полным игрищ и жестоких младых забав, на некоторые ужасы которых взрослые обязательно закрывали глаза и мило улыбались, говоря: "это же дети, что с них взять?" Никогда в сутках не присутствовала такая светлая ласковая тоска по ушедшим дням, как в такие вечера, проводимые в одиночестве. И ладно это было в обычные будние дни, когда времени на рефлексию просто не было в расписании, а сил хватало ровно на биологические потребности в виде двенадцати часового сна и полпачки дорогих сигарет перед отходом к этому самому сну. Ран очень не любил, когда его младшенький с нервной, даже истеричной манерой поглощал никотин, пытаясь справиться с надвигающейся бурей эмоций. Хайтани до сих пор видел в младшем того маленького человека 16-ти лет с кучей комплексов и частыми всплесками гнева. И до сих пор он пусть и глупо, даже консервативно и грубо заботился о брате, но делал это из чистых побуждений, из святого чувства родственной связи и ответственности за это маленькое существо. Кстати о Ране и об одиночестве. В обычный серый день, поглощенный кровожадной рутиной и не окрашенный ровно ничем и никем, Рин бы взаправду предпочёл остаться наедине со своим внутренним "я", закатным солнцем и вереницей приятных моментов из отрочества, полностью падая в руки ностальгической атмосферы и оставаясь там всю ночь. Но день сегодня был крайне важный и особенный для обоих Хайтани - день рождения Риндо. В этот вечер ему не хотелось закатывать грандиозные вечеринки в компании алкоголя, девушек и прочей "ебани", не хотелось напиваться до несварения желудка и беспорядочных половых связей, это он предпочел оставить на потом; ему хотелось видеть кусок взрослого идиота в общей квартире с бутылкой элитного виски и стабильным, не испорченным ничем настроением. Но сейчас даже его святой дух не витал в просторной квартире, хотя обычно этот ебнутый во всех смыслах настрой чувствовался ещё задолго до прихода Рана. Полная тишина доводила до белого каления и одновременно сковывала все тело невидимыми цепями беспокойства. Дело шло к вечеру, сумерки медленно поглощали обитель зла, а фонари в окне отдавали блеклым светом. Тусклая ненависть подогревалась вместе с чаем на плите. Обычно Хайтани так себя не вёл – именно в день рождения Рина – старался съебывать с работы и посвящать время младшему, взбудораживая все детские остатки заботы и прошедших юных лет. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, обнажая костяшки пальцев. Отсутствие звука все ещё продолжало давить на младшего Хайтани, как бы специально выводя на ярость. Не может же быть, что именно сегодня весь зудящий временами шум растворялся среди витающей негативной энергии Рина, оставляя его наедине с самим собой. Не может же быть, что именно сегодня гребаные птицы за окном замолкли так надолго, а о звуках проезжающих мимо машин и говорить нечего – сплошная тишь. Все здесь как будто затихло перед бурей, как будто приготовилось к чему-то из ряда вон выходящему. И это что-то действительно произошло. Точнее, ввалилось в квартиру с громким стуком и руганью. Нажрался. Именно в его день рождения. Рин уже ожидал что-то подобное, но гнал к черту такие мысли, свято веря, что его братец поимеет совесть и проведёт вечер с ним. Пьяные разговоры брата все же были чем-то новым и свежим среди гложущего молчания, но не были лучше. Ничто сейчас не было лучше, ведь младшенький по-детски семейно относился к праздникам, и Ран это прекрасно знал, понимал, но решил нарушить традиции и плевать на всю эту домашнюю жизнь. Вообще для него весь долгий год продолжала существовать только ебучая жажда убийств, босс и младший брат подле. Ничего больше не должно было занимать попорченное сознание, ведь тогда вся эффективность действий пропадала в неизвестности, и пользы от Хайтани не было никакой. Но до такого ещё не доходило. И не должно было. Поэтому даже столь важный день в календаре не удостоился здравого ума Рана. Завидев сморщившееся в отвращении лицо братца, Хайтани старший нарочито прилип к нему в объятиях, неразборчиво выговаривая слова то ли поздравления, то ли ещё чего-то. Устав держать тяжёлое вялое тело на себе, Риндо с трудом смог дотащить этого болвана на кухню и с горем пополам спокойно усадить на стул. Ран сразу же вальяжно развалился верхней частью тела на столе, а ноги вытянул во всю длину. Ничего нового, но и ничего старого одновременно. Риндо решил заварить лавандовый чай, дабы хоть чуть-чуть усмирить старшего брата и самому успокоиться. Приятный аромат окутывал кухню и нежно ластился поверх маленькой прозрачной кружки, создавая ощущения тепла. Стенки кружки немного запотели от кипятка, и мелкие капли воды струились по ним, оставляя незамысловатые линии, за которыми усердно наблюдал старший Хайтани, подперев отяжелевшую голову рукой. Ему, можно сказать, довольно понравилось смотреть как его младшенький хлопочет на кухне, стараясь привести в чувство не то себя, не то его. Ещё ему нравился запах чая, ассоциирующийся с лавандовым цветом – их цветом волос. Такой небольшой символизм заставлял уголки губ немного подниматься вверх, растягиваясь в нелепой, но искренней улыбке. Пьяный разум рисовал разные картины, кружил голову и в принципе не давал спокойно существовать, но кое-что странное и даже страшное настолько крепко поселилось в этом помутненном сознании, что мнимые попытки следовать остаткам моральных ценностей просто рассыпались вдребезги. Лишь задев эту самую мысль, тёмные глаза Хайтани сначала резко округлились, напоминая чем-то блеклые астры на стадии увядания, а затем лениво прищурились, теперь походя лепестки лилии. Он полез в карман. Пока Риндо что-то усердно делал впереди, Ран незаметно выудил из кармана флакончик с характерной жидкостью. Добавив пару капель в чай младшего брата, он также незаметно и быстро спрятал чёртов флакон во внутренний карман пиджака и принялся дальше наблюдать за чаем как ни в чем не бывало. С трудом скрывая перед братом свою отнюдь не добрую ухмылку, Ран перевёл взгляд на садящегося рядом Рина и уже продолжил сверлить взглядом его. Сумерки уже давно укрыли тяжёлым тёмным одеялом все вокруг, и лишь слабый свет из кухни не давал совсем угаснуть признакам человеческого существования. Звёзд сегодня не было – облака из плотной ваты заволокли весь небосклон, оставляя за кулисами даже луну. Лампочка на кухне иногда противно мигала, показывая свое нежелание в столь поздний час освещать двух взрослых идиотов, пытающихся поговорить. Ран что-то рассказывал, оправдывался и всячески вёл разговор, ну а Риндо, уже немного успокоившись, слушал его и пил тот самый чай. Вкус его был довольно непривычен для Риндо, хотя лавандовые чаи не были редкостью в их доме. Смутные думы закрадывались в сознание Рина, но он усердно отгонял их прочь, сосредотачиваясь на болтовне Рана. Внезапно воздух в комнате сделался неимоверно тяжёлым. Лёгкие словно что-то заполонило, и каждый вздох давался с трудом. Тело охватило жаром, а голова в миг затуманилась. Разум преследовали грязные и отвратительные мыслишки, и Риндо был просто не в силах противостоять им. Внизу тоже становилось жарко, крайне тесно, и хотелось поскорее что-то сделать с этим. Младший взглянул на брата, хоть немного понять, какого черта и что пошло не туда, но увидел перед собой лишь сверкающие лисьи глаза. Пазл в голове моментально сложился, но на большее Рин уже не был способен. Внезапно Ран встал из-за стола, взял за предплечья младшего и рывком потянул на себя. Взгляд притянула его хитрая, даже соблазнительная ухмылка. Это он подсыпал что-то в чай и теперь довольный измывается над Рином. Блеклая ярость на минуту закипела в молодой крови, но затем, подавляемая веществом, потухла без возможности к возвращению. Тем временем Хайтани старший наклонился к уху младшего и опалил горячим дыханием. –А вот и мой подарок, братик. Ответь, тебе нравится?~ В голове у Риндо успело пронестись лишь короткое "блять".