tired.

Слышалось хаотичное постукивание капель, падающих на поверхность автомобиля. Они медленно стекали по запотевшему окну, оставляя за собой незамысловатые узоры. За окном лил затяжной, сумеречный ливень, заставляющий людей прижиматься друг к другу в попытке спастись под большим зонтом от неуютных и зябких капель, которые беспрерывно падали и так неприятно хлестали по лицу, оставляя горький и холодный вкус поздней осени на губах. Ноги утопали в глубоких лужах, отражавших уже привычный свет ярких, неоновых вывесок и светофоров, и оставлявших за собой мелкие капли грязи на подолах юбок и брюк. Резкие порывы ветра заставляли спешащих домой людей кутаться в свои промокшие шарфы и пальто, пытаясь сохранить мнимое тепло. Октябрь перевалил за середину, дав, наконец, вступить холодной и дождливой осени в свои права. Темнеющее с каждой минутой серое небо, заполненное тучами, что так низко собрались над землей, грозясь затопить город своими водами, не пропускало сквозь себя солнечного света, смывая все краски золота и багрянца, оставляя за собой лишь серый, лишенный ярких оттенков, цвет. Субин ждал переключение светофора на разрешающий цвет, аккуратно постукивая пальцами по ободку руля, обтянутого снежного цвета кожей, и отбивая ритм давно забытого произведения. Сегодня он, на удивление, был в хорошем настроении, несмотря на скандал с директором по поводу новой статьи об очередных отношениях довольно популярного актера, которую не удалось выпустить. На настроение повлияло неожиданное приглашение жены брата на ужин, где можно было повеселиться с маленькой Минхи. Воспоминание о племяннице, где она на четвереньках ползла к большому плюшевому тигру, заставило Чхве улыбнуться. Проехав пару перекрестков, он притормозил у небольшого магазина рядом с домом брата и, зайдя внутрь, звонко прозвенев колокольчиками у входа, выбрал килограммовое мороженое со вкусом клубники, которую так любила Бахи. По пути к кассе парень прихватил несколько пачек фруктовых мармеладных мишек и выложил продукты на ленту. Осмотревшись, он приметил сигаретные ряды за, пробивающим товары, кассиром и попросил добавить к покупкам ментоловые сигареты. Субин вышел из магазина, держа в руках пакет, наполненный сладостями, открыл пачку с сигаретами и вытащил одну, зажав ее между губами. Пару раз щелкнув зажигалкой, он прикурил ее, сразу затянувшись, и почувствовал легкость, впуская едкий дым в легкие. Парень не имел привычки курить перед походом к семье брата, однако сегодня в груди затаилось неприятное ощущение чего-то надвигающегося, чего-то неправильного. Потушив оставшийся фильтр докуренной сигареты о ближайший бордюр, Субин бросил окурок в урну и поднялся на шестой этаж новостройки. Не успел он постучаться, как ему сразу открыла дверь девушка, блондинистые волосы которой были собраны в небрежный пучок. — Добро пожаловать, Субин. Я видела тебя внизу и знаю, что ты курил перед тем, как подняться. Иди умываться, а после используй мятные пластинки, что лежат на первой полке стеллажа в прихожей, — строго прошептала Бахи, указав на стену позади нее, где находился книжный шкаф цвета слоновой кости, который гармонично вписался в светлую, молочного оттенка прихожую. — Знаешь же, Минхеку не по себе становится, когда он слышит запах сигарет. Если не хочешь слушать его получасовое ворчание перед едой, то тебе следует избавиться от него. Чхве лишь кивнул, позволив себе легкую улыбку от того, что невеста ворчит на него не хуже его брата. Он направился в ванную комнату, отдав пакет с мороженым девушке, и плеснул водой в лицо. Облокотившись о бортики большой для одного человека раковины, Субин глянул в зеркало. Перед ним стоял парень, во взгляде которого отчетливо читалась усталость, под глазами легли глубокие темные мешки, а бледный, почти прозрачный, цвет лица не делал ситуацию лучше. Проведя взглядом по лицу в зеркале, он попытался улыбнуться отражению, но в итоге бросил эту затею, заметив лишь искривленную линию губ. Чхве встрепенулся и понял, что задержался в ванной достаточно долго, когда услышал громкий голос брата, зовущий его. Запустив длинные пальцы в волосы угольного цвета и поморщившись от стрельнувшей в них боли, он зачесал их назад, открывая вид на гладкий лоб. Парень взял зеленую коробочку с мятными пластинками с полки и, положив одну на язык, прошел на небольшую кухню, которая соединялась со столовой красивой резной аркой молочного цвета. Субин до сих пор не мог привыкнуть к новому ремонту квартиры — все казалось ему необычным, но все также уютным. Кухня была довольно светлая, учитывая многочисленные лампочки, встроенные в белоснежный потолок. Дизайн в стиле минимализма не отличался ничем особенным и точно продуман Бахи, подумалось на миг Чхве, но его тут же отвлекла тяжелая мужская ладонь, что легла ему на плечо. — Привет, Минхек-хен, — улыбнувшись, сказал Субин, оборачиваясь к своему брату. Тот был ростом почти на голову ниже него, поэтому старшему приходилось немного приподнимать свою, чтобы смотреть в глаза брату. — Субин, ребенок, почему ты даже не звонишь мне, чтобы рассказать о своем дне, — чуть по-детски надув губы, спросил Минхек, притягивая младшего для крепких объятий. Брюнет поморщился от переизбытка теплых чувств у брата и просунул ладони между ними, попытавшись немного отстраниться, но у него, ожидаемо, не получилось: старший сам отпустил брата, давая ему вдохнуть, и прошел в столовую. На столе уже была разложена посуда, расставлены вкусности, которые, Субин уверен, Бахи приготовила сама, отпросившись с работы. Они сели за стол, после чего девушка поставила тарелки со свежеприготовленной пастой перед каждым парнем. — Альфредо с курицей? Вижу, Вы себе не изменяете, Миссис Ли, — произносит брюнет, рассматривая идеально приготовленную пасту в сливочном соусе. В ответ, Хюнин подмигивает и улыбается, садясь за стол. Они трапезничают в полной тишине, в которой слышны лишь звуки столкновения столовых приборов о посуду и бурлящей на кухне воды, пока Субин не прерывает тишину. — Кстати, где Минхи? Я её не видел, — спрашивает он, отпивая немного классического красного вина, что так хорошо подходит к блюду, в котором грибы играют не последнюю роль. — Уснула? — Нет, осталась у Ынче, подруги моей, — доев пасту, ответила Бахи. Она быстро отвела взгляд, поджав пухлые губы, от чего у Чхве появилось тревожное чувство, от которого он пытался избавиться перед тем, как войти в дом. Минхек прокашлялся и, отложив приборы, промокнул губы в салфетке. Субин напрягся в наступившей тишине, сжав в руке ножку полупустого бокала, ожидая следующих действий брата. Тот, отпив немного красной жидкости со своего бокала, первым нарушил неловкую атмосферу. — Субин-а, я знаю, что мы много раз говорили об этом, — парень продолжил, тяжело вздохнув, — может ты снова пройдешь дополнительное лечение? Врач ведь говорил, чтобы вернуться к прежнему состоянию требуется как минимум три или четыре курса. Ты ведь уже прошел один, Бин-и, давай попробуем? Ты уже прошел почти половину, осталось еще немного, чтобы ты вернулся к игре на пианино, понимаешь? С каждым словом мужа, Бахи видит, как сменяются эмоции на лице младшего. Она сочувственно поджимает губы, не имея возможности остановить Минхека, потому что девушка понимает, что чувствует Субин при упоминании события, случившегося два года назад. Она кладет ладонь поверх ладони Чхве, сжимая ее, пытаясь оказать молчаливую поддержку. — Хён, — хрипит брюнет, пытаясь подобрать слова. Он прокашливается и аккуратно убирает ладонь Хюнин. — Я говорил тебе, что мы не будем возвращаться к этой теме, правда? Бахи, спасибо тебе за ужин. Все было прекрасно, как всегда. Ты лучшая, помнишь? Чхве улыбается девушке и встает из-за стола, оставляя недоеденное блюдо. Минхек пытается что-то сказать, но встречается взглядом с женой, которая выглядела достаточно сердитой. Они следуют за младшим в коридор, после чего в прихожую, где видят, что Субин уже одевается. — Прости, Бин. Я не подумал, прежде чем предложить тебе, — извиняется старший, подходя ближе к брату. На это брюнет лишь вздыхает и притягивает Ли к себе для объятий. Он уверяет обоих, что все в порядке и уходит он потому что ему нужно дописать пару статей для работы, коротко прощается и выбегает из дома. Спускаясь по лестнице, Чхве слышит, как Бахи ругается на мужа, но ему это уже не было интересно. Субин выходит на улицу, которая встречает его прохладным осенним ветром, разносящим запах земли после дождя. Решивший немного проветриться парень идет в противоположную сторону от припаркованного автомобиля. Он мог бы поймать такси либо доехать до дома на общественном транспорте, но не видел в этом особой необходимости, ведь пройти ему следовало лишь четыре остановки. К тому же, есть вероятность встретить Бомгю, возвращающегося с подработки, что находилась недалеко от их дома, а объяснять ему свое состоянии совершенно не было желания. Брюнет прошел почти весь свой путь, когда он понял, что на улице довольно похолодало и джинсовая куртка, наспех накинутая поверх белой футболки, которая была заправлена в джинсы угольного цвета, никак его не спасала от влажного ветра. Субин был благодарен самому себе, что додумался надеть ботинки на небольшой, толстой платформе. Утром он едва ли не опоздал на работу, проспав поставленный звонок будильника на телефоне. Парень достал сигарету из пачки, которая лежала во внутреннем кармане джинсовки, и собирался уже закурить ее, как со спины налетел человек, крепко прижавший Чхве к себе. — Хён, чего ты так поздно? — басистым голосом спросил парень, в котором Субин узнал своего друга — Бомгю. — Давай по пиву, а? Брюнет выворачивается с цепких рук друга и треплет его по голове. — Давай не сегодня, мне нужно дописать статью. Не поверишь, известный айдол попался на употреблении наркоты. Правда, я не могу тебе сказать кто именно, — сочувствующе улыбнулся Чхве, заходя в подъезд их дома. Они решили подняться на лифте, поэтому остановились у железных дверей, дожидаясь его прибытия. — Круто, хён! Покажешь мне, как только допишешь? — Бомгю хлопает своими длинными ресницами, когда они заходят в лифт. Брюнет нажимает на кнопку десятого этажа и возвращает внимание к своему другу. — Попробую, Гю. Знаешь же, до выпуска статьи о ее содержании не стоит знать посторонним людям, — говорит Субин и, заметив протест в глазах младшего, добавляет, — да, Бомгю, ты посторонний, даже если находишься в хороших отношениях с директрисой. В ответ на эти слова, Бомгю обиженно хмурится, но не говорит ничего. Они выходят из лифта на нужном им этаже и коротко желают друг другу хороших снов, обнявшись на секунду. Субин открывает дверь своей небольшой квартиры, входит в помещение и тихо вздыхает, откидывая в сторону обувь с верхней одеждой. Он умывается и оставляет чайник с водой на включенной газовой плите, чтобы заварить себе ромашковый чай, который когда-то подсунул Кай: «чтобы не болел». Пока чайник вскипает, Чхве решает отдохнуть и проходит в свою спальную, натыкаясь на незакрытую дверь в комнату, в которой стоит черный исцарапанный фортепиано. Взгляд цепляется за него, точно отмечая новые царапины на гладкой поверхности лакированного инстинкта и он чувствует подступающую тошноту и как начинает задыхаться. Пальцы простреливают очередной порцией боли и Субин хнычет, хватается за стенку, удерживая равновесие, и дрожащими руками закрывает дверь на щелчок. Он идет обратно на кухню, все еще держась за стены своего дома, понимая, что отдохнуть или поспать сегодня уже не получится. Полная чашка приятно пахнущего ромашкового чая успокаивает его, откидывая все мысли прочь. Не сегодня. И не завтра. Субин подумает обо все этом потом, когда все станет лучше.