how

      В ночи, когда наша кожа соприкасается, я чувствую это. Чувствую, что меня будто током поразила твоя красота. Лежишь, такая невинная. Даже жалюзи, из-под которых всё равно каким-то чудным образом пробивался лунный свет, не мешали мне разглядеть тебя. Честно, я в твоём плену. Целиком и полностью принадлежу лишь той, что украла моё сердце.       До сих пор не верится, что могу до тебя дотронуться, почувствовать мурашки, пробегающие по твоему телу от моих прикосновений. Ты особенная, знала это? Нет, ты особенная не из-за того, что три года назад отматывала время назад, пытаясь спасти каждого от своих бед. Ты такая, потому что только при виде тебя я чувствую себя по-настоящему живой. Понятия не имею, как бы я существовала дальше в неизведанной пустоте, если бы однажды не была спасена. — Ты чего? — бормочешь сквозь сон, повернувшись лицом ко мне, — Хлоя, три утра. Нам в универ вставать ровно через столько же. — Не могу уснуть. Смотрю на тебя и думаю о том, насколько ты красивая. — Я тоже люблю тебя.       Отвернулась, снова проваливаясь в сон. Неудивительно, ведь зачастую твою головку мучают кошмары. Казалось, я снова всё испортила, не дав прекрасной Макс Колфилд закрыть глаза и спокойно провести оставшиеся часы в мире грёз. Но ты снова показала лицо через минуты три, разглядывая меня. — Жалюзи бы поменять. Не нравятся они мне... — Брось, Колфилд. Звучишь по-старушечьи, — чувствую, как твоя лодыжка пихает меня в колено, — Эй, я же правду говорю, засранка. — А я не могу, когда луна светит в глаза. Нужно поехать в магазин после пар и купить что-нибудь нормальное. — повернувшись полностью, ещё раз оглядываешь меня, немного стягиваешь одеяло и проводишь пальцами по почти перекрытой татуировке, — Мне она нравилась... — Глупое напоминание о прошлом, Макс. Только и всего.       Ты не можешь удержаться, чтобы не запустить руку в мои русые волосы, которые я перестала красить в синий цвет, болезненно напоминавший о прежней жизни. Я должна была как-то убрать все видимые призраки прошлого, не оставлявшие нас все эти три года. Сложно вот так просто убежать от всего. Да, мой герой? — Я попросила больше часов в кафешке. Надеюсь, мне одобрят их, и я смогу вносить больше денег каждый месяц в наш скудный бюджет, — взгляд твоих светло-зелёных глаз устремился к щекам, поэтому мигом проводишь подушечкой пальца по мягкой коже, — Появляются иногда мыслишки о том, как же меня заебало жить, еле как собирая деньги на коммуналку. Но потом вспоминаю, что всё нам достаётся трудным путём. — Где-то в конце обязательно ждёт свет, так?       Тишина... Только две пары глаз, два человека, два сердца. Ты работала в каком-то издательстве по выходным, пропадая там с утра и до позднего вечера. Принеси-подай. Столько раз говорила о том, что ты не заслужила такой работы, не заслужила такой жизни в этом дерьме. Но в ответ получала лёгкую улыбку, сопровождавшую меня каждый день.       Жизнь научила, что нет ничего невозможного. Достаточно просто взять всё в свои руки, приложить чуточку усилий, и пуф. Всё складывалось в единый пазл, кусочек к кусочку. Тяжело было только тогда, когда я понимала, что ты в этот момент не со мной. Но грела мысль, что увижу тебя, стягивающую ботинки, идущую в нашу комнату. — Давай спать. А то я не проснусь тоже. Будить тебя по утрам у меня не очень получается.       Я целую кончик твоего носа, аккуратно притягивая за талию к себе. Через несколько минут слышу сопение. Всё же уснула. Может быть, мне тоже стоит закрыть глаза и оказаться в небытие? Уйти от реальности хоть на минуту, появившись в пустоте, которую я создавала каждую ночь. Но пустотой это сложно назвать, ведь ты не давала мне полностью отстраниться. Люблю, когда милая мордашка Макс Колфилд появляется во снах. Моя мордашка.       Может быть, закурить сейчас? Ты уже привыкла к постоянному запаху сигарет, исходящему от меня. "Мисс-Ходячая-Пепельница" — говоришь ты, забрасывая одежду в стиральную машинку, — "И как твои лёгкие всё ещё живы?". Честно, мои лёгкие - ты. Я дышу благодаря тебе, потому что ради тебя и существую.       Как понять, какой путь правильный, если вся жизнь перевернулась вверх дном? Задаюсь этим вопросом каждый день, когда просыпаюсь. Иногда сложно найти выход. Каждый день принимаю решения, глубоко задумываясь над тем, что вытечет. Каждое действие имеет последствия.       Ты до сих пор боишься принимать решения в одиночку, пугаясь последствий. В первое время тебе хотелось просто поднять руку и попробовать повернуть время вспять, но потом, словно холодным душем окатывало, быстро одёргивала руку. Твои родители списывали всё на травму. Так оно и было на самом деле.       Всегда не могла смотреть на то, как ты плачешь. Больно было видеть слёзы. За это время, что мы с тобой, я научилась сдерживать пылкий нрав, свой необузданный характер. Не хочу огорчать тебя своей дурной личностью, не хочу быть причиной твоих печалей, Макс. Желаю, чтобы все горести остались позади нас. Всегда буду твоим щитом, за которым можешь спрятаться, моя маленькая Колфилд. — Блять, — почти беззвучно ругаюсь, боясь разбудить тебя, — Чёртовы сигареты, — пачка падает на пол, и всё содержимое теперь на полу, под кроватью. Не суждено мне сейчас затянуться. Карма - сучка она такая. Ничего не остаётся, кроме как закрыть глаза и погрузиться в сон.       Остаток ночи проходит вполне в привычном виде, как и должно быть. Но солнечный свет, падавший на глаза, не мог не разбудить меня. Ты уже проснулась, и звук льющейся воды означал, что ты в душе. Медленно, но верно, тащу своё исхудалое тело в ванную, пытаясь по пути собрать вещи, которые надену на себя.       Ты такая красивая, Макс... Капельки быстро-быстро стекают по телу, множественные родинки на спине похожи на созвездия. Люблю, когда ты лежишь на животе, а я спокойно могу поводить подушечкой пальца по спине, еле касаясь тонкой кожи. А ты довольно мурлычешь, повторяя "ещё". Голодная, нежная, манящая к себе Колфилд. — Не разбудила меня, а сама залезла в душ, — стягиваю с себя бельё и присоединяюсь к тебе. — Ты могла поспать ещё целых пять минут, ещё даже шести нет, — намыленные волосы безобразно лежат на твоей голове, поэтому мне хочется самой смыть с них весь этот шампунь. — Не хочу терять и минуты без тебя.       Смеёшься и приближаешься ко мне, оставляя на моём носу пену с волос. Твоя улыбка стоит миллионов. И я каждый день вижу её, благодарная такой возможности. Нежная, родная до чёртиков. — Я люблю тебя, Макс, — встаю под поток тёплой воды, не дожидаясь ответа, но ты приближаешься, обхватывая моё тело руками. Тонкие пальцы скользят от пупка к подобию груди, затем к шее, потом снова к груди. — Хочу тебя, — и умещаешься под струи, чтобы смыть шампунь. Какое-то время не отпускаешь меня, затем снова отодвигаешься, — Хлоя Прайс, хочу тебя.       Ты сводишь с ума своими желаниями. Удивительно, что ты научилась их озвучивать, не стесняясь меня. Вместо того, чтобы дальше стоять под водой, подхватываю тебя на руки и тащу в спальню. — Эй, мы же мокрые! — твой смех идеален, — Мне же потом менять постель! — Каждый сантиметр твоего тела прекрасен. Твоя улыбка, твой смех, глаза. Ты - мой недостающий кусочек пазла. Ты идеальная, моя Макс. — Твоя Макс? — Всегда хотела сказать это. — Люби меня, моя Хлоя Прайс...