Маленький

- Что же с тобой случилось? Где же твой маленький? – старичок поднимался по заснеженным ступенькам железнодорожной станции, а рядом с ним шла лохматая серо-белая собака с длинной мордой и грустными большими глазами. Она поднимала морду и заглядывала в лицо человеку, как будто желая рассказать все-все, что наболело на бродяжьей собачьей душе. – А я вам принес пакетик косточек и сухого корма… Хорошая моя девочка, - мужчина преодолел последнюю ступеньку, чтобы пойти почти на ощупь по грязному и наполовину чищенному полустанку с громким названием Правда. От Правды тут, к сожалению, осталось только одно название. Давно уже люди позабыли, что такое это слово, озлобились, в суете погрязли, да в своих темных делишках. - Видать, не придет больше, - морщинистая рука погладила мохнатую бродяжку между ушей, а та даже зажмурилась от ласки. – Ну, что же, вот тебе кусочек. И еще сейчас дам, - мягко сообщил дедушка, доставая из потрепанного черного пакета угощение. Он не обращал внимания ни на приближающуюся электричку, ни на толпящихся на перроне людей, стремившихся поскорее попасть в тепло от сурового зимнего ветра. – Вкусно? – спросил, когда собака осторожно и как будто извиняясь потянула в пасть сладкую сахарную косточку и начала неприлично чавкать. - Прикармливают тут собак, а потом они на детей стаями бросаются, - фыркнула пробегавшая мимо дородная дамочка в модном пальто, спешащая на работу. – Зоошиза! – бросила старичку через плечо, а тот продолжил улыбаться безродной собаке и совать на открытой ладошке сухой корм. - Неужели Маленький не придет? – мужчина чуть распрямился, хотя его спина продолжала горбиться, и сверху уже нападал мокрый снег. Он подслеповато оглядывался, пока электричка останавливалась, но не увидел в более ярком свете постоянного спутника серой собаки – подросшего щенка, которого та взяла в свою маленькую стаю не будучи его матерью. За полгода малыш подрос, но все еще оставался неловким и забавным песиком, который верит и тянется к людям. Его лохматая спасительница была не такой доверчивой. Она обходила двуногих стороной, но все равно каждое утро водила щенка к старику, который кормил собачек у Правды каждое утро, будь то дождь, снег или даже жара. Многие считали седовласого добряка сумасшедшим. Он вечно разговаривал сам с собой. Приезжал на маршрутке на станцию, а потом уезжал в неизвестном направлении, но сегодня, отдав весь пакет еще нескольким псам, которые ждали у пригородных касс, мужчина не отправился на остановку как обычно, а пошел за серо-белой собакой, приговаривая, чтобы та отвела его к Маленькому. Собачка как будто понимала. Она поворачивалась, пока спутник спускался по крутой лестнице к окутанной серебром дорожке, над которой нависали старые деревья. Мужчина ковылял мимо серых теней прохожих, покинувших частные дома, коих понастроили здесь великое множество, нырнул в темноту улицы и скоро оказался у калитки. - Значит, здесь ты его потеряла, - дедушка сунул руку в карман пальто и достал еще несколько сухих комочков корма. – Ну, иди… Ступай, милая, - последний раз мужчина погладил собаку, а потом сунул руку в калитку и открыл задвижку, ступая на каменную чищенную дорожку, на которой в рассветных седых сумерках виднелись капли крови. Маленького он нашел за сугробом. Холодный трупик лежал у помойки с пробитой головой, на шее виднелась леска, живот был вспорот и внутренности вывались наружу. Дедушка наклонился и поднял трупик на руки, не боясь испачкаться. Он как будто и сам стал выше, шире в плечах и сильнее. Перерос во что-то иное, страшное и беспросветное. - Говорила тебе мама не верить людям… - голос старика звучал гулко, как будто через трубу. Дверь дома приоткрылась, в нее выглянул мужик в халате, трусах и валенках на босу ногу. В руках он держал ружье. - Чего надо, бомжара? Частная территория. Еще шаг, и я стреляю! - Стреляй, милок! – криво усмехнулась черная тень с песиком на руках. Она стала медленно приближаться к дому. - Что там? Аааа, - баба выглянула наружу из-за двери. – Я полицию вызову! – заверещала не своим высоким голосом, запахивая безвкусный пеньюар. - Вызывай! – ответила тень старика, становясь еще больше и надвигаясь на дом. Сверкающие глаза не мигая смотрели на второй этаж, где в окне торчала взломхаченная голова мальчишки лет одиннадцати. Он открыл рот и не верил своим глазам. Громадная черная собака угрожала родителям и разевала алую пасть, полную острых зубов. В следующий миг раздались выстрелы. Один. Второй третий. За ними дом сострясло, как будто от маленького землетрясения, родители истошно завопили, и в нос парнишки внезапно ударил острый запах железа… Черная тень собаки исчезла со двора. Но кажется, она зашла в дом. Застучала по лестнице, а потом провела голодным носом у двери. - Открывай, Маленький! – сказал старческий голос. – Ты больше не будешь обижать братьев наших меньших. Открывай! Я тебе принес леску на шею и топор для головы.